Дикарь

Глава 25ЗакМои глаза блуждают по строчкам с объявлениями о работе, просматривая раздел «требуются», я понимаю, что или не обладаю достаточным уровнем образования или люди уже приняты.Ничего. Ни единого звоночка с предложением прийти на собеседование.Я чувствую себя долбаным неудачником, когда заполняю все эти графы анкет о приеме на работу, я могу лишь предоставить три пункта с достоверной информацией: мое имя, точный адрес и две ссылки на близких мне людей.Мойра и Рэнделл. Моя любовница и крестный отец.Ни образования. Ни опыта.Ни единого звонка в ответ.Входная дверь открывается. И я поворачиваюсь из-за стола в кухне, где я сижу и просматриваю варианты работы, и вижу, как в дом входит Мойра, она подобна яркому солнечному лучику, который освящает все своим мягким и теплым светом. У нее в руках два пакета с продуктами, когда она поднимает на меня свои глаза, они горят от радости.— Я купила пару отличных стейков для нас, мы могли бы завтра приготовить их с тобой. Можем устроиться на заднем дворе, выпить пива и сделать стейки на гриле. Рэнделл сказал, что придет завтра к ужину. О, кстати, купила кое-что для тебя, моего неисправимого сладкоежки, — шоколадные кексы и хрустящие утренние завтраки Lucky Charms для себя.Мне так хочется рассмеяться от ее наивной и глупой радости от того, что она сходила в супермаркет и удачно все купила, но в Мойре словно зажегся невидимый огонек изнутри с того момента, как мы переехали в этот дом. Она наслаждается ролью домохозяйки, легко смогла привыкнуть жить со мной и видеть, терпеть меня день за днем. Мойра готовит, убирает, ухаживает за садом, даже посадила цветы перед домом, и мы сделали маленький ремонт на кухне и в спальне.Укладывая пакеты с продуктами на столешницу, она мило болтает безумолку о том, что встретила девушку в супермаркете, и у нее двое малышей близнецов. Я не слышу растерянности или печали в ее голосе, но также не замечаю счастья, она продолжает щебетать о том, какие они милашки, как одеты в одинаковые бодики, даже их крошечные сосочки и те одинаковые.Мое настроение резко портится, я чувствую себя хуже, чем до этого, все возвращается к тяжелой давящей безысходности, которая одолевает меня. Мойра выглядит такой счастливой, потому что я здесь, с ней, но чем счастливее она, тем несчастнее я. Не могу объяснить это состояние на сто процентов точно, но дни будто слились в череду однотипных серых будней, я погряз в печали и скуке.Конечно, я не сижу целыми днями дома, мы с Мойрой ходим, смотрим и знакомимся со всем, что вокруг нас. Мы ходим за покупками, смотрим иностранные фильмы, посещаем галереи, музеи, также выбираемся на пикники в парк, вместе читаем газеты и обсуждаем самые интересные статьи. Мы ездим в пригород, смотрим, какая тут замечательная природа, обедаем в маленьких закусочных, где подают домашнюю еду. Я занят каждый день, каждую минуту, но в данный момент для меня все утратило свою серьезность.Конечно, за исключением тех моментов, когда мы занимаемся сексом. Это меня успокаивает и придает сил. Мне становится лучше, когда я прикасаюсь к ней, целую ее, ласково поглаживаю ее кожу, а она шепчет нежные слова в ответ. Это то, что помогает мне держаться, не чувствовать себя настолько гребаным неудачником, который не может содержать свою женщину. Именно ее нежность придает мне сил, дает мотивацию найти какой-то выход, не опускать руки.— Ну как сегодня с поиском работы? — спрашивает она как бы между прочим, когда убирает стейки и молоко в холодильник.Отбрасывая газету, я издаю раздраженный вздох.— Нет никаких сдвигов. Все так же, как и каждый день.Затем я слышу ее веселый и оптимистичный голос.— Так не время отчаиваться, все будет хорошо. Ты что-нибудь обязательно найдешь. Я в этом уверена.— Невыносимо сложно найти работу, когда у тебя за плечами нет опыта и образования, — раздраженно выплескиваю на нее свой гнев, и затем смотрю, как она вздрагивает всем телом от моих резких слов, будто дал ей пощечину.Я сижу, сосредоточено смотря на нее. Напряжённо жду ее ответной реакции на мой выпад. Но к моему удивлению она смотрит на меня, а затем ее взгляд становится мягким и нежным. Мойра быстро подбегает ко мне и садится на колени, прижимаясь, оборачивая руки вокруг моей шеи, затем кладет щеку на плечо.— Прости. Пожалуйста, не нужно так расстраиваться. Да, это может занять определенное время. Даже для людей с огромным количеством опыта и образованием, если и правда это настолько для тебя важно, то Рэнделл может принять тебя в Кеннон.Горечь от разочарования и обиды, словно яд, разливается по моим венам, отравляя кровь и мое состояние. Я молниеносно вскакиваю, когда слышу слова про Рэнделла. Она почти падает с моих колен.— Конечно, мать твою, мне это важно. Ты что не замечаешь, насколько я растерян. А ты мне просто кидаешь в лицо, что я могу пойти к Рэнделлу работать. Как ты не понимаешь, что принять его предложение, это как взять у него деньги, которые он поместил мне на карточку. Я. Нахрен. Не. Могу. Их. Принять.Резко разворачиваюсь, оставляя позади себя шлейф гнева и ярости, направляюсь в нашу спальню.Да, именно в нашу спальню... мы изменили родительскую комнату, купили большую кровать. Мойра застелила ее новым постельным бельем, нежно-кремового оттенка вперемешку с коричневым. Очень мужское сочетание цветов, нужно заметить. Я открываю шкаф и достаю смокинг, который приготовлен для сегодняшнего званого обеда, что устраивает в мою честь Рэнделл.Бл*ть. Я совершенно не хочу идти туда, потому что если говорить начистоту, то толпа людей — это совершенно не мое, тем более, когда находишься под пристальным вниманием. Бесконечные навязчивые вопросы просто выводят из себя: каково это быть язычником, почему ты хочешь вернуться. Я чувствую себя не в своей тарелке, мне приходится объяснять каждому что, как, зачем и почему.Все расспрашивают, достают меня, все, кроме нее, Мойры. Она просто молчит и принимает мое решение, что рано или поздно я уеду, и только незримая грусть в глазах выдает ее чувства.— Прости меня, Зак, — слышу ее мягкий голос, когда она подходит и обнимает меня сзади за талию. Мойра прижимается щекой к моей спине и крепче сжимает меня. — Я знаю, это заставляет тебя переживать. Скажи мне, как я могу поднять тебе настроение?Я накрываю ее руки своими и поглаживаю большими пальцами ее бархатную кожу. Мне так нравится, как я ее чувствую, когда она рядом, мне очень легко. Тепло, защита и нежность, уют. Бл*дь, я не представляю, что случится со мной, как я буду без нее, когда уеду. В последнее время я все чаще стал задумываться об этом. Она словно запретное лакомство, что попало мне в руки на краткий момент. Это будет чувствоваться, как чудовищная потеря, с которой мне придется смириться и жить дальше, когда я вернусь к привычной жизни.В миллионный раз негодую, думая об этой ситуации. Я много лет назад посвятил свое сердце и отдал свою привязанность той маленькой деревушке, не могу ничего поделать, хочу вернуться назад. Это чувство сродни моральной ответственности перед теми людьми, моим приемным отцом. Я знаю, абсолютно уверен, что когда придет время, я буду полностью разбит, оставляя ее здесь.Нет ни единого долбаного сомнения, что отголоски памяти возьмут меня крепко за яйца, и не только из-за сногсшибательного секса. Нет, сейчас, уже это переросло в нечто большее, чем просто бессмысленный трах. Моя способность говорить с ней часами или сидеть в полной тишине, словно это какое-то редкое богатство, которое я никогда не имел. Даже с Парайлой у меня такого не было.От этих мыслей мое настроение становится еще хуже, я давно уже безмолвно кричу, когда думаю об этом. Внезапно у меня возникает ощущение, что руки, которые так ласково и нежно обнимают, почти душат, не дают мне вздохнуть.Я разрываю объятья и разворачиваюсь.— Тебе следовало лучше бы начать собираться, если мы хотим успеть на вечеринку Рэнделла.Печаль наполняет ее взгляд, но она не произносит ни слова, просто кивает и направляется в ванную. На краткий миг мне приходит мысль присоседиться к ней в душе, но тут же отметаю ее подальше, вероятно сейчас я не буду с ней нежным, я не хочу интимности. Внутри меня дикое стремление причинить ей боль, потому что я в полном отчаянии.— Тогда священник смотрит на бутылку и говорит: «Господи, он сделал это снова».Все, кто окружают меня, начинают громко смеяться, но я лишь фальшиво растягиваю губы в улыбке. Я не понял смысл этой глупой шутки, не как эти толстопузые придурки, которые называют себя сливками общества Атланты.Осматривая огромный банкетный зал, который располагается в восточном крыле особняка Рэнделла, я ищу глазами Мойру. Она отошла пару минут назад в женскую комнату припудрить носик, а мою кожу уже покалывает от желания, чтобы она находилась рядом, с этими людьми у меня нет ничего общего.Наконец... вот она... входит в комнату уверенной и грациозной походкой. Мойра одета в белое платье без бретелек, которое стягивается хрустальным цветком посредине груди. Когда она, не торопясь, идет, ее идеальная ножка показывается в разрезе платья, обнажая кожу цвета белого шоколада. На ее аккуратных ножках надеты потрясающие босоножки, которые покрыты блестящими стразами, которые прибавляют к ее скромному росту четыре дюйма. Идеальная высота, чтобы трахать ее, не сгибая коленей, потому что между нами приличная разница в росте.Я молча отделяюсь от группы и направляюсь к ней навстречу, ловко захватывая пару бокалов с игристым розовым шампанским с подноса официанта, который проходил мимо. Когда она смотрит на меня, ее глаза переливаются блеском как дорогие изумруды, излучая теплоту и нежность.Мы подходим одновременно друг к другу, и я вручаю ей бокал шампанского. Ее аккуратные изящные пальцы держат хрупкий хрусталь, и она делает маленький глоток.— Мне кажется, ты с этим так ловко управляешься, даже лучше, чем я, — бормочет она смущенно.— Эти люди... Мойра, они странные, — говорю ей отрывисто. — Если хоть один человек спросит у меня, каковы обезьяны на вкус или как я испражнялся в джунглях, я просто придушу кого-нибудь.— Все настолько плохо? — говорит она с нотками сочувствия в голосе.Злость накатывает как мощная волна цунами, но я сдерживаюсь. Этот гнев направлен не на Мойру.— Эти люди так снисходительны ко мне до отвращения. Они, разговаривая со мной, специально тянут слова или проговаривают по буквам, как будто я какой-то идиот.