...

Дигл — один из вариантов разговорного употребления названия самозарядного пистолета крупного калибра Desert Eagle (рус. «Пустынный орёл»)

Боевой нож «Дабл Шедоу» — Тяжёлый, обоюдоострый, двулезвийный клинок. Металлическая рукоятка обмотана стальным тросиком. Общая длина ножа — 24 см, ширина — 6 см.

Арсений инстинктивно завёл руки за голову, услышав характерный металлический щелчок, одновременно возвращаясь в нормальное положение.

— Антон, что это значит? — в голосе не слышалось и тени того страха, который уже успел мерзким холодком пронестись по всему телу и, сконцентрировавшись неприятным комом в груди, заставить всё тело прийти в полную готовность защищаться благодаря выброшенной в кровь большой порции адреналина.

— А ты как думаешь? — судя по удалённости голоса, Антон всё ещё стоял у дверцы пассажирского места.

А что тут можно было подумать? Ночь, лес, дуло наставленного на него пистолета, которое сейчас сжимает в руках его… конечно же заложник… Вроде всё понятно… Вот только как Арсений смог так попасться? И ответ-то он на этот вопрос знал: просто доверился…

Но если со всем этим всё препротивно, но ясно и понятно, то один вопрос всё же остался.

— Ты где оружие взял, гадёныш?

— У себя в сейфе, — судя по тону, Антон ухмылялся.

Так вот что этот стервец оттуда доставал и для чего его попросил выйти.

— Ну, стреляй, — выдохнул Арсений, совершенно безразлично — еще в юности он научился с честью встречать побои и травмы в разборках, не скуля и не плача, а сейчас… какой смысл канючить перед неминуемой смертью?..

— Не так быстро, — пробормотал Антон. — Я хочу, чтобы ты взглянул на меня. Отойди от машины и повернись.

— Вот как! — ровно отозвался Арсений, похвалив себя за идеально правдоподобно сыгранное спокойствие — хотя внутри все стянулось ледяным нервным комом страха.

Попов нахмурился. Этот щенок хочет увидеть его страх? Ну нет, не на того нарвался… Медленно пройдя по освещённой фарами траве, отбрасывая от себя длинную чёрную тень, Арсений медленно развернулся и увидел, как в полосе яркого света начал появляться Антон с пистолетом в правой вытянутой руке.

— Да ты бесстрашный! — восхищённо воскликнул Антон, продолжая подходить. — Я не ожидал!

— А я не ожидал от тебя такого… Я тебе поверил! — усилий стоило проговорить это ровно, так как первая волна страха прошла, и нежное чувство, которое у Попова было к Антону, начало рассыпаться, и от осознания и разочарования стало больно.

Шастун, услышав это, остановился очень близко и умилённо-злорадно улыбнулся, чуть прикрыв глаза:

— Поверил мне, как мило…

В это же момент Арсений, обида которого разъедала изнутри, справился со своими переживаниями и, вернув себе хладнокровность, ухватил Антона за кисть, которая сжимала пистолет, и, вырвав его из руки, локтем со всей силы ударил парня в грудь. Тот, вскрикнув, упал, и Арсений тут же оседлал его бёдра, стиснув их своими ногами, а свободной ладонью сдавил худую шею.

— Решил меня убить? — хмыкнул Попов, ядовито ухмыльнувшись, но радости он не чувствовал ни грамма, взвыть хотелось от происходившего и приходилось играть в мимические игры. — Просчитался… — и, осмотрев пистолет, Арсений уважительно кивнул: — Дигл* — отличный выбор!

Затем его взгляд стал диким и переместился на лицо парня.

