...

Горячая вода помогала расслабиться, эфирное масло с запахом иланг-иланга — успокаивало нервы, эмоции и мысли. Арсений лежал в ванной с закрытыми глазами, старательно отгоняя картинки всего недавно произошедшего. Но вот неприятное переживание от мысли: ушёл Антон после инцидента на веранде или остался — ни в какую не покидало.

За дверью было тихо, поэтому волнение шевелилось в груди и всячески подталкивало Попова выйти проверить, хотя какая теперь разница: выкуп ему уже не светил, а парень сам по себе… Конечно же, Арсению хотелось, чтобы тот остался, при всём своём резком отстранении Антона, мужчина лишь себе мог сознаться, что понравился ему и поцелуй с парнем, и его нежность, и он бы с радостью продолжил то, что началось в клубе, при одном-единственном условии — если бы Антон не был его заложником изначально! Если бы они не были знакомы до этого вообще! Но…

Арсений тяжело выдохнул.

Выслеживал Антона он больше месяца. Тщательно изучал все нюансы его личной жизни, окружение, привычки и предпочтения. Попов знал о нём всё, что нужно было для похищения, и всё, что о предполагаемом заложнике ему знать было не обязательно... Вскоре Арсений заметил, что Антон его начал привлекать внешне, а однажды, вернувшись из клуба после слежки со случайным знакомым для приятной ночи, он поймал себя на том, что в процессе секса представлял Антона…

Небольшой перерыв в выслеживании поставил всё на свои места: мысли пришли в норму, цель — вернуть деньги — вновь стала приоритетной. Спустя две недели похищение всё же состоялось. Но кто бы мог подумать, что Шастун, наглый и циничный паренёк без комплексов, начнет бесцеремонно использовать своё природное обаяние и умение расположить к себе любого и выбьется из заложника в союзники? А позже, усыпив бдительность своего похитителя, начнёт свои нечестные игры, а Арсений, как последний дурак, на них поведётся?

Но и не обратить внимания на такого привлекательного парня не было возможности, особенно когда тот целыми сутками крутился рядом и чуть ли не напрямую себя предлагал…

Почувствовав, что сексуальное желание стало вновь овладевать им, Арсений опустил в воду кисти со сбитой на костяшках кожей. Острая боль, скользнув вдоль по мышцам рук, несколько отвлекла, и Попов начал сжимать ладони в кулаки, помогая коже разойтись, что усиливало боль, и плотно сжал губы, запретив себе взвыть, но возбуждение от такой меры практически полностью и очень быстро отпустило.

Арсений выдохнул и услышал звук открывшейся двери. Вместе с облегчением, что Антон остался, не ушёл, пришло раздражение — на кой чёрт он идёт к нему в ванную комнату? Уж точно не его похищение и план их дальнейших действий обсудить!

— Антон, съебись! — твёрдо проговорил Попов, мельком глянув на медленно шедшего к нему парня и, достав руки из воды, уложил их на края ванной.

Медленно прикрыв веки и вновь открыв, он заметил, как тонкие струйки крови заскользили по белой гладкой эмалированной поверхности, окрашивая близлежащую на воде пену в алый цвет.

Антон подошёл и сел на край ванны, тем самым заставив Арсения нахмуриться.

— Почему ты не подпускаешь меня к себе? — чересчур серьёзно спросил он.

— Ты мазохист? — Попов не хотел напрягаться, поэтому задан вопрос был скорее лениво, чем угрожающе.

— Я — нет, а вот ты, видимо, да, — Антон легонько провёл пальцем по кровоточащим костяшкам одной кисти.

Арсений почувствовал, как защипали повреждённые участки от прикосновений, но ничем не показал этого.

— Мне понравился ты, мне понравилось целоваться с тобой, и я хочу большего! — степенность, с которой Антон говорил — поражала, но его голос звучал заискивающе, и общая расслабленность Арсения не помешала его организму отреагировать вновь накатившим возбуждением на такое звучание.

Почувствовав это, Попов с силой сжал кулаки, ощутив ноющую боль.

— Я натурал, — проговорил он ровно.

— Натуралы не целуют парней… — в голосе проскользнули уже известные Попову игривые нотки.

— Всякое случается...