На мгновение ярость загорается на лице Мойры.— Кто так сделал? Я на хрен всем поотрываю яйца. Рэнделл мне поможет в этом.— Тише, тигрица, — говорю ей нежно, теплота заполняет мою грудь от ее мгновенной реакции. — Я просто пока новичок. Я понял, не переживай. Но я ненавижу эту гребаную вечеринку.Мойра улыбается, кладет руку мне на плечо.— Мы скоро уйдем. Думаю, Рэнделл нас поймет.Я вытягиваю руку и глажу ее по щеке.— Извини, что чуть раньше вечером накричал на тебя.Она поднимает руку, чтобы накрыть мою, закрывает глаза, прижимается к моей ласке и говорит:— Все хорошо. У нас у всех должен быть человек, которому мы можем сказать все, что думаем и немного спустить пар.— А ты будешь для меня таким человеком? — спрашиваю я, пытаясь подавить явную радость.Она смотрит на меня серьезным взглядом.— Я буду для тебя любой, той, который ты захочешь.Черт, да!!! Я готов кричать как ребенок от радости, я так этого хочу.О, нет! Я не могу. Не тогда, когда я уже решил, что хочу вернуться домой. Жить на два континента, нет... Нереально.Вместо того чтобы ответить согласием, я отпускаю наши руки и наклоняюсь, чтобы легко прикоснуться к ее губам. Она так нежно вздыхает мне в губы, как цветок, когда его бутон тихо раскрывается, думая об этом, я так хочу прижать ее к себе.— Ох, ну разве это не мило? Мои овации, — слышу я женский голос за моей спиной. — Кажется, ваш маленький секретик раскрылся. Поздравляю.Разворачиваясь, я вижу стерву Кару, моментально подтягиваю Мойру ближе к себе. Удивительно, что у меня вообще были мысли, что она красивая, естественно, чисто с мужской точки зрения наблюдателя. Но зная про нее все, и зная, что она стремится всеми правдами и неправдами опорочить Мойру, я в ответ хочу опозорить ее, открыв ее ужасный секрет про групповой секс, наркотики, интимную связь со своим братом.Кара одета в ярко-красное платье, на голове что-то непонятное в виде странной прически. В руках она держит полный снифтер янтарной жидкости, и, судя по тому, как она покачивается, могу с уверенностью сказать, что ненормальная сука пьяна.— Ой, а что ты сегодня одна? А где же твоя пара? — протягиваю я сладко. — А, стой... я знаю, кто твоя пара, которая греет тебе постель — твой брат.Кара приподнимает в удивлении свои идеальные брови. В то время как я предпочитаю драться на равных, чтобы уложить на лопатки, я кроме этого могу так остро ответить, что у любого может отпасть желание спрашивать.— Да, как ты смеешь судить меня? — говорит Кара иронично. — Ты, простая крыса из джунглей, приехал в наш мир и пытаешься влиться в наше общество, которое, запомни, никогда тебя не примет. Ты ничто и никогда не сможешь ничего достигнуть, несмотря на то, как бы ты ни старался. Так что наслаждайся оставшимся временем, Тарзан. А затем проваливай в свои вонючие джунгли, и пусть тебя будут преследовать в кошмарах твои неудачи. Я могу поклясться, Мойра еще та шлюшка, она будет рада избавиться от, успевшего поднадоесть, дикаря из джунглей. Я уверена, в скором времени, ее уже будет трахать новый питомец.— Ты, долбанная стерва, — Мойра кидается на нее, но я успеваю схватить ее и поставить рядом со мной.Вдруг слышится еще голос:— Что в тебя, ради всего святого, вселилось, Кара?Поворачивая голову, я вижу Рэнделла. В его взгляде океан невысказанных гневных чувств. Он подходит, берет Кару за руку и подтягивает к себе, рыча предостерегающе:— Не смей так разговаривать с Заком. Он — наша семья.Кара вырывает руку из хватки Рэнделла, ее глаза вспыхивают яростью, и она истерично выкрикивает срывающимся от злости голосом:— Он не наша семья! Ты слеп, дядя!— Я все также хорошо понимаю, как и раньше, — произносит расстроено Рэнделл. — Теперь, даже еще лучше. Я думаю, тебе нужно покинуть мой дом и чем быстрее, тем лучше.— Прости, что? — переспрашивает она. — Ты выставляешь меня за дверь?— Я прошу тебя покинуть мой дом, пока ты не сказала то, о чем потом пожалеешь. Иди домой и отоспись, и может завтра до твоих глупых мозгов дойдет извиниться перед ними.— Никогда, — шипит она, разворачиваясь на каблуках, чуть не падая, и направляется быстрым шагом на выход. Я замечаю, как Клинт следует за ней. Он перехватывает ее и заключает в свои объятия, но она отталкивает его. И бежит вперед, Клинт следует за ней. Я искренне надеюсь, что никогда в жизни не увижу этих сумасшедших.— Прости, Зак, — извиняется Рэнделл. — Она много выпила, я не думаю, что она имела в виду то, что сказала.Мойра отпускает мою руку, но я чувствую, как ее трясет всем телом. Беспокойство охватывает меня.— Вам не нужно извиняться за ее действия и слова, Рэнделл. Ну, и кроме того, ее слова по большому счету верны.— Ты что, это совершенно нелепо, — задыхается Рэнделл. — Ее слова были не больше, чем бред пьяной девушки.— Тем не менее, — говорю я ему по-доброму, когда тянусь и легонько сжимаю его плечо. — Это не ваша вина, и не вам извиняться за ее поведение. А сейчас, если вы не против, мы с Мойрой, наверное, пойдем.Мойра берет меня за руку, и мы переплетаем наши пальцы.— Спасибо вам за вечеринку в честь Зака. Это было мило.Я понимаю, что Мойра расстроена, и это самое доброе, что она может сейчас сказать Рэнделлу. Его взгляд наполняется горечью.— Это была ужасная идея. О чем я только думал? Эти люди не твои друзья. Черт, девяносто девять процентов из них и не мои тоже.— Все нормально, — заверяю я его. Этот прием был знаком приличия, приветствием.— Прости, — еще раз произносит Рэнделл, его взгляд наполнен теплом. — Я просто хотел представить тебя всем. Я, правда, Зак, горжусь тобой. Ты единственный, кем я так горжусь из всей семьи. Это все.Страх, который зародился у меня в сердце, грозит взять надо мной верх. Не было сомнений, что он говорит все честно. От его слов во мне просыпаются теплота, любовь, уважение и огромная благодарность за то, что он подарил мне замечательную возможность вернуться сюда, познакомиться с Мойрой. И теперь я отчетливо понимаю, что он еще один человек, по которому будет тосковать мое сердце...Сильно.***Мойра сидит на мне, когда мы направляемся домой в роскошном лимузине. Ранее она нажала на кнопку, и стекло-перегородка автоматически поднялась, отделяя нас от водителя, затем она приподняла платье и уселась сверху, упираясь коленями в сидение.Я, не раздумывая ни секунды, стягиваю вниз лиф ее платья, обнажая ее молочную кожу. Мойра оборачивает руки вокруг моей головы, проводя руками по волосам. Я поддразниваю ласками ее соски, то прикусывая губами, то посасывая напряженные вершинки.Руками провожу по бедрам, собирая и приподнимая платье, пока не показывается белый крохотный кусочек шелкового кружева, который прикрывает ее киску. Оттягиваю тоненькую преграду в сторону и раздвигаю ее влажные складочки и внутренние лепестки, проскальзывая уверенно в ее влажность пальцем. Мойра выгибает спину и откидывает назад голову.— Так прекрасно, — еле слышно бормочет она.Стоны и слова, которые срываются с ее губ слишком тихие, чтобы удовлетворить мои потребности. Поэтому в следующий раз я толкаюсь в более жесткой манере и глубже. Она вскрикивает от удовольствия.— А как тебе это? — я откидываюсь на сидение и наблюдаю, как палец скользит внутрь и наружу ее лона.— Ох, черт... как же это потрясающе, — протягивает Мойра, затем я прибавляю еще один палец и трахаю ее двумя, она стонет, извивается под моими чувственными нападками, затем добавляю третий, ее стоны переходят во всхлипы.Этого недостаточно. Я хочу слышать больше ее криков, склоняюсь в сторону, и ложусь спиной на кожаные кресла, придерживая Мойру свободной рукой за талию.— Оседлай меня детка, — говорю, когда вытаскиваю из горячей узенькой киски пальцы. — Я хочу трахнуть тебя языком.Мойра забирается на мою грудь, поддерживает платье руками, поворачиваясь в сторону перегородки, говорит:— Зак, мы в пяти минутах от дома.— Более чем достаточно, — заверяю ее, хватая за бедра и подтягивая ее к моему лицу.Когда она распологается на уровне моего рта, я говорю голосом, который не терпит возражений:— А теперь, опустись киской на меня, я хочу попробовать мою сладенькую девочку.Опираясь руками о дверь, она опускается на мой рот. Я вытаскиваю язык, чтобы коснуться ее киски. Когда она полностью располагается на мне, я проскальзываю языком в горячее лоно.— Оооохххххх, — Мойра громко стонет, когда начинает двигать бедрами в такт моим ласкам языка.Я поднимаю руку и раздвигаю припухшие влажные складочки, получая неограниченный доступ к ее нежной розовой плоти и напряженному клитору. Мне нужен ее сладкий клитор между губами, если я хочу, чтобы она быстро кончила.Втягивая и сильно посасывая его, чувствую, как он пульсирует под моими ласками. Провожу, поддразнивая языком, по ее влажности и погружаю язык в сердцевину ее киски. Мышцы ее ног напрягаются, низ живота подрагивает, и она кричит в наслаждении:— О, черррттттт... я сейчас... сейчас... кончуууу.Ее слова заставляют меня сильнее трахать ее лоно языком, увеличивая темп. Я провожу пальцем по ее влажным лепесткам, чувствуя, как мышцы на внутренней стороне бедер дрожат от возбуждения. Затем приникаю губами к твердой пульсирующей вершинке клитора и подразниваю ее, посасывая, в конце придавливая зубами.Я понимаю, что она сейчас кончит, когда она сильнее придвигается киской к моему рту. Я просто вонзил язык глубоко в ее влажность и позволяю ей двигаться на нем. Дрожь проходит по ее телу, она вскрикивает, киска начинает сильнее пульсировать, выделяя влагу и сжимать мой язык. Когда оргазм идет на спад, Мойра отклоняется и ложится. Ее грудь тяжело вздымается в попытке захватить больше воздуха, дерзкие сосочки смотрят вверх.— Оохх, Зак... это было фантастически, — медленно говорит она, ее голос пресыщен ласками.Так мы лежим в тишине в течение некоторого времени, затем я понимаю, что лимузин давно остановился. Я резко сажусь, вытираю влагу лица и губ рукавом смокинга, и замечаю наш дом...Я понятия не имею, как долго мы были здесь, но вижу, что водитель терпеливо ждет снаружи, повернувшись к нам спиной.— Черрт, — бросаю я ошеломленно. — Держу пари, что он насладился отличным шоу.Мойра хихикает, пока поправляет платье и расправляет складки юбки.— Его машина пахнет сексом и желанием. Он должен ее немного проветрить.Я тянусь к ней и хватаю за плечо, притягиваю к себе и приникаю к губам легким поцелуем.— Мне нравится этот запах. В воздухе витает аромат мускуса и сладости. Жду не дождусь, когда мы пройдем в дом, и я смогу взять тебя еще раз.