Глава 7. Самый чёрный день
Что я знала об одиночестве до этого момента? Ничего. Совершенно ничего. Вот оно — одиночество. Внутри. В душе. Дамиан так и не возвращается. Я не уверена насчёт позапрошлой ночи. Может мне это приснилось в бреду, чтобы хоть как-то облегчить душевные страдания. Но его запах, его прикосновения были такими реальными.
Габриэль нервничает по этому поводу всё сильнее с каждым днём. Сегодня он вернулся весь на взводе. Со мной за это время и словом не обмолвился. Его искренне тревожит исчезновение брата.
Радует, что Лотти спокойна и очень мила. Видимо, её действительно испугал мой стационарный отпуск, так и более того именно она по большей части заботилась обо мне пару дней домашнего постельного режима, а не я о ней. Не всё потеряно. И если это результат моей работы с ней, я горжусь собой.
В понедельник Уильям вызывается отвезти меня в университет, аргументируя это волнением за мое самочувствие. Путь мы проводим в тишине: он не любитель болтать, а я не в настроении. Сейчас меня куда больше привлекают новости города, разносящиеся по салону авто из радио.
— Вчера за городом произошёл пожар. Вспыхнула заброшенная часовня в чаще леса. Проезжие увидели дым среди деревьев и обратились в спецслужбы. К счастью, огонь не...
Уилл гневно рычит под нос и нервным ударом пальца по панельке переключает станцию.
— Эй! — восклицаю я и возвращаю обратно.
— ... в часовне были найдены останки двух тел. Причину смерти установить невозможно, предположительно, погибшие были в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Их личности устанавливаются.
В сердце закрадывается ужасное подозрение. Кто мог сгореть в пожаре? Почему Уилл так напряжённо реагирует на эту новость? Неужели... Дэйм?.. От одной лишь мысли становится дурно и темнеет в глазах.
— Элизабет! — вскрикивает вампир и резко тормозит.
Моё тело безвольной тушей летит вперёд, но ремень безопасности успешно откидывает меня на сидение. Уильям отстёгивается и хлопает меня по щекам, пытаясь привести в чувства.
— Элизабет! Что с тобой?!
— Дамиан... — скулящий шёпот. Нижняя губа дрожит, как у плаксивого ребёнка. — Он... умер?
— Дура! — орет на меня парень. — Я его утром видел! Этот хитрожопый засранец нас всех переживёт!
От сердца отлегает в считанные мгновения. Выдыхаю с облегчением. Конечно. Было глупо думать, что он может погибнуть в каком-то пожаре, да ещё в чей-то компании. Ты дура, Элизабет.
— Правда? — удостоверяюсь с тенью сомнения, показательно нахмурив брови.
— Клянусь, Элиза! — заверяет меня, сложив ладони вместе. Затем выдыхает, прикрыв глаза. — Не пугай меня так! Я думал, тебя сердечный удар хватил!
— Прости.
За оставшиеся несколько минут езды я активизируюсь и устраиваю Уильяму допрос касательно Дамиана и его состояния. Клянусь, мысленно бедолага проклинает меня и хочет быстрее выдворить из своей машины.
В кампусе Энн покупает мне горячий шоколад, и я заставляю себя выпить его. Она не отходит от меня ни на шаг, вечно держит под руку. А время первой на сегодня пары по истории США неумолимо приближается.
Мы занимаем наши места ближе к галёрке, и я быстро пробегаюсь взглядом по присутствующим. Ни одного намёка на братьев. Но раз Уильям довёз меня до университета, то должен прийти. Звенит звонок. Нет смысла ждать. Преподаватель подходит к доске и с режущим уши скрипом вырисовывает мелом тему сегодняшнего занятия.
Сердце пропускает удар, как только в аудиторию совершенно спокойно, плевав на опоздание, заходят два брата. Дамиан!.. Картинка будто проносится в замедленном действии. Отчётливо вижу, как на секунду он поворачивает голову в мою сторону, как вспыхивают карие глаза. Но отворачивается он столь же резко.