— Да? — изумился Шастун и грациозно встал. — Ты, когда в следующий раз в свою ванную комнату пустишь постороннего, — рука парня нырнула вглубь полки со всевозможными принадлежностями для душа и появилась с зажатым между длинными пальцами тюбиком интимной гель-смазки, — это прячь!

Антон услужливо улыбнулся и бросил тюбик Арсению, который, его поймав, напрягся и сцепил от недовольства губы. Шастун же, ожидая реакции, подошёл и занял своё прежнее место на краю ванны.

Удушающая влажность в помещении не давала трезво мыслить. Сжимая злосчастную смазку в кулаке, Попов не знал, что сказать. Получается, Антон узнал о его нетрадиционной ориентации в первый же день его здесь пребывания. Вот почему он так резво и неотступно заигрывал! И как же глупо выглядел Арсений, всё это время утверждая, что он натурал и гомофоб!..

Но всё это отошло на второй план, так как перед Поповым сейчас сидел Антон, который в открытую сказал о своём желании, и от полноценного секса их обоих сейчас отделяет лишь отсутствие согласия со стороны Арсения. И хотя тело его уже своё согласие дало, вот озвучить его мужчина не мог.

— Ну, так что? — поторопил его Антон, изредка бесстыдно соскальзывая взглядом на обнажённую грудь и неприкрытые водой и пеной рельефные плечи.

— Я не хочу тебя, — выдохнул наконец Попов.

— Да ну? — Шастун быстро скользнул рукой под воду и обхватил ладонью твёрдый член мужчины. — Может, стоит прекратить это глупое отнекивание? — голос сошёл на шёпот с придыханием, а рука скользнула вдоль возбуждённого органа и покинула покрытую пеной горячую воду.

Арсений, возмущённый таким фривольным поведением Антона и ситуацией в целом, резко выскочил из ванны. Часть горячей воды выплеснулась и растеклась по полу. Не обратив на это внимания, он подскочил к отстранившемуся Шастуну и, схватив его за горло, прижал к запотевшей кафельной стене. Парень гулко ударился о влажную холодную поверхность затылком, коротко тихо простонав.

— Слушай меня внимательно, — мужчина вжал своим обнажённым крепким телом Шастуна в стену, — ты мне больше не сообщник, ты — заложник, и далее я жду от тебя полного подчинения! — Попов говорил громко, резко, чуть сильнее сомкнув пальцы на чужой шее и почувствовав, как Антон нервно сглотнул. — Ты понял?

Приоткрывшиеся сухие губы привлекли внимание Арсения. Шастун хотел что-то произнести, но лишь сдавленно выдохнул. Попов прищурился и заглянул ему в глаза: в них был страх, Антон его боялся, но наравне с испугом там было явное томное желание, которое сначала медленно окутало, но вскоре целиком и полностью завладело мужчиной.

Противиться было бесполезно, так как организм чутко отреагировал на парня, а здравый рассудок растворился в нахлынувшем возбуждении, и Арсений, чуть подавшись вперед, обхватил приоткрытые губы. Получив слабую, но мгновенную отдачу, он почувствовал на своих бёдрах ледяные ладони.

Убрав руку с худой шеи, он зарылся пальцами в мягкие волосы, притягивая голову парня сильнее. Арсений властно целовал Антона, получая полное подчинение, и это заводило его, заставляя становиться грубее.

Вскоре одежда стала совершенно ненужным разделением тел, и Попов начал избавлять от неё Антона, который молча, безо всяких возражений позволял это делать.

Снова во влажном поцелуе встретившись, они, уже не разделённые ничем, чувствовали, насколько сильно хотели друг друга. Парень льнул к мужчине, так доверчиво позволяя ему оставлять укусы на своей шее, сминать кожу на теле до боли и, возможно, синяков, но еле слышно постанывать в мягкие, нежно целовавшие его и тем самым заставлявшие терять чувство реальности губы, которые иногда соскальзывали и ласкали его лицо и шею.

Развернув Антона, Арсений почувствовал, насколько холодной была его спина, и не стал повторно вжимать того в стену, притянув к себе. Чередуя беспорядочные короткие поцелуи, оставляемые на теле парня, с более продолжительными — в подставленные губы, он, используя смазку, начал подготавливать ничего не имевшего против парня к приближавшемуся и желанному сексу.

В какой-то момент Антон, протяжно простонав, прогнулся в спине, и Арсений, заставив его опереться ладонями о стену, вошел медленно до конца.