Отодвигаясь от нее, тянусь, чтобы открыть дверь, но она бросает мне в спину слова.— Вообще-то... я надеялась, что мы займемся чем-то другим сегодня ночью.Я поворачиваю голову к ней и приподнимаю брови в удивлении.— Что такого ты планируешь на сегодняшнюю ночь?— Нуууу, — тянет она с ответом, поддразнивая меня. — Я сегодня расслаблена, выпила пару алкогольных напитков... ты вылизал мою киску, доставив умопомрачительный оргазм, — подмигивает она мне.Я смотрю на нее с любопытством, потому что мне самому интересно, что она хочет предложить мне.— Я расслаблена, — продолжает она, как будто пытается на что-то намекнуть своими словами, открыть какой-то секрет. — Я думаю, что сегодня самое время взять мою попку.Хриплый стон вырывается из моего горла, похоть тугими ремнями стягивает мое тело. Член упирается в материал брюк, эрекция настолько твердая, что напоминает стальной стержень. Я хватаю ее за руку, распахиваю дверь так, что водитель, напугавшись, отскакивает от машины, и выпрыгиваю из машины, вытягивая спешно за собой мой рыжий огонек.— Спасибо, что подвезли, — кричу водителю, когда резко нагибаюсь и подхватываю Мойру на руки, закидывая ее на плечо. Она пищит и смеется.Разворачиваюсь и быстро иду к дому.— Спасибо вам за поездку, — смеясь, выкрикивает Мойра водителю. Когда я поднимаюсь по ступенькам и подхожу к входной двери, я практически вышибаю ее пинком.Глава 26МойраЗак заносит меня на плече в дом, закрывая ногой дверь. Он проходит в маленький коридор и направляется в ванную.Когда Зак опускает меня на ноги, я, не отрываясь, смотрю ему в глаза. Его взгляд наполнен животным огнем, и тело пульсирует от энергии.— Раздевайся, — кратко бросает он мне.— Но я... я готова...— Никаких разговоров, Мойра, — произносит он с еле сдерживаемым голодным желанием. — Сегодня вечером вся власть в моих руках.Поворачиваясь спиной, я мягко говорю ему:— Расстегни мое платье.Зак подходит ближе и кладет свои большие ладони мне на плечи. Я чувствую, как они немного подрагивают, и осознание того, что он почти не может сдерживать себя под контролем, отдается в моем теле приятной томительной слабостью. Он склоняет голову и оставляет укус на моем плече, затем расстегивает мое платье. Легким прикосновением он тянет ткань, она соскальзывает с моего тела, падая лужицей у ног.Затем отступает, начиная стягивать поспешно одежду с себя, его глаза горят нескрываемым желанием.Душ крошечного размера, там едва могут уместиться два человека, но мы не обращаем внимания на такие мелочи, используя это как преимущество. Я чувствую его обнаженную кожу на своей, ощущаю, как его эрекция прижимается к моей спине. Я могу наблюдать, как большие ладони вспенивают ароматный расслабляющий гель, а в следующую секунду они начинают намыливать мое тело, медленно скользя по груди, потирая напряженные пики сосков. Смотря на его пальцы, покрытые мыльной пеной, я точно знаю, что он будет ими делать в следующую секунду.Горячая вода спадает каскадом на наши тела, Зак хрипло говорит:— Нагнись немного и обопрись рукой о стенку душа.Я, не раздумывая ни минуты, подчиняюсь и делаю глубокий вдох, когда он начинает массировать мои ягодицы, намыливая их. Затем его рука скользит между складочек, как бы случайно задевая клитор, до тех пор, пока я не чувствую сильную пульсацию. Его палец проскальзывает внутрь, медленно погружаясь и выскальзывая, затем неспешно потирает ноющий клитор подушечками пальцев, другой рукой массируя попку.Быстрее, жестче, быстрее, его палец порхает по чувствительной вершинке клитора, пока мощный оргазм не разрывает мои чувства на мириады ярких звездочек. Тело дрожит, но не от удовлетворения, а от потребности в большем.Потому что я понимаю, это только начало.— Как красиво, ты потрясающе кончаешь, — протягивает Зак, перемещая руки и поглаживая интимное место между ягодиц, вызывая приятное покалывание по всему телу. Затем мягко и неторопливо он обводит подушечкой пальца напряженное колечко мышц. Я не верю своим ушам, но с моих губ срываются хныкающие звуки и чувственные стоны. Когда мыльная ароматная пена частично смыта с наших тел, он тянется за гелем для душа, открывает крышечку и тягучий гель струйками стекает по моей округлой попке. Зак убирает его и начинает поглаживать, массировать мыльные ягодицы, потом продолжает ласкать ту чувственную и скрытую часть меня.Когда его палец достигает своей цели, он еще раз обводит легким касанием звездочку ануса, и легко проскальзывает пальцем на всю длину. Мое тело вздрагивает, мышцы сжимают его палец, с моих губ срываются стоны удовольствия. Нервные окончания вспыхивают, чувственность обостряется до предела, и я начинаю толкаться попкой на его палец.Зак издает тихий смех и шлепает меня по попке, мгновенно импульс от прикосновения проносится к клитору, и я вскрикиваю.— Я сказал — не двигайся, потому что я хочу проделать с тобой много вещей, а я не желаю тебе причинить боль. Стой смирно.Как будто в доказательство своих слов его палец выскальзывает из меня, а затем Зак погружает уже два пальца.Ну, что ж... хорошо, это чувствуется немного по-другому. Немного покалывает и пощипывает, когда пальцы растягивают тугое колечко мышц. Когда я делаю очередной глубокий вдох, он толкается пальцами глубже. Прекращая движения, он замирает, давая мне время привыкнуть к необычному ощущению. Чуть позже, он возобновляет медленные движения, постепенно растягивая мои мышцы. Покалывание сменяют удовольствие и стоны, Зак понимает, что я готова к большему.Вытаскивая пальцы, он увлажняет их мыльной пеной, а затем говорит:— Держись, детка, сейчас я добавлю третий палец.Чувство беспокойства сжимает тисками мою грудь, я полностью готова к моменту, когда он толкнется в меня тремя пальцами, но он повторяет все очень медленно... настолько нежно, я ошеломлена тем, что больше не чувствую острого покалывания, когда он проскальзывает в меня двумя пальцами. Он толкается глубже и начинает двигать ими. Внутрь, наружу, внутрь, наружу... волна удовольствия захлестывает меня. Я не могу ничего поделать и немного отодвигаюсь от него, чтобы в другой раз он мог толкнуться еще глубже, вытаскивая пальцы, он шлепает меня по ягодице снова, моя киска настолько влажная от желания, что я начинаю чувствовать изысканную боль.— Ооххххх, — из горла вырываются стоны, потому что вся боль и желание сплелись в томительный клубок под названием удовольствие.Зак толкается пальцами, но теперь уже более настойчиво, и замирает. Внезапно возникает другое чувство, отличное от всех, которые были до этого, более мощное. Я чувствую большую наполненность, и тогда понимаю, что во мне три пальца. Это потрясающе, я даже думаю, что могу кончить, если Зак продолжит в том же духе.Затем он оборачивает руку вокруг моей груди, ставит меня прямо, но пальцы все еще во мне. Он наклоняется и горячо шепчет мне на уровне виска:— Хорошо, а теперь я хочу, чтобы ты трахнула мои пальцы. Двигай этой аппетитной попкой.Я откидываю голову ему на плечо, полностью подчиненная его воле, и начинаю медленно двигать бедрами, насаживаясь на его пальцы. Он просто стоит, совершенно не двигаясь, как чертово мраморное изваяние. Затем начинаю двигаться быстрее, подбираю свой собственный ритм, немного позже чувствую, как его рука скользит по моим изнывающим и припухшим складочкам, он задевает клитор, и дрожь, словно волна землетрясения, накрывает меня.Зак шипит мне в ухо:— Бл*дь, как же это сексуально.Он крепче охватывает и прижимает меня к себе за грудь, по-прежнему касаясь другой рукой моих влажных складочек. Он захватывает твердый клитор двумя пальцами и сжимает его. Я кончаю сильно. Громко.— Да, да, ох, да! — я всхлипываю и повторяю словно заклинание: — Черт... Черт...Когда сладость оргазма понемногу уходит, Зак отпускает меня и выключает душ. Он выходит, затем подхватывает меня руки, и это просто замечательно, потому что не думаю, что смогу идти, я слаба и разомлела от искусных ласк.Зак заносит на руках меня в спальню и практически бросает на кровать, не давая мне даже немного вытереть тело полотенцем. Я переворачиваюсь на живот, но тут до меня доносится его предостерегающий голос:— Нет. Я хочу, чтобы ты лежала на спине, когда я буду брать твою попку.— На спине? — мои глаза расширяются от удовольствия, но в то же время от беспокойства и тревоги. А может, это так на меня действуют оргазмы, и я тупею? Я всегда думала, что «это» делают в позе догги стаил.— Доверься мне, — говорит он ласково, наклоняется над тумбочкой и достает из выдвижного ящика тюбик с лубрикантом и кладет на кровать рядом с нами. Затем он тянется и достает... телесного цвета вибратор, не мой! Я точно его не покупала, у меня такого не было. Поворачиваясь ко мне, он лукаво улыбается и включает маленькую кнопочку у основания, и тот начинает вибрировать.Подмигивая, он говорит:— Я купил его на Амазоне. Смотри, впереди есть бабочка, она позволяет вибратору держаться и ласкать твой клитор, приятно вибрируя и стимулируя. Его длина восемь дюймов, сначала я трахну им твою киску, а потом войду членом в твою попку.Я вздрагиваю всем телом. Пошлые словечки действуют безоговорочно, смотрю в его глаза и вижу в них обожание и бесконечное желание. Я медленно скольжу взглядом по его телу: твердым мышцам груди, рельефному животу, члену... Эрекция смотрит дерзко вверх, я не уверена, что когда-либо видела, чтобы Зак был так возбужден. Я вытягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему, но он отходит от меня.— Нет, не надо. Я чуть не кончил, когда смотрел, что делаю с тобой, — я вижу, что он говорит искренне. — А теперь, моя крошка, положись на спину и разведи ноги в стороны.Я ложусь обратно на кровать, развожу ноги в стороны и смотрю, достаточно ли места для него. Меня переполняет чувство трепета, потому что я собралась сделать то, что никогда не делала до этого. Собираюсь подарить и поделиться частичкой себя. А он примет то, что ему еще никто не дарил.Зак забирается на кровать, устраивается между ног. Он выключает вибратор и кладет его рядом с моим бедром, я могу чувствовать мягкую основу вибратора, когда я думаю об этом, мой разум наполняют развратные картинки. Он наклоняется и сжимает мою грудь, затем поднимается выше, проводит руками по линии шеи, обхватывает ладонями лицо и приникает в поцелуе. Зак нежно касается губами моих губ, обводит языком по контуру, покусывает, и затем углубляет поцелуй, вкладывая в него всю любовь и неистовое желание.