— Как же так, Антон? — сдавленно прохрипел Арсений. — Ты столько вытерпел от меня, как иногда покорно в доверие втирался, помочь пообещал! Ты даже в постель лёг со мной!.. И всё это, чтобы мою бдительность усыпить, да? — он покачал головой, из последних сил скрывая горькое разочарование и на лице, и в голосе. — И на таком ответственном моменте оступился, — вот теперь Попов начал уже издеваться, но ему и самому от осознания всего этого делалось плохо. — Я же просил тебя пристрелить меня раньше, — он вздохнул, понимая, что теперь у него выхода-то особо и нет: Антон — опасен… — Почему ты меня не послушал?..

Завозившийся под ним парень привлёк полноценно внимание. Пришлось Попову чуть отпустить его горло, чтобы тот не задохнулся и сказал то, что безуспешно до этого момента пытался.

— Он не заряжен, Арс, — сиплый голос Антона дрогнул, так как ладонь тут же сильнее сомкнулась на его шее.

— Да? — прошипел Арсений и приставил дуло к виску парня. — Давай проверим, — чуть помедлив, он, сжав все взбунтовавшиеся этому чувства внутри и закрыв глаза, пряча выступившие слёзы от обиды, нажал спусковой крючок.

Металлический приглушённый щелчок возвестил о том, что патрона в дуле не было. Арсений поднёс к лицу пистолет и нахмурился. Затем нажал на кнопку экстракции магазина, и его взгляд переместился на выпавшую на грудь парня обойму, которая тоже была пуста.

— Это, твою мать, что такое? — прошипел Арсений, отшвырнув в темноту пистолет.

Его негодование возросло, задавив чувство облегчения, возникшее от того, что он не застрелил Антона. А вот адреналин начал мешать мыслить адекватно, заставляя тело нервно подрагивать, и желание сбросить агрессию увеличивалось с каждым вдохом. Попов с силой вдавил шею Антона в землю, но лишь неимоверными усилиями воли заставил себя ослабить хватку.

— Я не угрожал! Я просто хотел экстрима… — Антон закашлялся.

— Хотел экстрима? — злость пропитала слова настолько, что, казалось, скажи их Арсений чуть сдавленнее, и негатив брызнул бы из них во все стороны. — Сейчас я тебе устрою… экстрим… — Попов замахнулся и, ударив Антона ладонью по лицу (кулаком не стал, так как знал, что таким ударом сломает парню челюсть), вскочил с него.

Когда Шастун вытер с подбородка кровь, стекавшую с разбитой губы, отдышался и повернулся, приподнявшись на локтях, то на него уже было направлено дуло пистолета Арсения, и тот уж точно был заряженным.

— Арс…

— Заткнись и вставай!

Антон повиновался, встал медленно, с опаской глядя на Попова.

— Отойди к дереву, — кивком Арсений указал направление и последовал за Антоном, которого уверенно держал на прицеле.

Оказавшись за парнем, он убрал пистолет и схватил руки Антона. Тот охнул, когда Попов потянул его на себя и спиной впечатал в ствол дерева, а его руки тут же оказались сцеплены наручниками.

— Арс, ты чего? — голос Антона дрожал. — Зачем ты меня к дереву приковал? — он чуть дёрнулся, но наручники крепко сжимали его запястья, и пришлось обратно опереться спиной о грубый ствол.

Попов остановился на расстоянии перед ним.

— Так чего ты хотел, говоришь? — язвительно проговорил он. — Экстрима?

— Поиграть… — прохрипел Антон.

— Поиграть? — не стал Арсений дожидаться полноценного ответа. — Сейчас поиграем… но поиграем в мою игру… игра из моей юности, — глаза Арсения стали пустыми. — Сейчас объясню правила, хотя они элементарно просты.

Арсений отвёл взгляд в сторону освещённого фарами участка поляны.

— Когда кто-то из нашей группировки ловил противника любой другой группы, то либо забивал того до полусмерти, либо вырезал на правой части торса того первую букву своего имени… — Арсений хохотнул, недобрым смехом. — И отпускал пленника… которого за такую «метку» наказывали жестоко свои же…

— И к чему ты сейчас это ведёшь? — опасливо поинтересовался Антон, проследив, как Арсений, пройдя к автомобилю, вернулся с ножом «Дабл Шедоу»* в руке.