В груди болезненно ноет. Это слишком мучительно. Идущий рядом Уильям хлопает брата по спине, и они вместе поднимаются на последний ряд в аудитории. Жалобно смотрю на них, когда они проходят мимо нас с Энн.
Лицо Дамиана спокойно, безразлично, ни одна мышца не дрогнет, глаза не взглянут на меня даже на долю секунды. Мне остаётся только тоскливо провожать их взглядом. Энн крепко держит меня за руку под партой в знак поддержки. Натягиваю на лицо жалкое подобие улыбки и поворачиваюсь к ней. Ненадолго...
Не могу оторвать взгляд от Дамиана, однако он лишь упорно продолжает игнорировать меня. В упор смотрю на него большую часть пары. Я ужасно соскучилась. Мы не виделись так долго. Моё сердце трепещет в груди как в первые недели наших отношений. Так хочется сорваться с места, запрыгнуть ему на колени и целовать, целовать, пока в лёгких не закончится кислород. А он даже не смотрит на меня. Неужели не видит мою боль? Пусть сегодня на улице достаточно тепло для декабря, без него мне холодно, как на Аляске под Новый год.
Энн тормошит меня за руку. Поворачиваю голову, чтобы заметить, как грозно профессор смотрит на меня. Все взгляды однокурсников так же на мне. На секунду ощущаю огненный взгляд, прожигающий насквозь. Но только на секунду. Сжимаюсь в комочек и опускаю глаза в тетрадь. Какой стыд. Преподаватель продолжает лекцию. А я не могу слушать...
Уже не так уверено, как раньше, но не менее упорно продолжаю коситься на Дамиана. Он нервно постукивает пальцами по парте. Чувствует мой взгляд. Что-то шепчет на ухо Уильяму, быстро закидывает тетрадь в рюкзак и выбегает из аудитории под сопровождение удивлённых взглядов студентов и преподавателя. Обессилено ударяюсь лбом о твёрдую парту, так что на весь ряд разносится звук удара. Молодец, Элизабет, так ты с ним никогда не поговоришь.
Сразу после занятия Энн силком тащит меня в кафетерий. Если на протяжении выходных Уильям заставлял меня есть, то теперь она решила взять эту обязанность в свои руки. Девушка, к удивлению, уже всё знает о произошедшем у нас с Дамианом, и мне нет необходимости вдаваться в подробности. Похоже, у них с Уильямом всё прекрасно. Не могу не радоваться за друзей, но вместе с тем испытываю такую жгучую зависть и страх. Я завидую счастью своих лучших друзей — и это страшно.
Лениво тыкаю вилкой в салат. Как я могу есть? Аппетита нет вообще. Играю в маленькую пародию гольфа: вместо клюшки — вилка, вместо шариков — консервированный горошек, который я гоняю по всей пластиковой тарелке. Энн сидит напротив, с удовольствием уплетая точно такой же салат.
— Ешь, давай!
Вздрагиваю от её внезапного требования. Не могу. На глаза наворачиваются слёзы, как только я вспоминаю занятие по истории. Отрицательно качаю головой, поджимая губы. В моём состоянии я просто не могу думать о еде.
— Тебе доктор сказал хорошо питаться, чтобы восстановить баланс витаминов в крови!
— Не могу... — дрожащим шёпотом отвечаю я. Секунда, и пущусь в истерику.
— Сейчас я сяду рядом и буду кормить тебе с ложечки как в больнице! — уверенно заявляет моя подруга.
А она ведь не шутит. С максимально серьёзным видом смотрит на меня, крутя свою вилку между пальцами. Лениво запихиваю в рот кусочек помидора (терпеть их не могу) и чрезмерно активно изображаю жевательное движение. Смотря на мои кривляния, Энн лишь опечаленно дует пышные губы.
— Как мне поднять тебе настроение? — Её горячая ладонь оказывается на моей, ласково гладит.