Замерев, не подавив грубый стон и пройдя ладонями по худой спине, он вздрогнул всем телом и задвигался, ощущая, как возбуждение увеличивалось, а тихие стоны парня, доносившиеся до слуха, вызывали самодовольную улыбку, от осознания того, что сейчас, он, Арсений, властно брал Антона, полностью лишая того былой надменности и показного превосходства. Попов с жадностью полностью входил в парня, заставляя того вздрагивать и протяжно втягивать воздух, но в тоже время удовлетворённо постанывать и с мольбой шептать что-то нечленораздельное и такое сейчас неважное!

Из-под полуприкрытых век Арсений несколько надменно смотрел на послушно и удобно выгнувшегося перед ним Антона, ощущая, как узок был тот, и не понимая, зачем всё это время он отказывался от того, что сейчас дарило ему наслаждение, заставляло сердце бешено колотиться, а тело вздрагивать от первых признаков приближавшегося оргазма. Ягодицы были бездумно раздвинуты, когда Попов ускорился, совершая последние резкие глубокие толчки, и закрыв глаза, простонал, изливаясь в Антона.

Замерев и приводя в норму дыхание, а заодно и на миг прояснившееся от сброшенного напряжения сознание, Арсений не остановил отстранившегося от него парня.

— И стоило ломаться? — как-то чересчур отрешенно произнес тот, подобрав с мокрого пола свои вещи и направившись к выходу.

— Антон, постой, — Арсений шагнул за ним, но остановился, когда парень обернулся и неодобрительно взглянул на него. — Ты же не…

— Доброй ночи, — безэмоционально бросил тот и покинул помещение.

Попов остался один в душной ванной комнате, в полнейшем недоумении и сексуальном удовлетворении. Но ненадолго, так как, повинуясь непонятно почему появившемуся чувству вины, он вскоре накинул на плечи банный халат и прошёл в гостиную, где на диване уже спал Антон.

Арсений прошёл и осмотрел свернувшегося в калачик парня — его рост совершенно не совпадал с размером дивана, и поза была вынужденной — затем, не надеясь на то, что будет услышанным, пробормотал:

— Антон, идём в спальню…

Но Шастун открыл глаза, подозрительно взглянув на него.

— Здесь неудобный диван, а там у меня двуспальная кровать… — попытался объяснить причину приглашения в свою постель Попов и понял, что вышло ещё хуже, а он и правда сейчас думал лишь об удобстве сна Антона. — Обещаю, что приставать не буду! — не имея больше аргументов, договорил Попов, не сильно веря в это, но, если парень согласится, то он сделает всё возможное, чтобы выполнить обещанное.

Антон тут же поднялся с дивана, и по его лицу невозможно было определить, что он скажет или сделает в следующий момент — оно было уставшим и пустым. Приблизившись к Арсению, он хрипло прошептал:

— А если именно твоих приставаний я и ожидаю?

Опешив от услышанного, Попов лишь успел открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, но губы были властно обхвачены и втянуты в лёгкий поцелуй. Почувствовав, что худая ладонь зарылась в его мокрые волосы и оказалась на затылке, Арсений уверенно прижал к себе Шастуна и проговорил, не прерывая влажного и трепетного поцелуя:

— Тогда обещаю приставать…

Когда они оказались в спальне, то уже ни на Антоне, ни на Арсении не было и тех немногочисленных предметов одежды. Поцелуи стали беспорядочными, дыхание — учащённым и глубоким, возбуждение — всепоглощающим.

Попов в этот раз не бездумно брал Шастуна, теперь он наслаждался каждым движением в нём, ощущая, что парень подстраивается, и стимулировал того ладонью, понимая, что и Антону хотелось испытать оргазм от этого занятия сексом. Оставляя редкие поцелуи на затылке, шее и лопатках парня, Попов всё же больше времени и внимания уделял подставленным губам, которые принимали и откликались на каждое втягивание в поцелуй.

Антон на удивление оказался чересчур ласковым и податливым в постели, всё его хамство и высокомерие будто испарились и, оставшись без наигранных качеств, парень нежно прижимался к мужчине, преданно и восхищённо заглядывая в его затуманенные сексуальным желанием глаза. Скользил руками по накачанному телу, изредка сминая мягкую кожу в худых ладонях, когда Попов намеренно изменял угол проникновения и вырывал полустон-полувздох, и притягивал того, позволяя властно вдавливать себя в матрас, постанывая и прикрывая от наслаждения глаза.

