Сладкое искушение

Pov. Лиса
Через девять лет после свадьбы.

Чонгук  вернулся домой во второй половине дня. Он забронировал столик в нашем любимом ресторане на нашу девятую годовщину свадьбы, в маленьком заведении, где подавали деревенскую французскую еду. Мия согласилась присмотреть за Сарой и Бао. Хотя это была скорее ночевка, учитывая, что им было девять и почти двенадцать лет. Они больше не нуждались в круглосуточном наблюдении, даже если чаще всего ничего хорошего от них не было.
Мы только что покончили с восхитительным печеночным паштетом с теплой булочкой и двумя бокалами Вионье, моего любимого белого вина, когда я собралась с духом.
— Ты все еще больше не хочешь детей?
Я хотела спросить об этом спокойным, тихим голосом, но вместо этого быстро выпалила.
Чонгук медленно опустил бокал, нахмурив брови.
— Ты...?
Я посмотрела на него и подняла свой почти пустой бокал.
— Серьезно? Думаешь, я бы выпила два бокала вина, если бы была беременна?
Он усмехнулся.
— Я как-то об этом не подумал.
— Мужчины, — пробормотала я, но не смогла сдержать улыбки. — Ну, что скажешь?
Я странно нервничала из-за этого. Мы с Чоном говорили почти обо всем, кроме тех деловых отношений, которые он считал слишком жестокими для меня, и тайны о Саре и Бао, которую я все еще хранила в самом глубоком уголке своего сердца.
Чонгук положил свою руку на мою.
— Ты хочешь еще одного ребенка?
Ещё одного ребенка. Не ребёнка, не твоего собственного ребёнка. Мы проделали такой долгий путь, и теперь не было никаких сомнений, что Сара и Бао тоже мои дети.
— Мне кажется, что наша семья еще не закончена. Я снова хочу ребенка, чтобы его обнимать.
— А еще они плачут, какают, их тошнит и как только они перестают это делать, то закатывают самые страшные истерики. Ты действительно этого хочешь?
Я ухмыльнулась.
— Да.
Чонгук покачал головой, будто я была неразумна, но по нежному взгляду его глаз я поняла, что поймала его.
— Иии?
— Если хочешь еще одного ребенка, ты его получишь.
— Но что насчет тебя? Я не хочу, чтобы ты сделал мне ребенка только для одолжения.
Чонгук склонился над столом.
— Поверь мне, сделать тебе ребенка это не моя работа.
Я легонько шлепнула его по руке, и он продолжил еще более низким голосом:
— Мне бы очень хотелось иметь от тебя ребенка.
— Мы можем начать прямо сегодня, — прошептала я и провела своим высоким каблуком по его штанине, многозначительно улыбаясь. В своем облегающем костюме он выглядел неотразимо.
Один уголок его рта приподнялся.
— Уверена, что хочешь пропустить утку в апельсиновом соусе и блинчики с апельсиновым вареньем и ликером?
Я прижала каблук к его промежности, отчего у него в горле образовалось низкое шипение.
— Ладно, сначала еда, потом секс.
Он покачал головой, но ничего не смог сказать, потому что официант уже направлялся к нам с нашим главным блюдом.

* * * *
Рождество мы провели в нашем пляжном домике, как и два предыдущих года. Несмотря на холод, мы любили прогуливаться по пляжу. Для мужа это был способ на пару дней отвлечься от груза своих обязанностей. Когда он был дома, кто-то всегда чего-то от него хотел. Вот в чем состояла проблема, если ты был младшим боссом. Папа всегда поручал ему большую часть работы. Чонгук предпочитал все контролировать.
Сара и Бао украшали рождественскую елку, а я готовила рождественский ужин для всей семьи. Лулу зависла рядом со мной, надеясь, что кусочек бекона упадет на пол. Это стало традицией, когда сестры Чонгука и их семьи, а также его родители приходили к нам, празднуя это событие. Мои родители не хотели ездить зимой на большие расстояния, поэтому мы всегда навещали их  после Рождества.
У меня был особенный рождественский подарок для Чонгука, который я подарю ему, как только мы останемся одни. Подарочная коробка, наполненная милой одежкой со словами «Привет, папа», затычками для ушей  и средством для чистки ковров в шутку за тот единственный раз, когда Сара сорвала свой подгузник и помочилась на ковер в нашей гостиной после того, как съела красную свеклу. Это был незабываемый момент, когда ковер не выжил. Очевидно, свеклу было труднее очистить, чем кровь.
Я не могла дождаться его реакции.
Когда я не пила вино во время ужина, Мия бросила на меня понимающий взгляд, и Чонгук тоже, казалось, быстро сообразил, что к чему. Но больше всего меня беспокоило нетерпеливое выражение лица его отца. Он сдержал свое обещание и больше не упоминал о тесте на отцовство, но его молчание не означало, что это не было у него в голове. За последние несколько месяцев его здоровье резко ухудшилось. Ему необходима была инвалидная коляска, и он сильно похудел. Получение наследника, который был бы его кровным родственником, возможно, было бы одной из последних вещей, которые он хотел бы совершить в своей жизни.
Конец Pov. Лиса.