— Первую часть игры ты проиграл и стал моим пленником… — Попов нахмурился. — Какая ирония: ты, уже будучи моим пленником, повторно им становишься, — он откровенно, но нервно расхохотался, и лес ответил ему гулким эхом. — Антон, ты уникальный неудачник!

Поддев нижний край футболки Антона, остриё с лёгкостью вспороло всю ткань, и та разошлась в разные стороны, обнажая худой подрагивавший торс.

— Арс, — почти прошептал от страха Шастун, и в его глазах блеснул ужас. — Что ты собираешься?..

Но дозадать вопрос он не успел, так как холодная сталь коснулась его груди повыше правого соска. Тремя быстрыми пересечёнными прямыми линиями Попов оставил приличных размеров инициал «А». И хотя порезы не были глубокими — кровь с их краёв собралась большими каплями и неровными струйками скользнула по уже крупно дрожавшему телу.

— Зачем? — прохрипел Антон и только сейчас заметил, что в глазах Арсения только начала проступать осознанность.

— Не я, Антон, «зачем», а ты! — отозвался тот и, вновь глянув на инициал, облизал пересохшие губы.

По удовлетворённой улыбке стало понятно — он работой доволен.

— Я хотел, — Антон съехал по стволу дерева вниз и зашёлся в судорожном плаче. — Я хотел…

— Чего ты хотел? — твёрдо поинтересовался Арсений, присев перед парнем и приподняв его лицо за подбородок.

Практически животный страх, который испытывал дрожавший парень, чувствовался физически, неприятно скользя по телу, заставляя мышцы рук инстинктивно сокращаться. Вмиг откликнулось на эту эмоцию возбуждение, но сознательно было приглушено — чересчур щепетильной оказалась ситуация, чтобы поддаваться или идти на поводу у примитивных инстинктов.

— Я в лифте вчера увидел тебя с оружием во время секса, и мне захотелось, чтобы ты разозлился на меня и занялся со мной жёстким сексом!.. — голос дрогнул. — С оружием…

Воцарившуюся тишину нарушали лишь сверчки и тихий шелест листвы деревьев.

— Антон… — выдохнул обескураженный признанием Арсений и больше не нашёлся что сказать.

— Что? Я больной? Извращенец? Да! — всхлипнул Антон.

— Ты дебил! — заорал в заплаканное лицо Арсений, и его сердце бешено заколотилось. — Ты не понял, что несколько минут назад я без зазрения совести тебя пристрелил бы, окажись в Дигле патроны?.. — осознание больно кольнуло в сердце и леденящим холодком разошлось по телу.

Шастун рыдал, не переставая, его трясло, казалось, что он уже не воспринимал окружающее. Но Попов на этом останавливаться не хотел. То, что сейчас произошло, было плохим происшествием, очень плохим…

Арсений, не скрывая мелкую нервную дрожь, метнулся к автомобилю. Сев за руль и не глядя на Антона, Попов взвыл, так как осознание произошедшего просто выбивало его из реальности. Антон пытался его убить, а потом оказалось, что это была всего лишь прелюдия. А Попов слетел с катушек, после того как нравившийся ему парень смог такую боль ему причинить. Месть застлала глаза, и «дикий» метод наказания всплыл в памяти и был Арсением перенесён из его «боевого» прошлого в реальность.

— Мать твою! — вновь простонал Арсений, кусая губы, сдерживая эмоции и стараясь найти правильное решение: как теперь быть дальше.

Не очень осознавая, что делает, Арсений завел авто. Подняв глаза на прикованного к дереву Антона, он заметил, как тот, не сдерживая истерического плача, мотал головой и что-то говорил.

Арсений понимал, что Антон непредсказуем, но не настолько провинился, чтобы так с ним поступить, оставив в лесу. Но и как быть дальше он не знал.....