Прерываясь и приходя в себя после очередного обоюдного оргазма, Арсений не выпускал из объятий жавшегося к нему и желавшего большего количества ласк и нежностей Антона, и уснули они лишь под утро, когда были окончательно выжаты и насладились друг другом по полной. Засыпая, Попов не протестовал добровольному перемещению Шастуна к противоположному краю кровати и уж тем более не думал о том, что утро всё же настанет и случившееся никуда не денется из памяти…

***

Арсений открыл глаза, и его взгляду предстало занавешенное тяжёлыми шторами окно его спальни. Лёгкая головная боль, как следствие вчерашней выпивки, тут же дала о себе знать. Но физически Попов чувствовал себя отлично, так как… у него вчера был секс.

«Нет, я не переспал с Антоном!» — ухмыльнулся Арсений своей глупой мысли и повернулся на другой бок.

Рядом с ним, в его кровати, лёжа на животе и запустив руки под подушку, спал Шастун! Светлые, растрёпанные волосы, умиротворённое лицо, чуть припухшие губы, худые плечи, очень сильно выделявшиеся на темно-синей простыне, гладкая спина, округлые обнаженные ягодицы и лишь бедра чуть прикрыты пледом.

Значит, то, что казалось мужчине сном — было на самом деле: они с парнем занимались сексом, нежным и желанным, но пару раз грубым, на грани насилия, сексом. Ну, вот и что теперь?

Арсений встревоженным взглядом вернулся к шее Антона, но не смог ничего рассмотреть из-за полумрака и прикрывавшего её плеча. Поэтому, замерев, он вновь вернулся к лицу спящего, в который раз отметив, насколько беззащитным и трогательным мог быть Шастун!

Эта мысль заставила Арсения улыбнуться и ненадолго забыть о том пиздеце, которого мужчина тщательно избегал, но в итоге вытворил, а именно: переспал со своим заложником или сообщником, но это было не столь важно, так как правильная мысль: не сметь его трогать — была поглощена сексуальным желанием. А это привело к вот такому хреновому результату: Арсений проснулся в одной постели с Антоном после ночи практически беспрерывного секса — отлично!

Но сейчас было утро, только начавшееся, тихое, весеннее, беззаботное, и Попов, замерев рядом с Шастуном, просто лежал и смотрел на него, стараясь не думать, что же будет дальше!

— Не люблю, когда меня так пристально рассматривают! — вдруг совершенно бодро и несколько твердо проговорил парень и открыл глаза.

Попов от неожиданности чуть дёрнулся и не нашёлся, что ответить.

Да, он предполагал, что Антон рано или поздно проснётся, но что потом, старался не думать. Парень тем временем внимательно смотрел ему в глаза. Поняв, что тот не собирается отвечать, без стеснения повернулся на бок и, подперев рукой голову, предстал перед Арсением во всей своей обнаженной красе.

Тот скользнул быстрым взглядом по представленному для осмотра обнажённому телу и вернулся к шее, на которой явственно проступили синяки.

— Извини, — единственное, что смог он произнести.

Антон чуть нахмурился, а затем, несколько разочарованно вздохнув, встал и вышел из комнаты. И вот как в таких случаях поступают похитители? Вариант: думают головой и не спят с похищенными ими людьми — отметался, так как этот пункт Попов уже провалил.

Что ж, оставался один выход — Антону следовало покинуть этот дом, а Арсению — отбросить нахер мысль вернуть свои деньги! И сейчас Попов не мог точно сказать, какой из двух вариантов дальнейших событий его расстраивал больше.

Полежав на кровати ещё некоторое время и ощутив, как всё сжалось в груди от осознания правильности принятого решения, он, вскоре, собрав всю храбрость, оделся и вышел из спальни.

Антон, с влажными волосами, но уже одетый в свободную светлую футболку и тёмные бриджи, стоял у окна и курил, совершенно не обратив внимание на вошедшего.

Попов немного помялся, но всё же начал:

— Антон, слушай, я тут подумал…

— Арс! — грубо перебил его парень. — Давай сейчас думать буду я, так как уже услышал ход твоих мыслей, и он пошёл совершенно не туда!