Pov. Чонгук.
Еще до того, как Лиса сделала мне подарок, я знал, что она беременна, и не только потому, что она не пила вино. В последние две недели она вела себя совсем по-другому. Небольшие изменения. Время от времени она прикасалась к своим грудям, будто они болели. Утром она тоже чувствовала себя не очень хорошо. Я никогда не спрашивал, потому что хотел дать ей время смириться с этим.
Конечно, все остальные тоже подхватили это во время ужина. Лиса всегда пила бокал белого вина за едой. Прежде чем отец и мать ушли, он отвел меня в сторону. Я знал, что сейчас произойдет.
— Тебе следует подумать о том, чтобы сделать тест на отцовство прямо сейчас. Твой нерожденный ребенок этого заслуживает.
— Что это должно означать? — хрипло прошептал я.
Бао и Сара прощались со своими кузенами и были слишком далеко, чтобы что-нибудь услышать.
— Если это мальчик, то он может стать твоим истинным наследником.
— Эта дискуссия окончена.
— Я уже стар. Не знаю, сколько мне ещё осталось...
— Вот почему ты не должен разрушать наши отношения сейчас.
Отец кивнул и жестом велел матери выкатить его из дома.
Лиса с беспокойством наблюдала за мной. Я натянуто улыбнулся ей. Ей не нужно было знать об этом.
Когда позже в нашей спальне я открыл коробку от Лисы, то почувствовал себя немного ошеломлённым, хотя и знал, что там обнаружится. После смерти Гайи я был уверен, что никогда больше не стану отцом, и вот теперь я здесь.
— Я беременна, — прошептала она, когда я на несколько секунд замолчал.
Я нежно обнял ее и поцеловал в сладкий рот.
— Это было быстро, — в моем голосе звенела гордость.
Лиса закатила глаза.
— Мы так усердно тренировались все эти годы, что твои пловцы практически готовы к получению олимпийского золота.
Даже после всех этих лет сообразительность Лисы часто заставала меня врасплох.
— Иногда я просто не знаю, что с тобой делать.
Она поджала губы.
— Поцеловать меня?
Я так и сделал.
— Может, мы скажем Саре и Бао завтра?
Лиса колебалась.
— Уверена, они будут счастливы.
Они приняли Лису как свою мать. Бао почти никогда не упоминал о Гайе, а Сара вообще ничего о ней не помнила. Беспокойство промелькнуло на лице Лисы, и я понял, что она не беспокоилась о том, что наши дети не примут ребенка — до моих необдуманных слов.
— Ты колеблешься не поэтому.
— Нет, я просто подумала, что нам следует подождать еще несколько недель. Не хочу, чтобы что-то случилось, — она внимательно посмотрела мне в глаза. — Они ведь будут счастливы, правда?
— Конечно. Тогда у них появится кто-то ещё, кого можно будет мучить.
Эти двое иногда были похожи на кошек и собак, особенно теперь, когда они стали старше, а Бао старался казаться крутым.

