Эпилог
5 лет спустя.
Ворота дома открылись автоматически. Минхо въехал на территорию в тишине. Была осень. Поздняя. Жёлтые листья усыпали дорожки. Ветер поднимал их, будто специально - чтобы напомнить: он возвращается домой.
Пять дней в Токио, - он умел работать. Умел зарабатывать. Но главное, чему он научился за эти годы - уметь возвращаться.
Дом был уже не тем, в который он привёл Джисона шестнадцатилетним мальчишкой. Теперь он был - их. Теплее. Ярче. С мягкими подушками, деревянными полами, книгами на столах и вечно разбросанными игрушками в углу гостиной.
- Я дома, - позвал он, снимая пальто.
Сначала - тишина. А потом:
- Ааааааааааа!
Мелкие шажки, радостное мычание, и в комнату вприпрыжку вбежал годовалый комочек с пушистыми волосами и огромными глазами. Маленький омега с пухленькими щёчками, в носках, съезжающих с пяток.
- Оу, Ён, - Минхо опустился на колени, распахнув руки.
Малыш врезался в него с такой силой, будто это была их первая встреча. Захихикал, потянулся за его галстук, попытался жевать лацкан пиджака.
- Уже пробуешь стиль отца на вкус, да? Ну давай. Только не слюнявь шёлк.
А следом, из кухни, вышел Джисон.
Он держал чашку с молоком и улыбался так, как улыбаются только тем, кого дождались.
- Ты вернулся.
- А разве я мог не вернуться, когда дома меня встречают сразу два самых милых существа во Вселенной?
Минхо поднялся, подошёл, обнял его одной рукой целуя в губы, не отпуская сына с другой.
- Ты похудел, - шепнул Джисон.
- Ты опять кормишь меня только салатами в поездку, - фыркнул Минхо. - Я чувствую себя козлёнком в костюме Gucci.
- А ты всё ещё жалуешься, как дед, - хмыкнул Джисон.
Минхо ухмыльнулся:
- Ну, ты же за меня и выходил, надеясь, что я скоро умру и ты заберёшь всё наследство, разве нет?
- Конечно, - фальшиво-невинно сказал Джисон. - Одиннадцать лет разницы - стратегический расчёт.
- Ах ты маленький стратег.
Минхо вцепился в него, потащил к дивану, обнял, уткнулся носом в шею.
- Пять дней без тебя - это пытка. Четыре ночи без твоего запаха. Три раза заснул с твоей фотографией на экране. Дважды чуть не взорвался от недосказанных "люблю". И один раз чуть не вернулся раньше самолёта.
Джисон хмыкнул:
- Я тоже скучал. Даже пытался уложить себя спать твоей подушкой.
Они сели на диван. Ён устроился между ними, с радостным воплем схватив пульт и включив мультики.
- Как думаешь, кем он будет, когда вырастет? - пробормотал Джисон, поигрывая волосами малыша.
Минхо откинулся на спинку, наблюдая, как сын пинает мягкого зайца.
- Если он скажет "хочу весь бизнес отца" - я перепишу всё в ту же секунду. Омега или нет - мне всё равно. Я видел, кто сильнее всех за эти годы. И это был омега, с глазами-пуговками, который в первый день боялся войти в мой дом.
Джисон опустил глаза. Улыбнулся мягко, искренне.
- Он будет твоей копией. Упрямый, требовательный, всегда знает, чего хочет.
- Это он от тебя унаследует. А от меня - красоту.
- А от меня щёчки. А от тебя хмурый лоб. А от меня мягкое сердце. А от тебя...
Минхо накрыл его губы поцелуем.
- А от нас - дом, где он будет счастлив.
Они сидели так ещё долго. В комнате пахло молоком, кожей, осенью. За окном шёл дождь. На полу лежала забытая мягкая книжка, недопитый сок, и плюшевый мишка с оторванным бантиком.
Но Джисон был рядом. Минхо - держал его за руку. А маленький Ён спал у отца на руках, тихо сопя в его плечо.
И это было всё, чего они когда-либо хотели. Никаких фиктивных браков. Никаких чужих решений. Только свой выбор. Своя семья. Своя жизнь.
И бесконечное "ты - мой".