Арсений изумился.

— Мы больше не будем звонить моему отцу, — Антон обернулся и твёрдо продолжил: — Есть у меня одна идея, но, для начала, я её обдумаю…

— То есть, ты решил продолжить помогать мне с возвратом денег?

— А почему я должен был передумать? — искреннее удивление, продолжительная затяжка табачным дымом.

Попов почувствовал себя неловко: неужели то, что у них произошло, смущает только его?

— Арс, почему я должен был передумать помогать тебе? — опять, но уже более требовательно поинтересовался Антон.

— После того, что у нас произошло…

— Ты о сексе? — мило усмехнулся парень. — Подумаешь! Признаюсь, что после этой ночи моё желание остаться лишь окрепло! — и умиление на лице сменилось холодной непроницаемостью, глаза остановились на Арсении.

А тот уже не знал, куда себя деть. В который раз естественная непосредственность Шастуна выбивала его из колеи. Нет бы он дерзил или ещё как-то злил Попова, и тому не составило бы труда перейти на резкий тон — нет же! Он совершенно просто и с такой завидной лёгкостью отзывался о сексе, которого Арсений так старательно избегал, но, не выдержав, сдался…

Сдался этому паршивцу с завышенным самомнением… который бывает таким податливым и беззащитным…

Восставшая проблема заставила вернуться в реальность и метнуться к холодильнику.

— Арс, а чего это ты надумал? — отозвался Шастун, всё ещё стоя у окна.

— Завтрак… — Попов взглянул на настенные часы, которые показывали половину третьего. — Точнее, обед приготовлю… — но совершенно не голод им руководил.

— Уверен, что получившееся будет съедобным? Может, сразу закажем еду на дом? — в голосе сквозил неприкрытый сарказм.

Попов на мгновение замер, задумавшись: как у этого паренька так выходило перевоплощаться из повелителя в повинующегося и обратно в мгновение.

«Какой же ты настоящий?» — подумал Арсений, с неприкрытым интересом взглянув на Антона, который несколько снисходительно смотрел на него и, решив, что вот он — настоящий, прохрипел:

— Хочешь — звони и заказывай.

Антон лениво пожал плечами и покинул кухню. Попов выдохнул и принялся за нарезку вымытых овощей.

***

— Слушай, Арс, — голос Шастуна так неожиданно прозвучал сзади, что Арсений непроизвольно вздрогнул, но тут же взял себя в руки, продолжая медленно шинковать огурец — скорее успокаивался, чем готовил. — Я вот что придумал с деньгами, ну, с выкупом…

Попов обернулся, внимательно взглянув на прислонившегося плечом к стене у входа Антона.

— Что? — волнение закралось в душу, так как парень мог придумать что-то стоящее, и дело по возвращению денег продвинулось бы!

— А если мы не будем продолжать требовать деньги, а просто украдём необходимую сумму у моего отца?..

— Нет, — внутри похолодело, и Арсений, разочарованно вздохнув, отвернулся.

— Почему? — недоумённо поинтересовался Антон. — Ты же даже не дослушал!

— Антон, я сказал: «Нет», и это окончательно при любом дальнейшем объяснении!

— Почему? — более требовательно поинтересовался Шастун, явно недовольный услышанным ответом.

— Это более чем незаконно…

— То есть похищение человека, по-твоему, в рамках законности, да?..

— Антон, я не сказал этого! — выдохнул Арсений. — Просто на твоё предложение я отвечаю отказом и не хочу об этом больше ничего слышать! — пальцы подрагивали, а проблемы накапливались, и хотелось уже как-то со всем разобраться…

В это же время Попов почувствовал, как худые руки скользнули по его торсу, а к спине аккуратно прижалась чужая тёплая грудь. Сердце бешено заколотилось, и только начавшее приходить в норму состояние — дало сбой. Организм отреагировал моментально на такое не безневинное прижимание.

— Антон, свали!.. — прошипел зло Арсений, и тут же его рот был властно накрыт ладонью, а вторая — скользнула по его руке, в которой чересчур напряжённо сжималась рукоятка кухонного ножа.

Тонкие пальцы быстро прошлись по чужому кулаку и более чем нежно освободили нож из захвата, заменив его. Теплое дыхание коснулось затылка, а внутри у Арсения появилось приятное тепло, которое медленно разлилось по всему телу. Но он не мог позволить себе вновь поддаться слабости и переспать с Антоном. Да, тот нормально к сексу отнёсся, но Попов этого ещё не принял.