Попов, сделав несколько глубоких вдохов, но нихрена не успокоившись, прорычал нечленораздельное ругательство, выключил мотор и вышел из машины. Медленно прошагав на подгибавшихся ногах, он вновь стал перед Антоном.

— Ты на кой хер пистолет взял?

— Да чтобы разозлить тебя!

— Или убить?

— У меня секс в планах с тобой вооружённым был! На кой бы чёрт я тебя убивал, Арс?

— Ты был вооружён, — прорычал Арсений, глядя во влажные, но выдерживавшие его взгляд глаза. — Ты, не предупредив меня, стал угрозой моей жизни. Ты, зная моё прошлое, мог предположить, чем для тебя всё это обернётся!

— Я не причинил бы тебе вреда. Обойму я дома опустошил! — всхлипнул Антон с надеждой.

— Я реально думал, что ты меня убьёшь!.. — Попов опустился на колени, всё ещё обескуражено глядя на Антона, но не видел его, как сквозь него смотрел. — Я тебе больше не верю! — пробормотав последнюю фразу, он почувствовал, как внутри шевельнулось скользким ужом неприятное сожаление о том, что он уже точно решил предпринять далее… И кроме этого решения Арсений других вариантов не видел.

Он смотрел сквозь заплаканное и испуганное лицо парня, не решаясь вынуть своё оружие. Он не хотел убивать Антона, но другого исхода, после произошедшего, он не видел — теперь Антон был для него опасен. Но чувства, которые теплом отдавались в груди взрослого мужчины, мешали ему убить сидевшего перед ним…

Попов боролся сам с собой, Антон же покорно ждал своей участи.

Струйка подсохшей крови пересекала его подбородок, слёзы беспрерывно текли по щекам, Антон несколько раз пытался опустить лицо, но только сильная ладонь Арсения фиксировала его и не давала этого сделать.

Вскоре, поняв, что рукоять сжимаемого пистолета стала доставлять боль, Арсений приставил пистолет к виску Антона. Тот судорожно простонал и закрыл глаза. Попов понял, что не мог вынести этого зрелища, а тем более убить Антона, поэтому, впившись в сухие губы Шастуна грубым поцелуем, он тут же отстранился и, встав, направился к своему авто. По дороге подобрав Дигл Антона, мужчина сел в салон. Сложив всё оружие на пассажирском сиденье, он решил убраться отсюда…

Он не поднимал глаз на прикованного к дереву. Ему много сил стоило принять решение оставить Антона в живых. Да, прикованного к дереву, но не застреленного при этом. И уж что хуже из этих двух исходов Арсений не знал и даже думать об этом не хотел. В его голове царил полнейший хаос из тяжёлых мыслей, что ещё одну туда впихнуть было просто невозможно.

Программа. Обман на фирме. План похищения. Удачное исполнение. Заложник стал союзником и попытался убить его, Арсения… И к своему ужасу Арсений только сейчас понял, что он наверняка бы простил Антону свою смерть от его руки… и это осознание заставило Попова сморгнуть навернувшиеся от бессилия на глаза слёзы. От бессилия перед чувствами к Антону. Перед слепой любовью к нему…

Мужчина тяжело вздохнул и сквозь мерный рокот мотора услышал голос Антона. Опустив окно, но не глядя на парня, Попов услышал хриплое «…в моём рюкзаке, в блокноте, все данные о двух крупных банковских счетах отца…»

Арсений, ошарашенный услышанным, вскинул голову и заметил, что Антон покорно сидит у дерева, опустив лицо в прижатые к груди колени.

Это что же выходило: похититель его оставляет, скорее всего, на смерть в лесу, а Антон продолжает помогать в начатом деле?.. Хотя… Попов вынул из рюкзака Шастуна, лежавшего на соседнее сиденье, кожаный блокнот. Быстро отыскал данные, воспользовавшись планшетом, проверил достоверность — дальше в открытую не полез — это были действительные данные…

Вот теперь Арсений был полностью сбит с толку. Как теперь он должен был поступить?