— Заставить Дамиана поговорить со мной? — говорю, что на душе, не в силах держать это в себе. — Иначе я не смогу вернуться к нормальной жизни. Мне кажется, что солнце не всходило со дня нашего расставания. Начался самый чёрный день в моей жизни, и он не заканчивается. Я погружаюсь всё глубже и глубже, сильнее и сильнее, становлюсь мрачнее и мрачнее.
Энн сочувственно кивает и погружается в мыслительный процесс, время от времени потирая нос указательным пальцем. Могу представить, с какой лихорадочной скоростью работают шестерёнки в её голове, пытаясь придумать наиболее выгодное решение.
— Хм-м... — задумчиво протягивает, и пухлые губы её постепенно расплываются в хитрой лисьей улыбке. — Перед своим лучшим другом и, по совместительству, братом, Дэйм никогда не сможет устоять! Пойдём в библиотеку, Уильям должен зависать там!
Она сходу, не спрашивая моего мнения, хватает меня за руку и, как трактор, тащит из кафетерия, не дав доесть салат. А я только вошла во вкус консервированного горошка...
Мы добираемся до нужного корпуса через переход за пару минут (до сих пор путаюсь во всех этих срезах). На входе в библиотеку перед нами предстаёт довольно интригующая сцена. Напротив Уильяма, в гневе стиснув кулаки, стоит беловолосый Арне. Со спины Хантер младший очень похож на старшего брата, разве что плечи не так широки. Но даже сизые бомберы футбольной команды университета у них одинаковые.
Уильям же полностью безразлично опирается спиной о стену, держа в руках книгу. Бледное лицо бесстрастно, ни намёка на страх или интерес. Энн и я предпочитаем сохранить дистанцию и попытаться понять, что происходит.
— Тебе лучше держаться от неё подальше! — вкрадчиво предостерегает Арне, от нервов то и дело притопывая ногой. — В противном случае будешь иметь дело со мной!
Уильям бросает на него быстрый взгляд и в ту же секунду возвращается к книге, как бы показывая: он вообще не заинтересован в происходящем. Лишь притворно громко вздыхает, привычным жестом пропуская пальцы через чёрные, как уголь, волосы. Данная дискуссия ему вовсе наскучила.
— Идиот, — брезгливо бросает в ответ парню. — Если думаешь, что я впечатлён, спешу огорчить.
Его голос спокойный и ровный. Обычно на него не наезжают вот так, а если и пытаются, он полностью игнорирует. Ну, да, какое дело вампиру до кучки безмозглых молодых студентов. Слова этого паренька ни капельки не задевает Уильяма, хотя он мог бы вмазать. На месте Арне, я бы была осторожнее с тем, кого провоцирую. Дамиан уже давно бы отправил обидчика в нокаут. У него нет такой выдержки, как у брата.
— Чёрт... — доносится до меня негодующий шёпот Энн. Девушка заламывает пальцы на руках до хруста и с лёгким трепетом покусывает губы. — Арне всё никак не уймётся. Уже не знаю, как его отшить, чтобы понял наконец. Пустоголовый, как старший брат, ей-богу!
Следующие слова, что произносит Арне, заставляют меня продрогнуть до костей:
— Думаешь, я не знаю, кто вы такие? Мы вас всех, тварей, переловим, и уничтожим одного за другим!
В ужасе прикрываю рот ладонями. Пристально смотрю на парня, не веря своим ушам. Оба брата знают о вампирах, и это очевидно!
Хантер приближается к Уильяму с устрашающим видом и хватает его за воротник чёрного пуловера. Земля тебе пухом, Арне...
— И если ты думаешь, что сможешь силой удержать Энн рядом с собой, то ты просто настоящий дурак! Я же знаю, что добровольно она бы к тебе в жизни не вернулась!
Энн гневно шипит, намереваясь вмешаться, но я вовремя хватаю её за руку и тяну на себя. Она свирепо раздувает ноздри и грозит мне пальцем:
— Я этому дебилу рот заклею!