Отстраняясь от стола, он хотел и Антона оттолкнуть от себя, но тут же был возвращён на место и несколько властно прижат. Захват рта и руки также усилился.

У Попова в момент сработал инстинкт самозащиты, выработавшийся ещё в юности, и он, левым локтем заехав Антону по рёбрам, быстро развернулся, и, пока Шастун схватился за ушибленное место, кулаком правой — заехал тому аккурат в солнечное сплетение. Услышав сдавленный хрип и заметив, как Антон согнулся пополам, Арсений хладнокровно обхватил его горло ладонью и с лёгкостью поднял покрасневшее лицо на уровень своего.

— Не смей меня касаться… — прошипел он и заметил в зелёных глазах выступившие слёзы.

— Зачем ты так? — с трудом прохрипел Антон, находясь всё ещё в жалкой позе: прижимая ладони к груди — и до Попова только сейчас в полной мере дошло, что произошло.

Он испуганно отдёрнул руку и отступил. Шастун повторно согнулся, опустив голову и шумно втягивая воздух. Арсений понял, что его реакция была логичным спонтанным ответом на причинённое неудобство, вот только что он сделал больно Антону, до него дошло только сейчас…

— Прости, — пробормотал наконец Попов, понимая, что это странно звучит, и сделал шаг вперёд, но Антон лишь отшатнулся, распрямившись и с нескрываемым огорчением и страхом взглянул на него. — Я не хотел… — пробормотал Арсений, поймав испуганный взгляд, и почувствовал… возбуждение?

Да, пока он на автомате защищал себя, сексуальное желание схлынуло, но теперь по новой накатило, и причиной оказался — испуг во влажных глазах. Как это будет выглядеть и вообще воспримется Антоном, сейчас уже не имело никакого значения.

Попов, чувствуя непреодолимое волнение, подошёл вплотную и, прижав Шастуна к стене своим сильным телом, притянул его лицо к себе, впиваясь в губы, целуя их и не ожидая отказа, которого, впрочем, и не последовало — Антон поддался безо всяких колебаний. Поцелуй был вязким и обоюдно желанным.

Поцелуи спустились к шее, когда Антон скользнул ладонями под футболку Арсения, а тот покрывал тёплыми влажными касаниями каждый потемневший участок кожи, невербально прося прощения, жалея о сделанном. Шастун отзывался неровными выдохами, впивавшимися в кожу спины пальцами, подставленными для ласк чуть видневшимися в вырезе свободной футболки ключицами.

Оставшись без футболки, Арсений позволил Антону склониться к своей груди и, закрыв глаза, получать удовольствие от аккуратных прикосновений тёплых губ к его коже, вызывавших лёгкое внутреннее волнение. Парень был чуток и нежен, прижимая Попова к себе, но он больше нуждался и просил ласки, чем мог дать сам. И Арсений это чувствовал, и желание отдать всё имевшееся в избытке тепло и нежность взяло верх.

Он отодвинул от себя Антона, не обратив внимания на его взволнованный взгляд, и опустился перед ним на колени, проведя ладонью по уже достаточно возбуждённому, но ещё спрятанному под тканью одежды члену.

Взглянув на Антона и уловив пошлое позволение в его глазах, Попов быстро справился с бриджами и нижним бельём парня и, обхватив возбуждённый орган рукой, ощутил его напряжение, а, аккуратно обведя головку языком и вобрав её в рот, почувствовал, как на его затылок опустились худые ладони.

Первым желанием было их убрать, но, услышав, как простонал Антон, когда Арсений полностью вобрал его член в рот, и как ладони нервно скользнули по затылку, позволил парню сначала дрожащими от возбуждения и наслаждения пальцами спутывать волосы, сжимать их, а позже — задавать ритм и выбирать глубину введения члена в свой рот.

Лишь когда Шастун сорвался в дыхании, выдавая нахлынувший оргазм, Арсений быстро перехватил влажный возбуждённый орган ладонью и, стимулируя его, позволил парню излиться в свою плотно сжатую ладонь.