Его растерянный взгляд перемещался с блокнота на разряженное оружие Антона, затем на самого парня. И мысль, что Шастун действительно не хотел убивать его, а лишь неудачно организовал прелюдию сексуальной игры, которая чуть не стоила ему жизни, стала потихоньку укрепляться в голове, маленьким зёрнышком туда проскочив…

У Арсения от осознания и жалости внутри все сжалось. Слёзы, выступившие от злости на самого себя, он сморгнул их и, покинув салон, приблизился и присел перед Антоном, не сразу поймав на себе его измученный виноватый взгляд.

— Ответь мне честно: ты хотел меня убить? — дрожащим голосом поинтересовался он.

— Арс, нет! Невозможно убить человека из незаряженного пистолета, и что в нём нет патронов, я знал заранее … — опустить лицо помешала подхватившая подбородок ладонь Арсения.

— Ты полный идиот, я же мог убить тебя… И убил бы! — страх, что это могло произойти, повторно охватил Арсения поглотив все чувства, мысли, и остатки адреналина были устранены сильным чувством страха за почти совершённое. — Антон… Это всё правда, что ты сказал?

— Арс, да, я не хотел причинить тебе вред! — Антон закрыл глаза, заходясь в новой волне надрывного плача, а Арсений, отпустив его лицо, ещё некоторое время смотрел на прятавшего в коленях лицо Шастуна, а затем, коря себя за всё произошедшее, встал, обошёл дерево и снял с худых запястий наручники.

Но, как только Антон неуверенно поднялся на ноги, Попов оглушил его ударом по затылку и, взвалив того на плечо, отнёс в машину.

***

Дома Арсений некоторое время сидел около Антона, который всё ещё находился без сознания, размышляя над тем, как быть дальше. Но, в очередной раз собрав все факты воедино и поняв, что Антон не стал бы убивать его и угрозы для жизни не представляет, Попов ушёл в ванную и, приняв душ, вернулся в комнату с влажным полотенцем, которое подложил под ушиб на затылке Шастуна.

Тот тут же поморщился и приоткрыл глаза. Глубоко дыша, но не шевелясь, а лишь обводя гостиную взглядом, он лежал и полностью игнорировал присутствие Арсения.

— Мне не нравится, когда меня постоянно оглушают ударом по голове, — вскоре холодно произнёс Антон.

— Мне о многом следовало подумать, и у меня не было другого выхода, кроме, как… — Арсений развёл руками, указывая на решение.

— Спасибо, что хоть в лесу не оставил… — Антон сел, прижимая полотенце к саднившему затылку и неодобрительно глядя на сидевшего рядом Арсения. — И что ты надумал?

— Я всё ещё не уверен, что могу тебе доверять… — Попов не смог договорить, так как Шастун подался к нему и сухими губами обхватил его губы.

Поцелуй вышел слаженным, страстным и с привкусом крови.

— Верь мне, — прошептал подкупающим голосом Антон.

— Верю, — почти сразу отозвался Арсений, вновь почувствовав чужие губы на своих.

Медленный, вязкий, но желанный поцелуй стирал остатки сомнений из души и головы Арсения.

— Мне спать здесь? — вскоре отодвинувшись и в мгновение став серьёзным, поинтересовался Антон.

— Отчего же? В спальне большая кровать и там удобнее, — ухмыльнулся Арсений. — Только душ прими… — и проследил за тем, как Антон неуверенно встал и поплёлся в ванную комнату, а сам медленно погрузился во всевозможные раздумья.

Доведя себя до головной боли и решив, что завтра они ещё раз всё обговорят, а ночь не будет спокойной — спать с Антоном он всё же будет чутко — Арсений поплёлся в спальню. Хоть и простил он Шастуна, сказал, что верит, а частичное недоверие всё же осталось.

