IX
После того вечера в Нью-Йорке между нами что-то изменилось. Не резкое, драматическое изменение, а скорее постепенное — как когда ночь медленно переходит в рассвет, и ты не сразу замечаешь, как свет заполняет пространство.
Мы продолжали тур, переезжая из города в город, проживая одну и ту же рутину — концерты, интервью, перелёты. Но теперь наши моменты тишины наполнялись смыслом. Я стала чаще замечать, как Билли ищет мой взгляд перед выходом на сцену, как её плечи расслабляются, когда я сижу рядом в гримёрке. Иногда мы просто сидели вместе в автобусе, слушая музыку, не произнося ни слова, но зная, что этого достаточно.
Я чувствовала, что Билли всё ещё борется со своими мыслями. В некоторые дни она выглядела спокойно, а в другие — как будто её разрывало изнутри. Я знала, что ей тяжело быть собой в мире, который требовал от неё соответствия ожиданиям.
Однажды вечером, после очередного концерта, когда мы вернулись в отель, она позвонила мне. Это было поздно, и я уже собиралась лечь спать, но её голос в телефоне был каким-то особенным — тихим, почти неуверенным.
— Ты не спишь? — спросила она.
— Нет. Что случилось?
— Можешь зайти?
Я не раздумывала. Когда я вошла в её номер, она сидела на полу, прислонившись к кровати, с бутылкой воды в руках. Её волосы были влажными после душа, а глаза немного уставшими, но не от физической усталости — скорее от мыслей, которые не давали ей покоя.
— Просто... посиди со мной, ладно? — сказала она, и её голос был почти шёпотом.
Я села рядом. Мы не разговаривали. Просто сидели.
Через какое-то время она наклонилась ко мне, её голова оказалась у меня на плече, и я почувствовала её дыхание.
— Иногда мне кажется, что я никогда не научусь быть счастливой, — прошептала она.
Я не знала, что сказать. Поэтому просто взяла её за руку. Она не отстранилась.
В комнате было тихо. Где-то за окном шумел город, но здесь, в этом пространстве, мы могли быть собой.
В ту ночь мы не говорили много. Но тишина между нами была красноречивее любых слов.
Мы просто сидели в этой тишине, и мне казалось, что время остановилось. Нью-Йорк остался за окнами, его шум, его бешеный ритм — всё это было где-то далеко, а здесь, в этой комнате, существовали только мы.
Билли чуть сильнее сжала мою руку, её пальцы были тёплыми, и этот жест говорил больше, чем любые слова.
— Знаешь... — она наконец нарушила молчание, но её голос был всё таким же тихим. — Мне никогда не было так спокойно, как с тобой.
Я почувствовала, как моё сердце сжалось.
— Мне тоже, — честно ответила я.
Она немного отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. В её взгляде было что-то новое — не страх, не сомнение, а скорее принятие.
— Ты ведь понимаешь, что теперь всё изменится? — спросила она.
Я кивнула.
— Да.
Она кивнула в ответ, будто сама себе.
— Но, может, это не так уж и плохо.
Я улыбнулась.
— Может быть.
Билли вздохнула и провела рукой по волосам.
— Завтра снова съёмки, интервью, тур... Всё начнёт давить, и я не знаю, как с этим справиться.
Я мягко коснулась её руки.
— Мы справимся. Вместе.
Она посмотрела на меня и слегка улыбнулась.
— Спасибо, Крис.
В ту ночь мы так и остались сидеть рядом, пока Билли не уснула, всё ещё держа меня за руку. Я наблюдала, как её дыхание становилось ровным, как её лицо расслаблялось во сне.
Я знала, что впереди нас ждёт непростой путь, что эта связь, которая зародилась между нами, будет испытана миллионом обстоятельств. Но сейчас, в этот момент, всё, что имело значение, — это то, что мы были здесь. Вместе.
Комната была тёплой, тихой. Билли уже почти заснула, её дыхание стало ровным, но она всё ещё держала мою руку. Её пальцы медленно двигались по моей коже, будто проверяя, что я никуда не исчезла.
Я смотрела на неё, и в груди было странное ощущение — нечто между спокойствием и тревогой. Часть меня привыкла всегда быть начеку, следить за пространством, за возможными угрозами, за её безопасностью. А другая часть... другая часть просто хотела остаться в этом моменте.