До нас доносится подавленный шёпот Уильяма, разом разрушающий все планы моей подруги по экзекуциям над своим бывшим:
— Я знаю, что не заслуживаю её...
Сердце болезненно сжимается. На Энн лица нет. Она молча смотрит на парней, выясняющих отношения. Её вздёрнутый носик подрагивает, капельки слёз собираются в уголках шоколадных глаз, как бы грозя сорваться и разбиться об пол. Не могу понять, о чём она сейчас думает.
В следующую секунду Уильям ударом кулака отправляет Арне в полёт. Буквально в полёт. Паренёк пролетает мимо нас, едва ли касаясь пятками пола, пока с диким грохотом не врезается в огромный книжный стеллаж. От удара головой он вроде даже отключается, пока не получает по макушке одним из упавших сверху массивным томиком. Как я рада, что шкафы прикручены, в противном случае беднягу бы пришибло. Все посетители библиотеки тут же вскакивают со своих мест, высовывают головы из-за стеллажей, с изумлением глядя на Арне, заваленного грудой книг.
— Я не хочу драться, так что не испытывай удачу... — рычит Уильям, потирая кулак.
Он зол. Он очень зол. Настолько, что может избить до полусмерти, а может и вовсе убить. Замираю в ступоре, глупо хлопая глазами. Уилл и злость?
— Уильям! — вскрикивает Энн, заставляя меня подпрыгнуть.
Парень тут же поворачивается в нашем направлении, выглядит, по меньшей мере, шокированным. В глазах мигом загорается сожаление. О чём именно он сожалеет? Не сказав ни слова, он проходит мимо нас, покидая библиотеку.
— Арне, твою мать! — вмешивается ещё один знакомый голос.
На входе появляется Райан. Родные братья так похожи, чего не могу сказать об Уилкинсонах. Хантер старший намеренно задевает плечом проходящего мимо Уильяма и кидается к брату, который выглядит крайне мученически после удара.
— Ну, ты и сердцеедка, подруга... — шепотом обращаюсь к Энн.
Арне самостоятельно встаёт на ноги и гневно поправляет спортивный бомбер. Радует, что ничего не сломал. Райан, явно борющийся с желанием придушить брата, стоит рядом.
— Я должна найти Уилла, — бросает Энн и срывается с места, мигом исчезая из библиотеки.
Отлично. Я осталась одна. Перевожу гневный взгляд на братьев. Старший, почти рыча, отчитывает младшего. Какая милая сцена... Но поведение Арне выходит за все рамки! Они точно родные братья! Брезгливо фыркаю и покидаю библиотеку. У меня ещё есть занятия.
К удивлению, после произошедшего инцидента учебный день быстро подходит к концу. Уже собираюсь в гордом одиночестве покинуть опустевший кампус, как меня хватают под руку. Поднимаю голову и встречаюсь с опечаленным взглядом тёмно-синих глаз Райана. Апатично закатываю глаза и вырываю руку.
— Я с миром, Элизабет, не уходи...
Судорожно вздыхаю, сжимая и разжимая кулаки. Ускоряю шаг, пытаясь поддерживать между нами дистанцию. Краем глаза отмечаю, как Райан уверенно идёт за мной по пятам. Вот же прилипчивый... Разворачиваюсь в крайнем раздражении и иду с козырей:
— Какого чёрта было сегодня в библиотеке?
Парень внезапно становится очень серьёзным и уверенным тоном отвечает:
— Он влюблён в Энн с самого детства, всё бегал за ней, а она опять сошлась со своим фриком, — выдаёт он, на что я со всей силы наступаю ему на ногу за оскорбление друга. — Ай, блять! Извини!
В отвращении закатываю глаза и отворачиваюсь. Зря я решила заговорить с ним. Вновь пытаюсь уйти, а он вновь догоняет меня и хватает за запястье.
— О боже, Райан, отвали!
Он серьёзно намерен окончательно испортить мой день?