Но, войдя в спальню, Попов опешил, увидев, что на разобранной кровати спокойно сидел Антон, обнажённое тело которого скрывало лишь нижнее бельё. Он тут же взглянул на вошедшего и, протянув ему наручники, соблазнительно улыбнулся. Синяки и раны, покрасневшие от недавних слёз веки — несколько портили внешний вид, но организм Арсения мгновенно откликнулся на увиденное сексуальным возбуждением.

Арсений всё же неуверенно принял наручники и немного помедлил, когда Антон спокойно лёг на кровать и вытянул руки над головой, слабо обхватив пальцами одну из тонких перекладин изголовья кровати. Что-то неприятное шелохнулось в груди, когда перед глазами всплыла картинка из леса, где у дерева, прикованный наручниками, Антон плакал взахлеб… По коже пробежали неприятный нервный импульс.

— Арс, ты чего завис? — в несколько охрипшем голосе слышался некоторый задор, в глазах появились игривые искорки.

— Ничего, — тихо отозвался Попов и, защёлкнув наручники на худых запястьях, скользнул глазами по безвольно лежащему перед ним парню.

Взгляд зацепился за порез. Арсений сглотнул неприятный ком и быстро покинул спальню, под вопросительный взгляд Антона и через минуту появился около него с бинтом и флаконом какого-то обеззараживающего средства.

Не обращая внимания на недовольное бурчание Шастуна, Арсений быстро обработал разбитую им же губу и аккуратную кровавую «А» на правой стороне груди.

— Арс, — вскоре твёрдо проговорил Антон. — Мы так и будем в доктора играть?.. — и нахмурился. — Или во что-нибудь другое поиграем? — и кивком указал на прикроватную тумбочку, на которой только сейчас Попов заметил Дигл парня.

Лёгкий мгновенный испуг заставил всё внутри похолодеть: значит, пока он в гостиной казнил себя и клял за произошедшее, Антон вышел к автомобилю и взял своё огнестрельное оружие с сидения… Но там же был и заряженный пистолет Арсения и нож…

Попов выскочил из спальни, пересёк прихожую и веранду, направляясь к автомобилю. На пассажирском сиденье всё лежало на том же месте, на которое было брошено в лесу хозяином.

Арсений замер, пытаясь обдумать происходящее, но в голове был хаос. Мысли путались.

Шагая обратно в дом, он уже ничего не понимал. Значит, Антон забрал своё оружие, не тронув его… и вновь приготовился «поиграть»? С этой мыслью он застыл на пороге спальни, где прикованный очень неодобрительно на него смотрел, затем процедил сквозь зубы:

— Ну так что, Арс?

— Ты уверен? — Арсений подошел и присел рядом. Навязчивую мысль удалось выкинуть из головы, но перед мысленным взором ясно вырисовалась картина из леса, а Попов всё ещё помнил тот испуг парня. — Уверен, что хочешь?

— Более чем!.. — и Антон дёрнулся, тем самым сбрасывая со своей груди влажный приложенный к ране бинт.

Он лежал на тёмно-синей простыне настолько беспомощный, настолько привлекательный, настолько соблазнительный... Прогнувшись в пояснице и томно улыбнувшись, Антон сексуально в ожидании чуть прикрыл веки.

Попов с лёгким приятным волнением в душе от предвкушения предстоящей «игры» заглянул в глаза Антона и, заметив там полную уверенность и даже решимость, потянулся к пистолету, растягивая губы в ядовито-похотливой улыбке и сквозь стиснутые зубы проговаривая фразу:

— Ну что ж, поиграем… Антоша… поиграем…

Он медленно провёл холодным стволом Дигла по скуле похотливо глядевшего на него парня.

— Поиграем… — повторил тихо Арсений.

Его взгляд и интонация говорили лишь об одном: сейчас секс у них будет горячим и жёстким, практически на грани насилия…