Отстраняясь, Зак обхватывает ладонями место под коленями и приподнимает мои ноги, разводя их шире в стороны, пока моя попка не становится вздернутой кверху для его удовольствия. Я была полностью открыта и доступна для действий, уязвима.Глубокий голос наполняет комнату.— Положи свои руки сюда, — Зак показыет на то место, где он сейчас поддерживал мои ножки. — Мне нужно нанести смазку, поэтому я хочу, чтобы ты держала их и не меняла позы.Шумный вздох вырывается из меня, и я втягиваю больше воздуха.— Где ты это узнал? — Спрашиваю его, придерживая ноги так, как он мне сказал. Мне кажется, что он полностью владеет ситуацией и знает, что делает.Когда он берет в руки смазку, он широко улыбается.— Я посмотрел обучающее видео в интернете. Две порно звезды пошагово описывали весь процесс подготовки к анальному сексу, чтобы доставить партнеру удовольствие и расслабить его. Ну, вообще, я не следую их инструкции детально, потому что в их описании были задействованы анальные шарики и анальная пробка, но основную идею я понял отлично.— О, Боже, — бормочу застенчиво я. Зак что, правда, узнал об анальном сексе из интернета? Из какого-то идиотского видео?Звук открывшейся крышечки привлек мое внимание. Он выдавливает бесцветную жидкость себе на пальцы. Я напрягаюсь, потому что понимаю, что сейчас он размажет это по моей попке. Но нет. Зак опускает ладонь и легким движением проводит по открытой киске, затем проскальзывает в меня глубоко пальцем, вытаскивая, он потирает им клитор.Я смотрю с любопытством, что он делает дальше. Зак обхватывает рукой член и проводит по нему пару раз, поглаживая и размазывая лубрикант. Затем он наносит еще немного на пальцы и размазывает по тугой дырочке ануса.Зак бросает тюбик со смазкой на кровать. Он придерживает рукой меня за ногу и толкается в меня пальцами. Я удивлена, потому что совершенно не чувствую сейчас боли. Скорее всего, то, что он делал ранее, немного подготовило мышцы.У меня нет ни единого шанса, чтобы насладиться его пальцами, потому что он вытаскивает их, оборачивая ладонь вокруг члена. Я тяжело сглатываю комок, образовавшийся в горле, и наблюдаю, как он направляет головку члена к тугим мышцам. Я чувствую, что его член теплый пульсирует от желания.Страх охватывает меня, Закариас поднимает на меня глаза и уверенно, но спокойно говорит:— Ты мне доверяешь?— Полностью, — отвечаю я уверенно.Головокружительная улыбка сияет на его лице, когда он смотрит на меня.— Детка, ты готова к этому?— Я знаю, ты не причинишь мне боли.Зак кивает и говорит:— Сделай глубокий вдох и медленно выдохни.Я делаю так, как он мне сказал, наполняю грудь кислородом, потому что уверенна, что немного позже мне будет его не хватать. Медленно... Медленно... мои легкие наполняются ценным богатством, Зак пододвигается ближе и толкается головкой в тугое колечко мышц, преодолевая сопротивление.Боль. Чистая боль. Словно миллионы иголочек одновременно пронзают мышцы. Я так думаю, это потому что его член сравнительно больше, чем три пальца, сложенных вместе. Когда он проталкивается глубже, я чувствую, как узкая дырочка стягивает член, зажимает его словно в кулаке.Я громко вскрикиваю, но Зак успокаивает меня словами:— Тише, детка. Тебе нужно еще немного принять.Я мечусь по подушке, волосы рассыпаются в разные стороны, тяжело выдыхая, говорю:— Я не знаю, смогу ли.И в эту минуту я чувствую, что могу почти вытолкнуть его огромный член.— Ты сможешь, все получится, — говоря это, его лицо напрягается, он сосредоточен.Животные звуки начинают вырываться из его горла, когда я принимаю его глубже. Я могу слышать, что они становятся все громче и громче, чем дальше он проталкивается в меня.Дюйм за дюймом его восхитительный член погружается глубже в мою попку.Наконец, он проскальзывает до основания. Я поднимаю глаза на его лицо и вижу, что он сконцентрирован, но в его глазах радость и восторг, челюсть крепко сжата, когда он смотрит, где соединяется наша плоть.Он поднимает голову и наши взгляды сталкиваются. Мы разделяем в эту минуту что-то очень личное и интимное, что никто из нас не испытывал в своей жизни. Его взгляд наполнен уважением, благодарностью, любовью... и желанием. И только сейчас я понимаю, что он любит меня. Он держит меня глубоко в своем сердце, бережно укрывая чувствами и заботой. Теперь для меня становится все понятно, и в мгновение, когда осознание проникает в мой разум, я полностью расслабляюсь и доверяюсь ему.— Это восхитительно, Мойра, — выдавливает он сквозь зубы.Я хочу прокричать, ответить ему, что я чувствую то же самое, но... меня переполняют настолько сильные эмоции, что я не могу вымолвить ни слова, я даже не могу просто открыть рот.Зак начинает медленно двигаться во мне.— Ты в порядке? — говорит он с болью в голосе.Я киваю ему, потом снова опускаю взгляд и наблюдаю, как он трахает меня. Закариас шипит и стонет, когда вонзается в меня членом, и я не могу сдержать вздох наслаждения. Давление... Наполненность... все ощущения обостряются, оживают нервные окончания, о которых я раньше и не подозревала.— О, Боже, — стонет Зак, когда вдалбливается в меня, затем останавливается, сморит мне в глаза. — Я долго не продержусь.— Все хорошо, — я задыхаюсь, когда чувствую, как его член становится еще тверже.Я сильно удерживаю ноги, потому что чуть ранее немного расслабилась, когда Зак взял всю власть в свои руки. Я развожу ноги еще шире, и моя попка приподнимается над кроватью. Продолжая ритмично толкаться в меня, он тянется и берет в руки вибратор, быстро выдавливает немного смазки на него, и проводит по нему рукой, размазывая ее.Я ощущаю прохладный воздух от кондиционера, который контрастирует с разгоряченной и возбужденной кожей. Восемь дюймов... немного меньше, чем член Зака. Затем он поднес вибратор к моему лону и слегка потер головкой о клитор, я задрожала от чувственной пульсации.Резким движением Зак вводит его глубоко в мою киску, располагая выступающий кончик вибратора на моем клиторе, крик удовольствия вырывается из меня. Бедра приподнимаются вверх.— Шшш, — шепчет мне Зак. — Спокойно, детка.Дрожь проходит сквозь мое тело, я чувствую себя полностью заполненной. Член Зака в моей попке, вибратор в моей киске, и бабочка, вибрирующая на моем клиторе. Я знаю, что меня отделяет только момент от мощнейшего оргазма, который пронзит мое тело и погрузит меня в полную кому. Ощущения внутри неземные, я не знаю, смогу ли я справиться с этим.— Ты готова, детка? — спрашивает Зак, смотря в мои глаза. — Готова быть жестко оттраханой?— О, боже, — шепчу я. — О, боже.Зак начинает двигать вибратором в моей киске, сначала медленно, затем жестче и сильнее. Когда находит нужный темп, он начинает одновременно дублировать движения бедрами, вонзаясь в попку.— Еще, — вырывается сдавленный стон из моего горла.— Бл*ть, — почти шипит он и начинает жестко вколачиваться в попку, его яички ударяются, хлопающим звуком о мою влажную плоть.Мышцы на пояснице обжигает горячая волна, которая распространяется от клитора. Зак трахает меня одновременно, не сбавляя темпа, вибратором и членом, бабочка продолжает стимулировать твердый, налившийся от возбуждения кровью клитор.Я кричу громче, чем когда-либо в моей жизни, тело охватывает дрожь, которая проходит словно волна от макушки до пальчиков ног, мышцы сжимаются, хватка на ногах начинает ослабевать. Зак подхватывает мои ноги еще выше и склоняется надо мной. Так немного меняется угол проникновения, все чувствуется более остро.Я снова громко кричу, еще один оргазм накрывает меня. Чувства захватывают с такой силой, что я начинаю плакать, слезы стекают дорожками из глаз. Зак врезается в меня в последний раз, и стонет.— Ох, Мойра... я никогда так еще не чувствовал себя.Все меняется для нас.Наконец, он толкается еще раз очень глубоко, впиваясь пальцами в кожу на бедрах. Зак откидывает голову назад, мышцы на его шее напряжены, и венка виске яростно пульсирует. Зак приоткрывает рот, крепко закрывает глаза и издает поистине животный крик наслаждения, когда начинает кончать. Я чувствую, как он изливается во мне.Зак великолепен... потрясающе красив, как может быть красив мужчина на пике наслаждения... Мой дикарь.Он поднимает голову, но глаза все еще заполнены удовольствием. Когда взгляд немного проясняется, он смотрит на меня и вздрагивает, дыхание вырывается толчками.Он обеспокоенно смотрит на меня и интересуется:— О, боже... ты в порядке? Я не сделал тебе больно?Я качаю головой, и затем говорю:— Нет. Это было прекрасно. Ты замечательный.Он тянется ко мне и гладит нежно по шеке, стирая подушечками пальцев слезы. Затем опускает руку и вытаскивает вибратор, выключает его, бросая на пол. Член выскальзывает из попки. Пустота окутывает меня, когда Зак отодвигается. Он ложится рядом, оборачивает крепкие руки вокруг талии и притягивает к себе, восполняя желание в ласке и теплоте, эмоциональном единении. Я слышу его тихий шепот у моих волос:— Мойра, Мойра, Мойра...Он настолько сильно сжимает меня в своих объятьях, что я почти не могу дышать. Мои руки запутываются в его волосах, я перебираю мягкие короткие прядки. Зак прижимается к моей шее, прячась там от моего взгляда. Все прекрасно, но грусть витает в воздухе, мы чувствуем, что момент прощания неотвратим.Внезапно, я ощущаю влагу у основания шеи, Зак вздрагивает в моих руках. Немного позже он делает глубокий вдох и быстро прерывисто выдыхает.— Я... Я не хочу оставлять тебя, — говорит он голосом, полным страдания и безутешной печали.Мое сердце сжимается и почти разбивается на мелкие осколки от боли в его голосе. Потому что вопреки всему он не хочет меня покидать, но ведь это не значит, что он не уедет.Я решаюсь открыться ему, пусть знает, что чувствую, потому что если я этого не сделаю, то потеряю все, что мне так дорого. Захватывая его волосы, я поднимаю голову от моей шеи и вижу слезинки в глазах. Его взгляд наполняется еще большим страданием.Я придвигаюсь ближе, но он закрывает глаза, тогда я приникаю губами к ним, сцеловывая слезы. Поцелуи мягкие и нежные, чувствую на своих губах соленые слезы. Вот какой вкус имеет расставание.Отодвигаясь, я жду, пока он откроет свои прекрасные голубые глаза, и говорю ему голосом, переполненным чувствами:— Я тебя люблю, Зак. Я не хочу, чтобы ты уходил.