Её плечо было тёплым, когда она чуть сильнее прижалась ко мне. Я почувствовала, как её пальцы слегка дрогнули, и мягко сжала их в ответ.
— Крис? — её голос был сонный, приглушённый.
— Ммм?
— Почему ты выбрала быть телохранителем?
Я немного удивилась. Она редко задавала такие вопросы.
— Хотела делать что-то, что имеет смысл, — ответила я после короткой паузы. — Мне нравится защищать людей.
Она приоткрыла глаза и посмотрела на меня.
— Но ты ведь могла выбрать что-то другое. Например, работать в полиции или ФБР...
Я усмехнулась.
— Слишком много бюрократии. А в этой работе всё просто: есть человек, которого надо защитить, и есть те, кто может представлять угрозу. Моё дело — держать их на расстоянии.
Билли слегка кивнула, обдумывая мои слова.
— А что ты чувствовала, когда уходила из морпехов?
Я посмотрела на неё, на её расслабленное лицо, на лёгкие пряди волос, падающие на подушку. Было странно обсуждать это в такой момент, но я знала, что она хочет понять меня лучше.
— Честно? Было тяжело. Восемь лет — это не просто работа, это целая жизнь. Там я знала, кто я. Знала, что делать каждое утро, знала, кто мои люди. А потом... потом пришлось искать новое место в этом мире.
— И ты нашла его?
Я посмотрела на наши переплетённые пальцы.
— Думаю, да.
Она слабо улыбнулась и вновь закрыла глаза.
Я знала, что впереди нас ждёт ещё много долгих дней, перелётов, концертов и суеты. Но здесь, в этой комнате, в этом моменте, всё это не имело значения.
Билли доверяла мне. И я была готова сделать всё, чтобы оправдать это доверие.
Я тихо лежала рядом с Билли, ощущая её дыхание, почти сливающееся с тишиной ночи. Она уже не шевелилась, её лицо было спокойным, почти детским в этом свете. Моя рука, всё ещё переплетённая с её, казалась такой твёрдой в сравнении с её мягкими пальцами.
Моменты откровений, такие как этот, были редкостью. Иногда, в этих долгих ночах, мы пытались найти способ раскрыться друг перед другом, но оставались ограничены рамками молчания или поверхностных разговоров. Сегодня было иначе. Я ощущала, что между нами действительно появилась связь — не просто как между телохранителем и его подопечной, а как между двумя людьми, которым важен этот момент.
Но мир не будет ждать нас. Завтра нас ждут новые города, новые сцены, новые лица, и, как всегда, заботы о безопасности. Как бы мне ни хотелось остаться в этом моменте, мы знали, что завтра снова начнётся суета. Концерт в следующем городе, репетиции, подготовка. Завтра Билли снова будет на сцене, и её жизнь снова будет вращаться вокруг софитов и глаз публики. Но, возможно, после этих откровений всё станет немного проще.
Я аккуратно приподнялась с кровати, не разбудив её, и отошла к окну. За ним были огни города, и хотя это был Нью-Йорк, для меня это было не больше чем размытое облако света. Я не могла не подумать, как часто мы с Билли забиваемся в эту круговерть, не позволяя себе ничего настоящего. Она... была настоящей для меня сегодня. И, возможно, я тоже для неё.
Тихо вернувшись в постель, я снова легла рядом, стараясь не потревожить её. Моё тело ощущало усталость, но, в отличие от многих других ночей, я чувствовала не просто физическое истощение. Сегодня что-то изменилось. Мы, наконец, позволили себе быть людьми, не ролью, не персонажами на сцене.
Билли чуть пошевелилась, её рука лёгким движением нашла мою. Она прижалась ко мне, и мы снова стали частью этой тишины.
— Доброй ночи, Крис, — шепнула она, и я почувствовала, как её слова снова становятся более личными.
— Спокойной ночи, Билли, — ответила я, поддавшись этой мягкости, которую редко позволяла себе проявить.
Я не могла предсказать, что будет дальше, но этот момент стал важным. Мы обе знали, что завтра, скорее всего, будет как обычно. Но в этот вечер мы были просто... друг для друга.