— Я не за этим искал тебя! — возмущённо восклицает он. Поднимает голову и упрямо смотрит в глаза. В глубине лазура его глаз блестят искры. — Хотел узнать, как ты. Ты же целую неделю лежала в больнице.
Ах, да, новости по университету разносятся со скоростью света. Выдавливаю милую улыбку, хотя мне хочется скривить какую-нибудь отвратительную гримасу.
— Всё в порядке, ничего серьёзного. Заработалась, перенервничала, вот и проблемы с сердцем напомнили о себе.
Райан хмурит брови. Да и сам он напряжён. Непривычно видеть этого парня таким серьёзным. В его глазах почти что бушует океан неподдельного волнения.
— Что случилось?
Только не этот допрос! Я не готова выдумывать ложь под конец учебного дня. Сдерживаю позыв истерично вскрикнуть и убежать.
— Ну, учёба настолько заняла мои мысли, что вытеснила сознание из тела.
Он моей шутки не оценивает, лишь в подозрении щурит глаза и скребёт пальцами гладковыбритый подбородок.
— Обычно ты прекрасно учишься, а не падаешь в обмороки. Я больше чем уверен — это их вина.
Отлично понимаю, кого он подразумевает под словом «их». Сердце пропускает удар. Он слишком близок к истине. Я бы сказала, стопроцентное попадание. Но я так устала ото всех этих вампирских тайн и секретов. Мне снова нужно играть дурочку и прикрывать их задницы. Собираю весь свой гнев воедино и пытаюсь направить его на Райана, лишь бы получилось убедительно:
— Райан, твою мать! Ты говоришь о моём парне и моей принимающей семье!
И, твою мать, Райан, ты чертовски метко бьёшь! Он с силой сжимает кулаки, не переставая пристально смотреть в глаза, будто может что-то выведать.
— Насколько я заметил, твоём бывшем парне, — его слова не лишены иронии.
Да, моём бывшем парне! Обязательно было напоминать? Теперь мне не нужно изображать гнев, я реально в гневе!
— Шпионишь за мной? — рычу сквозь зубы.
— Слухи разносятся быстро, особенно когда в этом заинтересована Рейчел.
— Вот же сука... — не сдерживаю истеричного смешка.
Райан выдыхает с некоторым облегчением, явно рад, что мы перевели тему.
— Можно проводить тебя до остановки?
Хуже уже не будет, да? Молча киваю в ответ, однако на душе остаётся неприятный осадок после нашего разговора.
На улице под вечер достаточно холодно, так что я сразу застёгиваю куртку и натягиваю шапку. Райан идёт рядом совершенно спокойно, закуривает сигарету. Морщу нос от едкого запаха, проникающего в лёгкие вместе с кислородом. Не понимаю, как они курят эту дрянь. Райан тихо смеётся от моей гримасы.
— Не хочешь как-нибудь погулять? Просто, без всяких.
В недоумении поднимаю на него взгляд. Университетский плейбой приглашает меня погулять? Какая честь! Одариваю его своей милейшей улыбкой и отвечаю:
— Может быть, но точно не сегодня.
Он кивает и в глазах загорается огонёк надежды. Странно всё это. Неожиданно он берёт меня под руку и ведёт вперёд. Не сопротивляюсь, мне плевать.
— Скучаешь по дому?
Задумываюсь, надув губки. В последнее время всё реже вспоминаю о том, что живу не здесь. И слишком редко звоню своей матери. Не без причины. Круговорот событий кружит меня с бешеной скоростью, вплоть до тошноты, что мне кажется, будто я живу здесь целую жизнь, а не три месяца.
— Нет. Скучаю по русской речи, по друзьям, но не по дому. В России у меня никогда не было места, которое я могла бы назвать домом.
Мы продолжаем наш путь, весело болтая об американских университетах, экзаменах, и вообще о жизни в Штатах. Я узнаю для себя много интересного, и это всё так отличается от жизни среднестатистического россиянина.
