1 часть
Завтрак был на столе ровно в девять.
Как всегда. Как последние шестнадцать лет.
На тарелке лежали свежие круассаны из пекарни, куда Джисону никогда не разрешали самому зайти. Кофе был разбавлен ванильным молоком, которое ему не нравилось, но которое, по мнению отца, было «полезнее».
Столовое серебро блестело, как в музее, а вазы с розами менялись каждый день - в зависимости от сезона,хотя сам Джисон в цветах не разбирался.
Он сидел в идеально выглаженной рубашке. Примерно такую он носил в школу, до того как бросил её год назад. Или, скорее, ему велели бросить. Официально - для безопасности. Неофициально - после того, как медики сообщили его отцу: "Омега."
Это слово до сих пор щекотало его горло, как заноза, даже когда он его не произносил.
- Джисон, господин Хан ждёт вас в кабинете, - сказал дворецкий, появившись в дверях, не дожидаясь, пока тот доест.
Тот кивнул. Он не любил спорить. Уже давно не видел в этом смысла.
Кабинет отца находился на втором этаже, с окнами в сад, где вечно пели специально купленные ради этого птицы. Уличные сюда не прилетали - слишком стерильно, слишком тихо. Как и сама жизнь Джисона.
Когда он вошёл, отец не поднял глаз. Он подписывал документы - тонкая ручка скользила по бумаге, как по маслу. Джисон ждал. Он уже знал: если прерывать, будет хуже.
- Садись, - наконец сказал Хан Дэвон. Его голос был твёрд, будто он не разговаривал, а диктовал приговор. - Нам нужно обсудить важное.
Джисон сел. Спина выпрямлена, руки на коленях. Как учили.
- Через неделю ты женишься.
Пауза. Воздух в лёгких застрял, как кусок стекла.
- Что?
Отец отложил ручку.
- Женишься. На альфе. Ли Минхо. Ему двадцать семь. Он глава LM Holdings. - совершенно спокойно говорил господин Хан.
Слова звучали, как выстрелы. Женишься. Альфа. Двадцать семь. Минхо.
Джисон хотел рассмеяться. Хотел спросить, шутка ли это. Но по лицу отца понял: нет. Это не шутка. Это приговор.
- Ты... ты же шутишь?, - выдохнул он, чувствуя, как внутри начинает дрожать. - Мне шестнадцать.
- Это легально, - холодно сказал отец. - И это необходимо.
- Необходимо? Зачем? - голос дрожал. - Ты же знаешь, я... Я не...
- Ты омега. - Отец резко встал и подошёл к окну. - Ты не можешь быть наследником. Совет против. Инвесторы против. Ты слаб. Ты подвержен течкам, эмоциям, влиянию. Ты - риск.
Поэтому ты выйдешь замуж. Так мы сохраним контроль над бизнесом. Твоя фамилия останется, а Ли Минхо станет "официальной" стороной. Все будут довольны.
- Все... кроме меня, - прошептал Джисон.
- Твое мнение здесь не имеет значения.
Эти слова не были неожиданными. Но ударили всё равно.
Вечером Джисон лежал на постели в своей комнате - той самой, где обои переклеивали каждый год по последнему тренду. Где стояли дизайнерские кресла, но не было друзей. Где на стенах висели картины, которые он не выбирал.
Он смотрел в потолок и пытался вспомнить хоть одно решение в своей жизни, которое он принял сам.Не школу - её выбрали родители.
Не друзей - их одобряли через охрану и опять же родителей.
Не еду, не стиль, не увлечения. Даже книги на полке были отобраны "по статусу".
А теперь и брак.
Он знал, кто такой Ли Минхо.
О нём писали в журналах: молодой, жестокий, гениальный. Альфа с хищным взглядом и идеальной репутацией. Без скандалов, без слабостей, без привязанностей.
На фото он выглядел, как хищник: прямой подбородок, острый взгляд, чёрные волосы, узкие глаза, которые пронзают. Джисон чувствовал себя мышью.
Ему будет больно. Он знал это заранее.
***
На следующий день началась подготовка.
Приехали стилисты. Снимали мерки. Проводили консультации.
- Он выглядит слишком юно, - говорил один из стилистов. - Надо добавить зрелости. Сделать акцент на глазах. Они милые. Это можно использовать.
- Не милые, - огрызнулся Джисон, но никто не отреагировал. Он для них - просто проект. Кукла.
Одежду - тоже выбирал не он.
Остановились на белой рубашке с подвёрнутыми руковами и чёрных брюках. Он чувствовал себя в этом неуютно.
***
- У него уже был когда-нибудь омега? - спросил он однажды у отца.
Тот удивился вопросу.
- Это не имеет значения. У вас не будет настоящей близости, если ты не спровоцируешь её. Для него это просто деловая сделка. Не порть всё своими... эмоциями.
- А если он будет грубым? - Джисон сказал это шёпотом.
Отец усмехнулся.
- Это его право. Ты будешь его супругом. Ты должен подчиняться.
Подчиняться.
Он знал, что такое это слово. С рождения. С первого урока этикета. С первого дня, когда его учили: омега - это тот, кто уступает. Кто сгибается, но не ломается. Только никто не говорил, что жить согнутым - больно.
***
День отъезда наступил быстро. Машины, багаж, охрана. Прощальный поцелуй матери в щёку. Без слёз. Отец пожал руку.
- Будь достоин нашей фамилии.
А потом двери закрылись. И машина тронулась.
Джисон смотрел в окно, как родной дом становится меньше, как исчезают статуи в саду, как золотые ворота захлопываются. Он ехал не к любви. Не к свободе.
Он ехал в клетку побольше.