Легкий вздох вырывается из его горла. Зак нежно улыбается и прижимается к губам поцелуем.— Давай просто полежим в тишине. Я так не хочу, чтобы заканчивался этот момент, потому что все приходит к своему завершению.Я не могу отказать ему в этой маленькой просьбе, поэтому не требую ответа и не давлю на него. Я раскрыла мои чувства, теперь он знает, что у меня на сердце, он держит его в своих руках. И только ему решать, что с ним делать.Глава 27Зак— Зак? — я слышу голос Рэнделла и отрываюсь от журнала, который читаю, пока ожидаю его в приемной офиса. Он не заставил меня долго ждать, и я поднимаюсь с дивана ему навстречу.— Привет... прости, что без предупреждения, у тебя найдется минутка поговорить?Рэнделл улыбается мне и приглашает меня жестом пройти вперед.— Для тебя все время мира. Проходи... вернемся в мой офис.Я следую за Рэнделлом, сердце грохочет от страха и возбуждения. Когда я проснулся этим утром, в сладких объятиях Мойры, я уже принял единственно верное решение. Я собираюсь остаться здесь... с ней... и начать новую жизнь. Жизнь, которая у меня должна была быть.Так же я понимаю, что глубоко в сердце на это и надеялся Парайла.Но мне нужна помощь Рэнделла. Поэтому первым шагом было проглотить и подавить свою гордость и попросить об этом.Я аккуратно выскользнул из постели, оставляя Мойру тихо дремать. Прошлой ночью я оттрахал ее до самого насыщенного, самого эротически ошеломляющего оргазма в моей жизни, и я тоже чувствовал себя уставшим и разбитым. Никогда не спал крепче и спокойнее, с тех пор как родился.Проснувшись утром, я понял, что уже ничего не вернуть и не поделать с тем, что я взял попку Мойры прошлой ночью. Я сделал это потому, что Мойра любила меня, а я был более чем уверен, что и сам без нее не протяну и дня. С такими мыслями я быстро принял душ, оделся, и набрал Сэма, попросив, чтобы он отвез меня к офису Рэнделла в Атланту.Рэнделл ведет меня в свой офис, тихо закрывая дверь за нами. Он садится на кожаный диван, вместо официального кресла за своим столом. Я сажусь напротив и складываю руки на колени. Тело, словно тетива, напряжено от беспокойства.— Что случилось? — интересуется он. — Ты выглядишь обеспокоенно. Очень нервничаешь.— Я хочу остаться здесь... в Штатах. С Мойрой.В глазах Рэнделла мелькает понимание, пронизанное чистым счастьем, и он улыбается мне. Он сцепляет руки вместе и говорит:— Мой мальчик... это фантастические новости. Я уверен, Мойра счастлива. Я знал, что между вами двумя происходит что-то особенное.— Вообще то... Я еще не сказал ей. Сначала мне нужно разобраться с кое-какими делами.Рэнделл наклоняется вперед, его лицо становится серьезным. Он упирается локтями в колени и просто спрашивает:— Чем я могу помочь?— Мне нужна работа... способ... — я запинаюсь. Как мне сказать и не выглядеть при этом как пещерный человек? — Мне нужен какой-то способ, чтобы заботиться о Мойре. Нет... не так, потому что она может позаботиться о себе сама. Просто... нужен какой-то способ, чтобы вносить собственный вклад. Быть полезным. Мне нужна работа, и может я бы смог работать у тебя. В одном из этих магазинов... раскладывать продукты или что-то типа того.Вот.Сделано.Я попросил его о помощи, и все, что я могу сделать, посмотреть, что он сможет предложить.— Зак... у тебя есть место в Кэннонс. Ты начнешь с низов, и сам будешь подниматься вверх, так ты изучишь детальный механизм этого бизнеса. Потому что, если ты остаешься здесь и будешь работать на меня, это значит, что однажды ты будешь моей правой рукой. Но сейчас... я не хочу тебя здесь.Я моргаю от удивления, уверенный, что он немедленно отправит меня в магазин, который располагается в Молле в трех милях от моего дома. — Но... мне это нужно сейчас... способ заработать деньги.— Что тебе нужно — это образование, — серьезно и четко говорит он. — Я предлагаю тебе разрешить мне помочь с этим. Во-первых, надо окончить школу и затем поступить в колледж. Ты умен, нет причин, почему ты не можешь добиться успехов в учебе. Ты будешь немного отставать, но я найму репетитора, чтобы помочь наверстать все, что ты упустил за эти годы.— Школа? Колледж? — выдавливаю я ошеломленно. Такого никогда не происходило со мной.— Да, и как только ты закончишь обучение, я устрою тебя сюда. Я хочу, чтобы ты мог продолжить учебу и однажды получил бы степень магистра, но ты можешь совмещать — учиться и работать.Я ценю уверенность в его словах, но так не получится. У меня нет времени на это.— Я должен зарабатывать на жизнь сейчас. Я должен быть способен вносить вклад в нашу с ней жизнь сейчас, — искренне отвечаю я Рэнделлу. — Я не могу принять благотворительность.Рэнделл откидывается на спинку дивана и прикладывает палец к губам, пока обдумывает мои слова.— Как насчет того, чтобы... подрабатывать в Кэннонс, пока будешь учиться. Этого не будет достаточно, чтобы оплатить учебники и репетитора, но если ты мне позволишь платить за это, подработка поможет вносить вклад в ваш с Мойрой дом и бюджет. Я так думаю, ты останешься с ней?— Такой мой план. Значит, я должен ходить в школу где-то поблизости от ее дома.— Поверь мне... я пожертвовал достаточно денег Нортвестерну, когда нанимал Мойру, поэтому гарантирую, что у тебя будет место там, пока твои оценки будут хорошими.Хорошие оценки? О, черт. Я могу это сделать? Я могу за это взяться и пойти в колледж?Черт возьми, да, я могу, гремит у меня голове, потому что я сделаю все, чтобы остаться с Мойрой.— Я принимаю предложение, — отвечаю я Рэнделлу и улыбаюсь. — И я верну тебе каждый цент, который ты в меня вложишь.Рэнделл усмехается и встает с дивана.— Необязательно. Я делаю вложение в будущее Кэннонс. Но я с удовольствием приму рукопожатие в знак заключения сделки.Я встаю с кресла, и мы пожимаем друг другу руки. В порыве радости, я шагаю ближе и обнимаю его за плечи, притягивая его в объятия.— Спасибо, Рэнделл. Это много для меня значит.Когда я отстраняюсь, его глаза блестят от эмоций, и он откашливается, прочищая горло.— Да, хорошо... мне приятно, на самом деле, и могу я, наконец, сказать: Зак, добро пожаловать домой, мой мальчик.Сэм подвозит меня к дому, я практически перепрыгиваю через четыре ступеньки, ведущие к крыльцу, так спешу увидеть ту, ради которой все это. Я открываю дверь и зову Мойру.Затем вижу ее, сидящую за кухонным столом, ноутбук открыт, и телефон лежит рядом. Она поворачивается ко мне, ее лицо бледное, как полотно. Вскакивая со стула, она подходит ко мне и протягивает руки. Я порывисто обнимаю ее и мягко пытаюсь узнать, что произошло, тошнота подкатывает к горлу.— Что случилось, милая?— Мне так жаль, Зак, — тихо отвечает она, ее глаза наполнены слезами. — Но недавно звонил отец Гоуль. Матика напали на Карайку два дня назад. Отец Гоуль сразу же отправился в город у реки, откуда позвонил мне.— Парайла? — спрашиваю я грубо, глотка будто наполнена песком, сердце бешено стучит.— Ранен. Его подстрелили стрелой. Но отец Гоуль думает, что с ним все будет в порядке. Она попала в его плечо, и рана выглядит хорошо.— А остальные? — шепчу еле слышно.Мойра опускает глаза и медлит с ответом.— Мойра — кричу я. — Бл*ть, ответь же мне! Что с остальными?— Несколько человек мертвы... Я точно не знаю, кто. Детей забрали. Деревню сожгли дотла.Я откидываю голову назад, потому что у меня ощущение, будто шея больше не может держаться прямо. Я кричу, словно раненое животное от боли:— БЛ*ДЬ!Мойра крепко обхватывает меня руками, сжимая в объятьях... придвигается ко мне настолько близко, насколько это возможно.— Мне так жаль, Зак. Так жаль.Мои руки опустились, я не способен принять ее слова и ласку в утешение. Ярость пронзительно проносится по моей крови ... в душе бушует злость на Парайлу, заставившего уехать, злость на Рэнделла, настоявшего на моем приезде, и горечь к Мойре, увлекшей меня остаться здесь, подальше от моего дома, где я нужен как никогда.Я отталкиваю Мойру и направляюсь в спальню. Открывая шкаф, осматриваю там полки, затем вытаскиваю рюкзак и бросаю его на кровать. Быстро нахожу брюки и футболки, которые купила мне Мойра, чтобы носить в Амазонке, также несколько пар носков и походные ботинки. Запихиваю все это в рюкзак, затем открываю верхний ящик комода и достаю паспорт.Боковым зрением замечаю Мойру, входящую в комнату. Я поворачиваюсь к ней и яростно кричу:— Мне нужно, чтобы ты доставила меня обратно в Карайку. Доставь так близко, как сможешь, дальше я дойду сам. Мне нужен один из обезвоженных наборов еды и таблетки для очищения воды. Как ты думаешь, что еще?— Зак... не надо торопиться. Рейд окончен, и с Парайлой все будет хорошо. Если ты подождешь, то я...— Просто, бл*дь, сделай это, — слова вырываются из моего рта, кулаки сжимаются от ярости. — Это наименьшее, что ты можешь сделать для меня.Лицо Мойры бледнеет, и слезы наполняют глаза. Будто стрела пронзает мое сердце, так ужасно я себя чувствую из-за всех обидных слов, что говорю ей.Но я не могу вернуть их обратно, потому что противная горечь и досада не дают вырваться словам нежности и заверениям, что все будет хорошо.Как я мог быть настолько тупым, чтобы уехать? Какой тип эгоизма жил во мне, заставивший покинуть людей, которые больше всего нуждались во мне? Парайла мог умереть. Другие погибли из-за моей беспечности, когда я думаю об этом, то задыхаюсь от этих мыслей.Но важнее то, как я мог позволить этому миру увлечь меня... ради своего удовольствия и легкомыслия? Отвернуться от своего народа, потому что влюбился в какую-то киску.Мое сердце сжимается, когда я думаю о Мойре, глубоко в душе зная, что эти мысли несправедливы по отношению к ней. Но вина и стыд давят на меня так сильно, что я могу бросить свою любовь и желание к ней. Больше нет нас... теперь, когда я наполнен яростью, мучительной болью, которую лишь можно утолить жаждой мести.— Зак, — тихо обращается ко мне Мойра. — Ты можешь подождать хотя бы минуту... давай поговорим об этом?Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.— Не о чем говорить. Я возвращаюсь, и если ты мне не поможешь, я попрошу Рэнделла. Он поможет.Мойра понимающе кивает и разворачивается, направляясь к двери спальни.— Конечно, я сделаю все возможное. Я поеду с тобой.— Нет, — ледяным голосом отвечаю я. — Я не хочу, чтобы ты ехала.В этом нет смысла.Она ничего не сможет сделать, и ее жизнь будет в опасности, потому что я более чем уверен, готов рвать волосы на себе от отчаяния, что племя уже готовит план возмездия.