Подняв глаза на глубоко и нечасто дышавшего парня, Арсений встал и, подняв руку на уровень их лиц, разжал пальцы. Заметив, как приподнялись от удивления брови Антона, он быстро подхватил скользнувшее белёсое семя с запястья языком и, пройдя им вдоль ладони, чересчур пошло облизал пальцы. Антон замер, наблюдая за этим, практически не дыша, и в его глазах Попов заметил тень восхищения от увиденного.

Не ожидая дальнейшего, он притянул лицо Шастуна, почувствовав, насколько жадным стал поцелуй. Антон не поддавался, а перенял инициативу, властно входя в чужой рот языком, не ожидая и не получая отказа. А Попов позволял парню властвовать, доставляя ему удовольствие, но трезво контролируя рамки дозволенного, и понял, как просчитался, когда был притянут к обнаженному парню и почувствовал, как чужая ладонь обхватила его член, активно стимулируя и растирая вдоль него вязкую гель-смазку.

Арсений разорвал поцелуй, и Шастун тут же вывернулся в его объятиях, чуть потёршись ягодицами о возбуждённый член и, подставившись, замер. Арсений томно усмехнулся и, приподняв бедро того и установив ногу на сиденье кухонного уголка, скользнул в Шастуна, заставив парня уткнуться головой в упиравшиеся стену руки.

Первое возбуждение, которое Арсений испытал, делая минет Антону, он подавил и сейчас решил не торопиться, пока не насладится вдоволь процессом. Придерживая таз Шастуна, он сначала медленно, но полностью входил в него, чувствуя, как приятно стенки обхватывали его возбуждённый член, сжимая, обволакивая, а парень податливо позволял входить в себя, брать и вскоре обернулся, прося поцелуя.

В этом Арсений отказать ему не мог, так как мягкие губы Антона просто утягивали его в нереальность, даря наслаждение, благодаря своей нежности и чуткости, а ловкий язык, сплетаясь с его языком, доставлял оральное удовольствие.

Вскоре Антон прогнулся в спине и расположил ладонь на ягодице Попова, притягивая его к себе, прося тем самым чаще и глубже входить, что незамедлительно и получил, отчего хрипло втянул воздух и волнительно застонал.

Арсений понял, что такими темпами его оргазм не заставит себя долго ждать, а, завершив раньше, он мог лишить Антона повторной кульминации — не позволил же тот вчера в ванной помочь ему кончить… Поэтому стал двигаться медленнее, выводя себя и физически, и эмоционально из сексуального настроя.

Антон, почувствовав это, отстранился от стены и прижался к груди Арсения, повернув голову и встретив страстный поцелуй, на время которого Попов вообще прекратил двигаться в нём, но медленную стимуляцию возбуждённого члена Антона продолжил.

Глубокий выдох с неподавленным полустоном заставил Попова прижать к себе Шастуна и, входя в него резко и быстро, почувствовал на своих пальцах его тёплую сперму, и тут же излился сам.

Они не отстранились и уже не целовались, но всё ещё прижимались друг к другу телами и губами, чувствуя тёплое дыхание, на своих лицах.

Позже Попов, выпуская из крепких объятий Шастуна, отстранился и привалился спиной к прохладной стене, рядом. Он неспешно поправлял на себе одежду, глядя на стоявшего у стены и уткнувшегося в своё предплечье Антона, который так же пытался отдышаться, когда с улицы прозвучал требовательный сигнал автомобиля.

— Сходи, забери заказанную еду, — не глянув на Попова, произнёс тот с лёгким холодком в голосе.

Арсению не очень понравился этот тон, но возражать он не стал, оттолкнувшись от стены.

— И по дороге подумай над моим предложением о возврате денег путём их кражи.

— Думать это же не моё, сам говорил! — обернувшись, съехидничал Попов, потому что на спор просто не было сил.

— Я в тебя верю! — Антон поднял лицо и чересчур игриво заглянул в глаза.

Прилипшие ко лбу пряди светлых волос тут же были отодвинуты привычным жестом изящной ладони. Арсений на это лишь хмыкнул и схватил с тумбочки свой бумажник, прикидывая, хватит ли его денег оплатить неизвестно какой заказ.

— Я уже оплатил всё, включая доставку, — вяло проговорил Шастун, наблюдавший за действиями Попова, а тот, повторно хмыкнув, вернул бумажник на место и прошагал на веранду, услышав, что Антон поспешил в ванную комнату.