Ночь прошла спокойно.
Первый свет пробирался сквозь занавески, заполняя номер мягким золотым сиянием. Я уже не спала. Просто лежала, наблюдая, как солнечные лучи медленно скользят по комнате, пробираясь к кровати, где рядом со мной спала Билли.
Её дыхание было ровным, спокойным. Тело утопало в мягких простынях, а лицо выглядело таким расслабленным, каким я его давно не видела. Вчерашний разговор затянулся — часы растворились между словами, тихими признаниями, короткими улыбками. Это было настоящее, искреннее, но теперь, когда наступило утро, я не была уверена, осталось ли это ощущение или исчезло вместе с ночной тишиной.
Я медленно выбралась из кровати, стараясь не разбудить её. Холодный воздух коснулся кожи, заставляя быстрее натянуть спортивные леггинсы и футболку. Пробежка. Мне нужно было прочистить голову, разогнать мысли.
В коридорах отеля было тихо. Я спустилась вниз, минуя персонал, который только начинал свою смену, и вышла на свежий утренний воздух. Нью-Йорк уже просыпался: уличные продавцы раскладывали свои товары, кофейни наполнялись первыми посетителями, а машины хаотично мчались по дорогам.
Я начала бежать. Сначала медленно, давая телу привыкнуть к ритму, потом быстрее, пока дыхание не стало глубоким и ровным. Каждый шаг отбивал в голове ритм: не думай, не думай, не думай.
Но, конечно, я думала.
Думала о Билли. О том, как она смотрела на меня вчера ночью — словно пыталась найти в моих словах что-то важное. О её голосе, наполненном чем-то, чего я не могла понять. О том, как её рука на мгновение задержалась на моей, будто она собиралась сказать ещё что-то... но передумала.
Я пробежала несколько кварталов, пока не почувствовала, что мышцы приятно горят. Сердце стучало в груди, а лёгкие наполнялись прохладным воздухом. Этого мне и нужно было.
Вернувшись в отель, я поднялась в номер и сразу направилась в душ. Горячая вода стекала по коже, смывая усталость, освежая, очищая. Я закрыла глаза, давая себе ещё несколько минут, прежде чем снова стать той Крис, которой нужно быть.
Когда я вышла из ванной, в комнате уже никого не было. Билли ушла.
Я глубоко вздохнула, ощущая лёгкое разочарование. Вчера казалось, что что-то изменилось. Но, может быть, я просто всё придумала.
Завтрак прошёл в одиночестве. Я заказала омлет и кофе, просматривая расписание на день. Ничего нового: сборы, обсуждение маршрута, дорога в следующий город. Всё по графику. Всё как всегда.
Когда я вошла в конференц-зал отеля, где уже собрались мои подчинённые — несколько телохранителей, отвечающих за безопасность команды и логистику, — все тут же замолчали.
— Крис, — кивнул мне Джаред, один из самых опытных ребят в группе. — Мы обсудили маршрут, выезжаем в полдень. Охрана расставлена по стандартной схеме, без изменений.
Я кивнула, оглядывая остальных.
— Хорошо. Следующий город — Чикаго. Проверим отель, площадку, транспорт. Минимум контактов с фанатами в аэропорту, сразу идём через служебный выход. Билли — в отдельной машине, без остановок. Вопросы?
Никто не ответил. Всё было отработано до автоматизма.
После короткого обсуждения я вернулась в номер, собрала свои вещи и проверила телефон. Ни сообщений, ни звонков.
Чуть позже, в холле отеля
Когда Билли спустилась вниз, я сразу почувствовала, что что-то изменилось. Вчерашнего тепла не осталось.
Она даже не посмотрела на меня.
— Привет, — её голос был ровным, почти отстранённым.
— Привет, — ответила я, изучая её взгляд.
Но она не дала мне шанса спросить, в чём дело. Просто отвернулась, направляясь к выходу.
Остаток дня прошёл в таком же ключе. В машине, во время перелёта, в новом отеле — Билли держала дистанцию. Без лишних слов, без эмоций.
Вчера она смотрела на меня по-другому. Вчера между нами что-то было.
Но сегодня... сегодня она словно поставила стену.
Я не знала, почему. И это бесило больше всего.