Лицо Мойры становится грустным, и плечи опускаются. Смирение появляется на ее лице, и она смахивает слезы.— Хорошо, — тихо отвечает она. — Я помогу тебе. Ты должен позвонить Рэнделлу и попрощаться с ним.Да, это хорошая идея.Я не могу поверить, что всего лишь час назад, я сидел в его офисе и строил грандиозные планы на будущее. Сейчас я звоню ему, сказать, что все планы отменяются, и я буду жить своей жизнью.Я немного теряю контроль, потому что погрузился в происходящее. По факту, путешествие до Карайки займет три дня, поэтому я решаю прекратить накручивать себя. Мойра сделает так, чтобы я сел на ближайший самолет до Джорджтауна, Гайана, а затем оттуда двумя чартерными самолетами доберусь до реки Амазонки в Бразилии. Там подумаю, как раздобыть каноэ, чтобы добраться до деревни, но я не волнуюсь об этом. Я украду его, если придется.В целом, она сможет сократить мое путешествие на день, если переправит меня через Гайану, за что я буду ей очень благодарен. В любом случае, я даже не могу подобрать слов, чтобы поблагодарить ее за все усилия, потому что я боюсь заговорить с ней. Я боюсь всего, что она может мне сказать, чтобы изменить мое решение. И пока боль от произошедшего с моим племенем рвет мне душу на части, сверху каменными пластами добавляется боль от того, что приходится покидать Мойру.Я вынужден оставить новые надежды и мечты, которые бурлили от волнения этим утром.Все ушло... превратилось в пепел из-за ужасных обстоятельств.Мойра настояла на том, чтобы подвезти меня в аэропорт. В машине между нами висит тяжелая недосказанность, мерзкая тишина заполняет салон. Она так сильно сжимает руль, что костяшки на ее пальцах белеют, прикусывает нижнюю губу, скорее всего, чтобы не сказать ничего лишнего. Я так отчаянно хочу протянуть руку и коснуться ее, запутаться в ее волосах, провести пальцами по лицу... и сказать, что все будет хорошо.Но этого не будет.Ни для одного из нас.Поворот на аэропорт маячит впереди, Мойра включает поворотник, чтобы свернуть. Мою грудь сжимает от тревоги и неправильности всего этого, но я отодвигаю это подальше. Я должен быть сильным... ради своего народа. Ради Парайлы.И я надеюсь, что и Мойра будет сильной, чтобы пережить все это.Она подъезжает к нужному терминалу, лавирует сквозь трафик, пока не находит место, чтобы припарковаться.Мы оба выходим из машины, и я жду, пока Мойра обойдет ее, затем она протягивает мне билеты, которые распечатала дома, и конверт.— Здесь немного наличных, — говорит она.— Это не поможет мне, — отвечаю я, пытаясь вернуть конверт ей. — Я обменяю что-нибудь, чтобы раздобыть каноэ.Она качает головой, ее глаза затуманены от слез.— Это не для каноэ. Когда ты приземлишься возле реки, найди кого-нибудь, чтобы купить несколько винтовок. Потрать некоторое время, чтобы научиться пользоваться ими, прежде чем идти дальше.Я моргаю от удивления.— Винтовки?— Ты ведь собираешься на Матика? — прямо спрашивает она.— Ты ведь знаешь.— Поэтому я хочу, чтобы у вас было преимущество. Используйте современные технологии.Мой пульс учащается.— Ты хочешь, чтобы я купил винтовки?Слезы наполняют глаза Мойры, и она кивает.— Я хочу, чтобы ты был в безопасности, Зак. Я не хочу, чтобы тебя убили. Винтовки помогут.Я сжимаю конверт, и мои руки скользят по ее рукам, притягивая к себе. В последний раз я наклоняюсь, вдыхаю сладкий аромат ее волос, и чувствую ее дыхание. Прижимаюсь щекой к ее макушке, наслаждаюсь ее прикосновениями... ее любовью... ее печалью.Я заберу эту горечь с собой в могилу, неважно произойдет ли это во время похода на Матику или годы спустя, когда я, возможно, буду умирать, и мое разбитое сердце будет взывать к моей совести.— Ты не вернешься? — тихо бормочет она.— Нет — отвечаю я. — Не вернусь.Мойра поднимается на носочки и мягко касается моих губ.— Тогда езжай с моей любовью и знай, что я никогда не буду сожалеть о моментах, проведенных с тобой. Ты всегда будешь в моем сердце, Зак.Агония пронзает меня, когда я отхожу от Мойры. Она смотрит на меня своими неземными зелеными глазами, зелеными как Амазонка, и слезы стекают по ее щекам. Живот и сердце скручивает от нестерпимой боли .В последний раз я касаюсь ее щеки, скользя по ней пальцами.— Прощай, Мойра.Отворачиваясь от меня, она идет на выход к машине. Она не оборачивается, я смотрю, как мой огонек заводит машину и уезжает.Уезжает от меня навсегда. Покидает меня.Глубоко вздохнув, я поднимаю голову к солнцу и ощущаю жару этого города в последний раз. Затем я разворачиваюсь и иду к аэропорту, откуда могу вернуться в свою настоящую жизнь.Глава 28МойраЯ в отчаянии закрываю и толкаю свой ноутбук, пытаясь откинуть его как можно дальше. Он не дал мне ответы, которые я хочу получить.Я отправила электронное письмо отцу Гоулю две недели назад, отчаянно надеясь, что он увидит его. Я схожу с ума, волнуясь за Зака, гадая, добрался ли он до Карайки.Уверена, что он добрался. Он самый уверенный и способный мужчина, которого я когда-либо знала. Он дома в джунглях, и у него нет причин возвращаться.Нет, я волнуюсь о том, что произойдет после его возвращения. Напали ли уже карайканцы на матика? Жив ли Зак?Последние две недели я едва могла есть из-за плохого предчувствия. Я спала, может, несколько часов за ночь, но постоянно ворочалась и просыпалась.Я настолько подавлена, что едва могу жить. Я так сильно скучаю по Заку. Иногда думаю, что будет лучше, если я иссохну и умру, тогда, наконец, эти страдания закончатся.Заставив себя подняться со стула, я подхожу к холодильнику. Открываю его и рассеянно смотрю внутрь, понимая, что он пуст. Закрываю его со вздохом и иду в гостиную, желая отвлечься каким-нибудь фильмом.Слышу стук в дверь и вздрагиваю от удивления. Никто не знает, что я вернулась в Эванстон. Я предполагаю, что это какие-то попрошайки, поэтому игнорирую стук. Он продолжается, но я иду к дивану и беру пульт от телевизора.Телефон в кармане оживает и его монотонное жужжание отвлекает меня, я достаю айфон и вижу сообщение от Лизы.«Открой чертову дверь».Какого хрена?Я поднимаюсь с дивана и бегу открывать дверь. Лиза стоит здесь, держит чемодан и хитро улыбается.— Привет, сестренка.Я отхожу назад, моргаю от удивления, пока она входит и ставит чемодан на пол. Как только я закрываю дверь, я спрашиваю:— Что ты здесь делаешь?— Ну... у меня есть младшая сестра, которая игнорирует мои звонки, сообщения и электронные письма две гребаных недели, поэтому я волнуюсь за нее.— Откуда ты вообще узнала, что я здесь, — спрашиваю я, удивляясь, что она стоит в моей гостиной.— Потому что я позвонила Рэнделлу, и он рассказал мне, что произошло. Как ты могла, Мойра? Как ты могла пережить все это и не рассказать мне? Даже не дала помочь тебе?Ее голос пронизан осуждением, но в большей степени это все же сочувствие. Моя нижняя губа дрожит. Затем она обнимает меня, и я тону в ее спасительных объятиях.Я начинаю громко рыдать на ее плече, она гладит меня по спине и говорит успокаивающие слова.— Отпусти, дорогая, — успокаивает она. — Отпусти все.И я смогла отпустить свое горе... впервые с тех пор, как Зак оставил меня, я отдала каждый кусочек боли и одиночества, прорыдала на ее плече, залив ее слезами.Когда я, наконец, могу взять себя в руки, глубоко вздыхаю и отодвигаюсь от нее. Она оценивающе смотрит на меня.— Боже, ты ходячая катастрофа.Я несколько мгновений смотрю на нее, и мы обе взрывается от смеха. Я закрываю рот ладошкой, когда смех утихает, Лиза мягко смотрит на меня.— Вот что мы сделаем. Ты пойдешь в душ, потому что, черт возьми, девочка... ты воняешь, как груда мусора. Затем мы выберемся поужинать, и ты мне все расскажешь, хорошо?Я киваю, и несколько слезинок стекают по моим щекам.— Я рада, что ты здесь.— Я всегда с тобой, — говорит она мне и толкает в ванную.***— Я не знаю, что с Заком, и это убивает меня, — говорю я Лизе и беру кусочек курицы с овощным соусом из тарелки. Еда не привлекает внимания, но я выпила два бокала вина, прежде чем принесли наши заказы, и моя голова приятно шумит.— Конечно, это волнует тебя, — улыбается она. — Но ты также осталась с разбитым сердцем, потому что он ушел. У тебя полная тарелка, детка. Давай поедим.Я киваю, накалываю кусок курицы на вилку и отправляю ее в рот. О, черт... она восхитительна. Я прожевываю, глотаю, накалываю еще один кусочек курицы и взмахиваю вилкой в ее сторону.— Он уехал так неожиданно... ничего мне не сказал, кроме того, что не вернется.Страдания наполняют меня, и я роняю вилку, она громко стукается о мою тарелку.— Как ты думаешь, сколько еще тебя будет отягощать это мучение, потому что откровенно говоря... это немного раздражает.— Прости? — отодвигаюсь я назад, и злость начинает наполнять меня.— Ну же, Мойра. Ты не тот человек, который будет сидеть и жалеть себя. Твой мужчина оставил тебя... да, это хреново. Он может быть в опасности, глупо из-за этого волноваться. Я поняла. Моя сестренка генератор долбаных идей, а не нытик. Она никогда не сидит и не ждет у моря погоды.— И что ты думаешь, я должна делать? — со злостью бросаю я. — Я не могу просто взять и позвонить ему на телефон.— Да ладно, Шерлок? Ну, так оторви свой зад и выясни, что произошло.— Выяснить, что произошло? — повторяю я.— Послушай... если он мертв, тебе надо это знать. Если нет, тебе надо знать. Так что выясни это.— Ты имеешь в виду поехать в Карайку?— Почему нет? Ты долбаный антрополог. Ты уже была в Амазонке и знаешь, как туда добраться. У тебя есть ресурсы, деньги, чтобы сделать это, потому что я уверена, что Рэнделл заплатит за дорогу, и сейчас ценна каждая минута. Или ты забудешь все и вернешься к преподавательскому делу осенью?Качая головой, я тянусь за бокалом вина, мне нужно выпить.— Нет, университет уже нашел замену мне. Я начну зимой.— Здесь ничего тебя не держит, — убеждает она.— Кроме того, что Зак бросил меня. Он не хотел, чтобы я ехала с ним, хотя я предлагала. Он даже не сказал, что ему жаль... или он будет скучать... или что хотел, чтобы все было по-другому. Он едва поговорил со мной, — ворчу я, выплескивая весь гнев на Зака.— Ну же, Мойра. Подумай, что ему пришлось пережить. Он узнал, что на его дом напали и его друзья погибли. Ты знала, что он страдал от желания вернуться домой. Знаешь, глубоко в душе, он не мог ни на чем сконцентрироваться, кроме того, чтобы вернуться к своему народу. Дай ему немного отойти от горя.