3 часть
Утро было тихим. Слишком тихим.
Джисон проснулся в чужой кровати, в которой простыни пахли не им, не домом, а... ничем. Они были выстираны до стерильности. Ни одного следа тепла. Ни одного воспоминания.
Он перевернулся на бок, прижимая ладони к груди.
Ночью ему снилось, что он стоит в коридоре, полном зеркал, и ищет выход, но вместо двери в отражении видел только пустую, одинокую версию себя.
Теперь он был внутри настоящего зеркала.
И этот дом - его отражение.
***
Комната, в которой его поселили, была красивой. Но это была красивая клетка.
Стены - ровные, светло-бежевые, с золотыми молдингами. Кровать - огромная, с балдахином. Окно - в сад, но оно не открывалось. Балкон был заперт.
Он попробовал дверь в коридор - открыта.
Но за ней... тоже ничего.
Пустые коридоры. Гладкие полы. Громкое эхо собственных шагов.
Он прошёл немного по дому - осторожно, будто боялся потревожить невидимую тишину. Спустился в холл, нашёл библиотеку - книги на полках стояли, как воины. Без пыли, без беспорядка. Ни одной личной заметки, ни закладки.
Читать тут, похоже, никто не читает.
- Вы не должны покидать второй этаж без разрешения, - прозвучал голос за спиной.
Он вздрогнул. Обернулся.
Юджин стояла на лестнице, скрестив руки. Чёрная форма, строгий взгляд, всё такая же показательная улыбка.
- Простите, - он слегка поклонился. - Я просто... хотел узнать, где что.
- Сейчас вы можете находиться только на втором этаже, - сказала она. - Это дом господина Ли, не музей.
- Я это понимаю, - ответил Джисон, чуть тише.
Юджин подошла ближе.
- Если вы будете слушаться, проблем не будет. Мы все здесь - ради порядка. Порядок - это важно, особенно для таких, как вы. Вы в этом доме не гость. Вы обязанны тут быть. Вы ведь это понимаете, не так ли?
Он смотрел на неё. И понимал: она улыбается губами, но не глазами.
- Я постараюсь не мешать, - сказал он. Почти шёпотом.
- Это будет мудрое решение, - кивнула она и развернулась.
***
Завтрак в столовой стоял уже накрытый.
Тарелка с фруктами. Рис, мисо-суп, маринованные овощи. Всё подано идеально - но порция была слишком маленькой, почти детской.
Джисон сел. Ждал. Ни одного слуги. Ни одного слова.
Он ел медленно, стараясь не делать лишнего шума.
Только когда отставил миску, заметил, что воды на столе нет. И салфеток - тоже.
Он встал, пошёл на кухню - но дверь была заперта. Даже ручка не поддавалась.
Он снова остался один. В доме, полном закрытых дверей.
День тянулся бесконечно.
Он вернулся в комнату. Попробовал почитать, но мозг отказывался воспринимать прочитанное. Попробовал написать в блокноте - но рука не слушалась. Взял телефон, открыл сообщения - пусто. С родителями он не общался с дня отъезда.
Они подписали контракт - и будто вычеркнули его.
Пленник.
В богатом доме.
В красивой одежде.
С фамилией. Но без свободы.
***
Днём он снова вышел в коридор.
Нашёл зал с роялем. Пустой. Пыльный.
Он сел за клавиши. Провёл пальцами. Нота, ещё одна. Звук был чистым.
Он начал играть. Аккуратно. Прелюдию, которую знал с детства.
Она звучала, как успокоение.
Но через минуту дверь открылась.
- Не разрешено, - сказала Юджин резко. - Господин Ли не любит шум, особенно в рабочее время.
- Я... не знал, - Джисон остановился.
- Вам дали комнату. Вы должны быть в ней. А не... блуждать.
Он хотел возразить, но вместо этого только кивнул.
Он чувствовал себя животным, которое случайно зашло в чужую территорию.
***
Вечером он попробовал выйти в сад. Через балкон. Но стеклянная дверь не поддавалась. Заперта.
Снова.
Он стучал пальцами по стеклу. Смотрел на идеально подстриженные кусты, на дорожки, на фонари, которые зажглись ровно в 18:00.
И чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Горькое.
Одиночество.
Когда он вернулся в комнату, на столе лежала записка.
"Ужин - в 19:00. Вам доставят в номер."
Никакого приглашения к Минхо.
Никакого диалога.
Только тень.
***
В 19:05 в дверь постучали. Он открыл.
На подносе - тарелка с супом, салат и кусочек рыбы. Всё - маленькое, минимальное. Как будто его кормили настолько, чтобы он не умер, но и не чувствовал себя живым.
Когда он взял поднос, Юджин - снова она - сказала:
- Постарайтесь не оставлять крошки. Господин Ли не любит грязи.
- Конечно, - выдавил он.
Юджин кивнула и ушла.
Он закрыл дверь.
Сел на кровать.
И впервые за долгое время - расплакался.
Он не издал ни звука. Слёзы текли по щекам, а тело дрожало. Он не был слабым. Он не был капризным.
Но даже крепость рушится, если по ней бьют каждый час.
И тогда он подумал:
"Если этот дом - тюрьма, я найду способ выжить. Я не дам им разрушить меня."