Внезапно чувствую себя спокойно и легко. Рядом со мной красивый парень, к тому же спортсмен. И мне не нужно бояться, что он внезапно накинется на меня с клыками. Впервые со злополучной ночи мне так хорошо.
Неосознанно прижимаюсь к руке Райана, на что он издаёт странный ёкающий звук изумления. Нос щекочет его парфюм с нотками цитруса, жасмина и бергамота. Довольно потягиваю приятный запах, но он никогда не сравнится с запахом сандала и кардамона. Также как и Райан никогда не сравнится с Дамианом.
И вот, наша прогулка окончена, остановка буквально в двух шагах. Бросаю взгляд на экран смартфона. Автобус прибудет с минуты на минуту.
— Спасибо, что проводил, Райан, — искренне улыбаюсь, пытаясь вложить в эту улыбку всю свою благодарность.
— Тебе спасибо за прогулку, — расплывается в великолепной улыбке, наклоняется и украдкой целует меня в щёку. От неожиданности я чуть не лишаюсь дара речи. — Увидимся завтра, Элизабет!
Киваю, смущённо улыбнувшись.
— До скорого.
Парень машет рукой на прощание и уходит, оставив меня в слегка подвешенном состоянии. Подъехавший автобус останавливается рядом со мной. Провожаю фигуру Райана взглядом, попутно поднимаясь по ступенькам. Не знаю, почему, но я счастлива. Кто бы мог подумать, что он может быть таким милым? Жизнь полна сюрпризов.
Однако оказавшись у особняка, весь мой настрой мигом исчезает. Не хочу даже заходить в эту золотую клетку. Знаю, что стены начнут давить, а осознание того, что Дамиан может быть у себя в комнате, будет неумолимо терзать меня. Всё в этом проклятом особняке напоминает о Дэйме. Каждая комната, каждый уголок. В особенности моя спальня. С одной стороны мне безумно хочется его увидеть, с другой — мы скорее всего снова поругаемся.
Обхожу дом по кругу и оказываюсь в садике. Ноги сами несут меня к беседке возле забора, там, где цвёл зверобой. Увы, эти яркие, как солнце, цветы завяли ещё по осени. Так же как сейчас увядаю и я. Ветер бушует не на шутку, то и дело задирая мою и без того короткую юбку.
Чувствую запах сандала, смешанный с табаком. Дэйм. Опять курит сигареты. Сейчас я не настроена говорить с ним, после той сцены на паре. Прохожу мимо, полностью игнорируя.
Дамиан не сводит с меня глаз. Место укуса начинает пылать. Как укус ядовитой змеи. И я чувствую, как его яд медленно заполняет каждый сосуд, смешивается с кровью и несётся к сердцу, заставляя его стучаться с неистовой силой. Сила его ударов, кажется, разорвёт грудную клетку.
Поднимаю голову и смотрю в карие, почти красные глаза, которые сейчас наполнены безудержным гневом и желанием. А вместе с тем они полны печали и тоски. Адская смесь. Плечи опущены в знак поражения. Мне больно видеть его таким разбитым. Не могу оставить его одного. Не позволю тьме взять верх. Он думал, что разрыв убьёт наши чувства. Напротив, я только сильнее осознаю, как он важен для меня.
Сглатываю, облизывая пересохшие губы. Дамиан смотрит на меня и сжимает кулаки так, что я улавливаю хруст костяшек. Губы вытягиваются в тонкую линию, будто он испытывает боль. Чувствую его дискомфорт каждой клеткой тела, точно его связали крепкими верёвками. Безмолвный крик его души находит отголосок в моем сердце. Даже ветер сейчас утихает.
Воздух вокруг наэлектризован до такой степени, что ещё чуть-чуть, и посыпется каскад из искр. Никто из нас не решается открыть рот и что-то сказать. Я молчу, потому что совсем не знаю, о чём говорить. Мне нужно сказать так много, а вместе с тем ничего. Точно при виде Дамиана все слова разом потеряли свою ценность, стали бессмысленными звуками, растворяющимися в миллионе таких же бессмысленных звуков.