Ее слова жестокие, но это правда. Я была так поглощена своими собственными страданиями, что даже не задумывалась о чувствах Зака, о том, через что ему пришлось пройти, узнав эти новости. Все, о чем я могла думать, как удержать его и облегчить свою участь.— Я не знаю, — жестко отрезаю я, потому что даже мысль о том, что я могу обнаружить Зака мертвым, приводит меня в ужас, и также боюсь найти его живым и счастливым без меня. Он принял твердое решение, его последние слова были о том, что он не собирается возвращаться, и они прожгли мое сердце. — Может, мне просто стоит это отпустить.Лизы фыркает, и я смотрю на нее.— Что? Что за пассивная агрессивность? — со злостью спрашиваю я.— Я не пассивно агрессивная. Я буду просто агрессивной, как тебе? Все, что тебя тревожит сейчас, связано с тем, что ты не имеешь понятия, что происходит. Страх от незнания, самое сильное чувство на земле. Ты понятия не имеешь, жив ли Зак. Ты понятия не имеешь, может он чувствует то же самое, что и ты. Тебе нужны эти ответы, или ты никогда не успокоишься.Теперь моя очередь отвечать.— Я знаю лишь одно... мы не строили долгосрочных планов. Он приехал сюда лишь на год, поэтому так даже проще. Представь, насколько тяжелее было бы, если бы он бросил меня спустя год... после того как мои чувства стали бы глубже.Лиза смотрит на меня, и ее рот медленно открывается.— Ты не знаешь, не так ли?— Знаю что? — усмехаюсь я, чувствуя, как тепло от вина разливается по моему телу. — Что Зак, возможно, использовал меня для секса, но перспектива вернуться на кровавую войну лучше, чем остаться здесь и трахать меня, жить со мной?— О, боже, — говорит Лиза и закатывает глаза. — Хватит драматизировать. Нет... ты не знаешь, что Зак решил остаться здесь навсегда?— Что? — я практически наваливаюсь на стол. — Почему ты это говоришь?Лиза откидывается на спинку стула и скользит пальцами по краю ее бокала с вином. Она улыбается озорной улыбкой.— Ммм, это великолепно. Ты действительно не подозревала, что у Зака были чувства глубже, чем ты могла представить?Я в удивлении приподнимаю брови.— И как это подтверждает тот факт, что он бросил меня? — говорю я ехидно.— Подтверждает тот факт, что он был у Рэнделла и рассказал о своем решении остаться... здесь с тобой. Он просил у Рэнделла помощи... работу, чтобы помогать тебе с домом.— Скажи, что ты шутишь, — требую я, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. — Скажи мне, что это шутка, потому что мне не надо слышать, что у него были чувства ко мне. Мне лучше злиться на него за то, что он оставил меня.— Прости, сестра. У него с Рэнделлом был план, как он окончит школу и поступит в колледж, а потом будет работать с ним. Зак настоял на том, чтобы уже сейчас начать зарабатывать, поэтому Рэнделл собирался нанять его в магазин, чтобы он мог начать с самого низа и подняться на верхушку сам.Я шокировано открываю рот.— Откуда ты все это знаешь?— Потому что я потрудилась поговорить с Рэнделлом. Ты бы тоже знала это, если бы отвечала на телефонные звонки и письма. Он волнуется за тебя.Моя голова опускается от стыда. Это правда... Я игнорировала всех. После того, как подвезла Зака в аэропорт, вернулась домой, собрала свои вещи и уехала. Я отправила Рэнделлу короткое письмо, что я возвращаюсь в Эванстон и ключ от дома Зака был под ковриком. Он сразу же ответил мне и сказал, что нам срочно нужно поговорить, но я удалила письмо. Он отправил мне еще несколько писем, которые я удаляла не прочитав. Мне не нужна была его жалость, и я предпочла разобраться со всем сама. Также я не отвечала на все его звонки и удалила его голосовые сообщения со своего телефона, даже не прослушав.— Зак действительно сказал Рэнделлу, что хочет остаться здесь навсегда? — спрашиваю я, все еще не веря... все еще отвергая надежду, что у него были чувства глубже, чем я предполагала.— Очевидно. В то утро, когда он уехал, он приезжал в офис Рэнделла.Я вспомнила, как проснулась, и постель со стороны Зака уже была холодной. Я села на кровати, немного неуклюже, потому что мои бедра болели от того, как Зак держал мои ноги, и попка немного саднила.Но, о, Боже. Это был самый невероятный сексуальный опыт в моей жизни. Я надеялась, что и Зак получил столько же удовольствия, потому что я хотела повторить это еще раз. Он был таким диким и жестким со мной, но в тоже время, нежным и заботливым. Когда он спросил, доверяю ли я ему, и я ответила «да», его улыбка показала мне, что он дорожит моим доверием.Я понятия не имела, куда Зак отправился. Я предположила, что на прогулку... может в булочную, которую мы оба любили, взять что-нибудь к завтраку. Я сделала себе кофе, села проверить почту, и тогда все завертелось, когда отец Гоуль позвонил мне.Я уже знала, когда он сказал мне о том, что случилось с Парайлой и племенем, что, возможно, я потеряла Зака. Я знала, что никогда не смогу конкурировать с той любовью и преданностью, которую испытывал Зак к своему Народу.Узнать, что Зак решил остаться со мной — ударило меня с огромной силой. На один короткий яркий момент он открылся мне и поставил меня на первое место, выше всего, но я даже не знала об этом. Он не разбудил меня и не рассказал. Он решил все сам, сам спланировал и скрыл все от меня. Он даже не поговорил со мной, прежде чем уехать, потому что возможно... просто возможно, это бы дало мне надежду на будущее. А он, может, просто не хотел нашего будущего.Я могла только догадываться по тому, как он отстранился от меня и сказал, что не собирается возвращаться, что он в очередной раз передумал и решил, что я не так важна, как возвращение в племя.Глубоко вдохнув, я отодвигаю тарелку.— Я устала, — говорю я Лизе спокойным голосом. — Не против, если мы уйдем?— Мойра... не уходи. Давай продолжим беседу. Я знаю тебе неприятно.Я грустно улыбаюсь.— Мне больно, и я ценю твою заботу, но самое лучше сейчас, оставить все как есть. Зак сделал свой выбор, и я должна уважать его. Некоторым желаниям не суждено сбыться.— Я не верю в это. Я думаю, между вами двумя все еще что-то есть, — решительно говорит она.— Нет, на самом деле нет. Вообще... если быть честной, Зак сделал правильный выбор. Возвращение нужно было ему. Он никогда бы не смог жить сам с собой в согласии, если бы не вернулся.— Так ты не поедешь к нему? Даже не рассматриваешь этот вариант?Я качаю головой и встаю из-за стола.— Нет. В Карайке ничего нет для меня. А теперь, я иду к машине, если ты не возражаешь, то оплати счет. Мне нужно побыть одной на свежем воздухе.Я разворачиваюсь и слышу, как она бормочет вслед:— Дура.И выхожу из ресторана.Глава 29ЗакГорячий пот бежит ручьями по лицу, стекая вниз каплями по шее и груди. Здесь чертовски жарко, будто в Аду, я знаю, возможно, мне станет прохладнее, если я сниму одежду. Но будучи не совсем нормальным, которым я стал во время пребывания в Штатах, я больше наслаждаюсь защитой длинных брюк-карго, ботинками и хлопковой рубашкой, защищающих меня от солнца, насекомых и острых пальмовых корней.Поднявшись наверх, я располагаю на бамбуковой опоре сплетенную из пальмы панель, закрепляя другую на крыше бунгало Парайлы, которое я построил сам. Смотря вниз, я вижу, как Парайла лежит в своем гамаке и наблюдает за моей работой. Рану от стрелы прикрывает небольшая марлевая повязка, одна худая сухая нога вытянута на гамаке, вторая опущена до земли, чтобы он мог раскачиваться.— Хорошая работа... ты не потерял ни одного навыка, пока был там, — комментирует он.Я улыбаюсь ему и отвечаю на беглом португальском:— Меня не так уж и долго не было.— Не так долго, как я надеялся, — бормочет Парайла, но я делаю вид, будто не слышу его. Он был шокирован, когда я пришел в сожженное племя, сбросил свой рюкзак и мачете. Я купил оружие на те деньги, которые мне дала Мойра, намереваясь использовать его, когда мы пойдем на племя Матика. Я подошел прямо к Парайле, который лежал на земле. Он не обрадовался моему возвращению, и это поразило меня.— C'ordero, что ты здесь делаешь?! — спросил Парайла и схватил меня за протянутую руку, когда я упал на колени рядом с ним.— Я вернулся, — все, что я ему сказал, аккуратно отрывая повязку на плече, чтобы взглянуть на рану. Она была чистой, я не чувствовал запаха инфекции, поэтому снова закрыл ее и посмотрел ему в глаза.— Как ты?— Бывало и лучше, — пробормотал он. — И Самаира была очень заботлива со мной. Но я жив.— Мне не нужно было уезжать, — печально проговорил я. — Этого бы никогда не произошло. Мне так жаль.Парайла шокировал меня, когда ткнул в мою грудь пальцем и сказал:— Глупый, гордый мальчик... это бы произошло, будь ты здесь или нет. Единственное, что успокаивало меня, это мысли о том, что ты далеко отсюда и будешь жив.— Ты хотел, чтобы я прятался как женщина? — зарычал я на него, полностью застигнутый врасплох из-за его гнева на мое возвращение. Я ожидал встречи с распахнутыми объятиями, теплыми словами от своего приемного отца, а в итоге вот что получил.Взгляд Парайлы немного смягчился, и он притянул меня к себе.— Никто не считает тебя женщиной, Закариас. Ты доказал себе в который раз, что ты сильный член этого племени. Но я хотел большего для тебя... больше, чем этот образ жизни. Я был бы счастлив знать, что ты использовал шанс, который дали тебе.Часть моей злости растаяла от его слов, потому что, как и любой отец, он хотел лучшего для меня. Не это я считал лучшим вариантом, я думал лучший — вернуться сюда.Вроде бы. Или нет?Мое сердце обливалось кровью, разбивалось на кусочки, когда я думал о единственной женщине, которая была для меня дорога и важна. С того момента, как Мойра оставила меня у аэропорта. Как минимум пять раз перед тем, как я сел на самолет, я почти позвонил ей, чтобы попросить забрать меня, но в конечном итоге, моя совесть заставила меня вернуться в племя, хотя мое сердце требовало вернуться к Мойре.Это была жестокая битва, и мое сердце проиграло.Деревня была уничтожена. Каждый дом был сожжен до основания. Некоторые мужчины были ранены, защищая деревню, и четверо мертвы, двое из которых были старейшинами. Пятеро детей... трое мальчиков и двух старших девочек... увели в джунгли, их матери обезумели от горя.Очевидно, я приехал вовремя, так как племя собирало уцелевшие вещи и готовилось перейти на несколько миль вниз по течению реки Жутаи.Я был удивлен, конечно, потому что я думал, они будут готовиться к нападению, и я пришел подготовиться к бою. Но Парайла сообщил мне, что уцелевшие старейшины и некоторые молодые представители племени хотели обсудить мирное урегулирование с Матика. Они были больше по численности и сильнее нас, и они боялись, что продолжение военных действий приведет племя к вымиранию. Отец Гоуль, который, как я заметил, помогал справиться с голодом, переправляя некоторые крупы и семена, по-видимому, был в эпицентре этой затеи с миром, так как у него были хорошие отношения с этим племенем.Идея потрясла меня, я горел неуемной потребностью отомстить тем, кто осмелился напасть на мой народ.В конце концов, у меня не было выбора, кроме того, чтобы пойти вместе с племенем и спуститься вниз по реке. После того, как мы собрали все для кочевки, пошли как целое племя через джунгли, прорубая наш путь к новому дому. Три дня мы срезали заросли и расчищали место. Мы выжгли корни растений и деревьев, чтобы обустроить новый дом, спилили бамбук и пальмы для наших новых домов.Еды некоторое время будет не хватать, пока мы не сможем вырастить новый урожай овощей, но наше племя уже много раз меняло место стоянки, поэтому нужно переждать этот период.Моим первым поручением было построить новый дом для Парайлы, чтобы у него было укрытие. Двое из соплеменников помогали мне с постройкой, но затем я сказал им заняться своими собственными домами, пока раскладывал крышу из пальмовых ветвей.— Ты все еще злишься на то, что мы решили не нападать на Матика? — спрашивает Парайла с усмешкой в голосе.— Это решение еще не принято окончательно, — отметил я.— Отец Гоуль может вернуться и сказать, что Матика не приняли условия. Тогда будет война.Парайла усмехнулся.— Упрямый, как всегда. Но этот старик (прим. так себя называет Парайла в третьем лице) хочет мира. Он хочет вернуть наших детей, и жить дальше без всех этих забот.Кровь застыла от стыда после его слов. Потому что Парайла имеет право желать то, что он хочет. Это было лишь мое слепое желание мести, которое переполняло меня и заставляло спорить с ним на каждом шагу. Заключение перемирия — странная идея. Конечно, я видел это в современном мире, но я сумел понять достаточно, что это практически недостижимо в любом обществе. Люди все также сражаются и убивают друг друга, ссорятся из-за земель, прав и денег. И наше сообщество не отличалось, поэтому я не отказывался от своей потребности, сделать все правильно.— Вижу, Тукаба ищет тебя, — говорит Парайла со смешинками в голосе.Я смотрю на женщину, сидящую возле общего костра, где пекут лепешки из маниоки для обеда. Она и в правду смотрит на меня, минуту смотрю на нее, и она отводит взгляд в подчинении.— Не заинтересован, — отвечаю я Парайле и поднимаю другую пальмовую панель на крышу, и начинаю привязывать ее к балке. — Я должен работать.Парайла лукаво смотрит на меня и начинает громко смеяться.— Что смешного? — ворчу я.— Ты смешной, — отвечает он сквозь смех. — Закариас, которого я знал, не беспокоился, закончена ли работа или нет. Он бы поставил Тукабу на колени в грязь и показал бы свое могущество...— Достаточно, старик. — рычу я. — Когда ты стал таким развязным?Парайла продолжал смеяться и медленно раскачиваться в своем гамаке.— Ох, Закариас, — говорит он, забавляясь. — Ты не принадлежишь этому месту.Я поворачиваю к нему голову и хмурюсь.— Почему ты это говоришь?— Потому что твое сердце находится в другом месте, — отвечает он.Я усмехнулся над ним и прикрепил еще одну панель на место. Вытерев пот со лба рукавом рубашки, я отхожу от дома и направляюсь к тыкве, наполненной водой, чтобы утолить жажду. Оглядываясь в сторону Парайлы, который с весельем в глазах смотрит на меня, я говорю:— Мое сердце там, где оно должно быть, отец. Прекрати видеть то, чего нет.Отвернувшись от Парайлы, я беру свой мачете и направляюсь в джунгли нарубить еще пальмовых ветвей. Мне нужно скрыться от его пристального проницательного взгляда и мудрых слов. Я, может, и отрицаю то, что он видит во мне, но правда в том, что мое сердце там, где Мойра. Когда меня отделял всего день от возвращения в племя, я понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.Нет, не потому что вернулся в деревню... я должен был это сделать. Я должен был вернуться, чтобы убедиться, что с Парайлой все в порядке, и я должен был помочь племени отомстить за нападение и грабеж. Нет, моя ошибка была в том, что я не рассказал Мойре о своих чувствах. Моей ошибкой было то, что я сказал, что больше не вернусь. Ошибка в том, что оборвал все ниточки с единственным человеком в этом мире, который меня больше всего заботил. Я потратил много времени, и сейчас находился в такой ситуации, из которой не видел выхода. Я даже не был уверен, возможно ли, как-то ее исправить, потому что я думаю о том, с какой легкостью Мойра восприняла мои слова о том, что все кончено. Она отвернулась от меня и, хотя слезы печали катились по ее щекам, я видел, как она решительно уходила. Она даже не обернулась на прощанье.Все было кончено, без сомнения. Мне нужно отпустить это и найти способ, как закалить свое сердце. Сейчас это была моя жизнь, и я должен жить без нее.Отец Гоуль вернулся в нашу деревню три дня спустя, и к нашему удивлению, он привел пятерых детей. Они побежали к своим матерям, все прослезились от радости, включая и меня. Сверх этого, он передал предложение о перемирии от Матика, которое включало семена, муку и такие вещи как одеяла и пластиковые брезенты. У Матика были хорошо развиты торговые отношения с другими племенами и речными торговцами. Они были более развитыми, чем мы, когда дело дошло до использования этих предметов для облегчения их жизни.Все были поражены, с какой легкостью Матика пошли на мирное урегулирование. Хотя это стоило определенной цены. В обмен, мы должны были согласиться не нападать на них, и закрепить мир браком между племенами. Это помогло бы закрепить постоянные отношения и позволить увеличить численность обоих племен. Пока они находились в мире с нами, Матика все еще продолжали воевать с другими племенами, и вдобавок, мы должны были стать их союзниками.Я был зол из-за этих условий, по-прежнему жаждал мести, но старейшины и большинство соплеменников согласились, что так будет лучше всего.Пир продолжается, полная луна низко висит над деревней, звезды отражаются на бархатном темном покрывале неба. Большинство из домов закончены, мы прекрасно расположились. Я продолжаю все еще носить одежду, которую привез с собой. Многие соплеменники поддразнивают меня за это, но в хорошем смысле.Я думаю, она заставляет меня чувствовать себя ближе к Мойре, зная, что она когда-то купила ее для меня, к тому же это часть культуры, к которой я когда-то был причастен и в которую мог прочно влиться. Так же как я пытался сохранить свои старые привычки, когда был в штатах, так и тут, я использую новоприобретенные навыки.Краем глаза я замечаю движение, и оно привлекает мое внимание, Тукаба подходит ко мне, ее глаза опущены. Она протягивает мне банановый лист, наполненный мясом и фруктами.Я забираю его и говорю:— Спасибо.Она разворачивается, но затем вновь оборачивается ко мне, ее глаза все также опущены и она спрашивает:— Тебе что-нибудь еще нужно?— Нет, спасибо, — отвечаю ей с мягкой улыбкой. — Мне хватит. Ты должна сама что-нибудь поесть.Опустившись на колени передо мной, она смотрит прямо мне в глаза, это что-то новое, и говорит:— Ты не прикасался ко мне с тех пор как вернулся. Я доступна для твоих нужд.К моему удивлению, Тукаба разворачивается ко мне попкой и начинает опускаться щекой к земле.Ее тело все так же красиво для меня, темно-карамельная блестящая кожа, черные волосы ниспадают на ее лицо. Ее киска открыта для меня, я даже вижу, как сквозь лобковые волосы блестит ее желание в лунном свете. Но мой член даже и не дернулся. Предательское тело.Потому что он принадлежит чертовой Мойре.— Прости, Тукаба, — говорю я ей. — Пожалуйста, встань.Она сразу же вскакивает на ноги и поворачивается ко мне.— Я не понимаю. Раньше ты всегда хотел меня.— Я знаю, — тихо я отвечаю. — Но я изменился с тех пор как ушел. Теперь я хочу другого.Думаю, в большинстве случаев, многие могут посчитать эти слова грубостью, но в нашем обществе это не так. Тукаба не знала ничего другого, кроме как быть лишь средством для моего освобождения, так как наши устои не предусматривают ухаживания и соблазнения. Женщины здесь существуют только для того, чтобы их брали. Это их работа, если мужчина хотел взять женщину в жены, он брал ее. Если нет, она была счастлива удовлетворять остальных соплеменников.Это было очень просто.Намного проще, чем то, что я оставил позади с Мойрой. Это было невероятно сложно, запутывало и подавляло. И я жутко скучал по этим ощущениям.Тукаба понимающе улыбается мне и уходит. Я несколько мгновений смотрю на нее, затем опускаю взгляд на еду в руках. Беру кусочек жареного дикого кабана, закидываю его в рот и задумчиво его жую. Я обвожу взглядом деревню и вижу, что все счастливы. Счастливы вернуть своих сыновей и дочерей, и счастливы от того, что больше не потеряют людей от набегов Матика. Они довольны, и я ясно осознаю, что я также доволен.Я доволен настолько, насколько это возможно, потому что в моем сердце все еще брешь, которая может быть заполнена лишь одной женщиной.— Заметил, ты опять отверг Тукабу, — говорит Парайла, присаживаясь на землю рядом со мной.Я игнорирую его замечание и киваю на его плечо.— Как твое плечо?— Болит, но я потерплю. Этот старик пережил многое.Мы сидим молча и слушаем пение женщин. Я пододвигаю ему банановый лист, полный еды, и Парайла берет несколько кусочков фруктов и жует их.— Когда ты собираешься обратно? — спрашивает он, в его словах мудрость и уверенность.Удивленный, я поворачиваюсь к нему, а он просто понимающе смотрит на меня. Улыбка Парайлы полна счастья и понимания.— Как можно скорее, — отвечаю я, даже не задумываясь о том, что я уже решил про себя, что вернусь к Мойре, пока он не спросил. Кажется, будто Парайла на один шаг впереди меня.— Ну, расскажи мне о ней, — продолжает он.— Почему ты думаешь, что это женщина? — ехидно спрашиваю яПарайла фыркает и отвечает:— Потому что я знаю тебя, сынок. Я знаю тебя.Мы делим еду возле костра, и я рассказываю Парайле все о Мойре. Я рассказываю ему все причины, почему я должен следовать зову своего сердца, рассказываю, как сильно буду скучать по нему и моей семье здесь. Мы долго разговариваем, потому что это наша последняя ночь вместе.Я ухожу утром... возвращаюсь к цивилизации. К Мойре.