* * * *
Мы подождали еще шесть недель, прежде чем однажды вечером за обеденным столом объявили им о своей беременности.
Какое-то мгновение они оба смотрели широко раскрытыми глазами. А потом начали веселиться. Они не знали, что такое ребенок: обязанности няни и смены подгузников.
Лиса с облегчением рассмеялась.
Сара вскочила со стула и бросилась к Лисе, обхватив ее руками.
— Осторожно, — сказал я. — У твоей мамы в животе ребенок.
Сара широко раскрытыми глазами кивнула и уставилась на все еще плоский живот Лисы.
— А он меня слышит?
— Да.
Она наклонилась к животу моей жены и произнесла:
— Пожалуйста, будь маленькой сестренкой. Мальчики меня раздражают.
— Эй! Ты меня раздражаешь, — у Бао был набитый рот, и когда он заговорил, из него выпало несколько макарон.
Сара сморщила нос.
— От тебя воняет.
Бао сглотнул и громко рыгнул.
— Это воняет.
— Фууу!
— Хватит, — твердо сказал я. — Мы ужинаем.
Бао кивнул, но не сводил глаз с Сары. Сара погладила Лису по животику, словно это была волшебная лампа, и исполнила ее желание, прежде чем та вернулась на свое место. Бао показал ей свой покрытый пищей язык. Она ударила его. Я бросил взгляд на жену.
— Ты действительно хочешь еще одного такого?
— Не могу дождаться, — сказала она.
Конец Pov. Чонгук.

Pov. Лиса.
Я находилась на восьмом месяце, когда у отца моего мужа случился очередной сердечный приступ. Врачи не были уверены, что он когда-нибудь снова выпишется из больницы. Когда он попросил меня навестить его одного, меня охватил ужас.
Он лежал на больничной койке бледный и худой. Его глаза были еще более тусклыми, чем обычно, и он едва мог поднять голову в знак приветствия, когда я вошла.
— Как вы? — мягко спросила я, опускаясь на стул рядом с кроватью.
— Мне осталось совсем недолго.
Я коснулась его морщинистой руки.
— Вы этого не знаете.
Он слабо улыбнулся.
— Я умру, Лиса, и есть только одна вещь, которую мне нужно сделать, прежде чем я покину эту землю.
— Что такое?
— Я хочу, чтобы моя кровь продолжала жить и править, — он кивнул на мой живот. — Ты носишь в своем чреве истинного наследника. Бао не должно быть позволено стать младшим боссом. Это просто неправильно.
Я откинулась назад и отдернула руку. Именно поэтому я и пожалела, что мы сказали пол ребенка. Если бы это была девочка, он не был бы так одержим.
— Сделай одолжение умирающему, скажи мужу правду о детях. Ему нужно знать.
Я покачала головой.
— Я ему ничего не скажу, и вам тоже не стоит этого делать. Почему вы вообще просите меня об этом?
Он устало улыбнулся.
— Я уже старик. Мне осталось жить совсем недолго. Чонгук никогда не простит мне, если я ему расскажу. Я не могу покинуть этот мир, когда он ненавидит меня. Но если ты ему скажешь ...
— Вы не можете быть серьёзным.
— Он любит тебя, Лиса. Он бы тебя простил. Да и как он не может простить тебя?
— Даже если я ему скажу, это ничего не изменит. Он любит Бао и Сару. Он все равно хотел бы, чтобы Бао стал младшим боссом.
— Если это правда, то почему он никогда не хотел знать правду? Это укоренилось в каждом мужчине, потребность создать наследие, и его наследие растет в твоём животе. Единственное наследие Бао - это предательство и кровосмешение.
Мои глаза расширились. Яростная заботливость вскипела во мне. Я не могла поверить, что у него хватило наглости оскорбить моего ребенка в моем присутствии.
— Как вы можете такое говорить?
Мужчина с трудом принял сидячее положение.
— Потому что это правда. Разве ты не хочешь, чтобы твой сын стал младшим боссом? Разве не хочешь, чтобы он получил то положение, которого заслуживает?
Я не могла говорить. Ошеломленная, я прижала ладонь к животу, а он неправильно понял этот жест.
— Каждая мать хочет лучшего для своего ребенка, и этот ребенок в утробе твой и Чонгука. Если ты попросишь его, он лишит Бао наследства и сделает твоего сына истинным наследником.
Я медленно покачала головой.
— Он никогда этого не сделает.
— Сделает. Ради тебя. Он сделает ради тебя все, что угодно. Даже это. Он любит тебя больше всего на свете.
— Человек, которого он любит, никогда не попросит его лишить наследства своего ребенка.
— Тогда не спрашивай его. Ты можешь случайно проговориться об истине. Если люди узнают об отце Бао, они никогда не примут его в качестве младшего босса. Инцест это нечто постыдное и отвратительное.
— Бао и Сара ничего не могут поделать с тем, кто их родители.
— Лиса...
— Нет, — сказала я твердо. — Вы знаете, что я уважаю вас, но если вы даже подумаете предложить что-то подобное... — я глубоко вздохнула. — Я не стану этого делать. Сделаю вид, что вы меня даже не спрашивали, — я придвинулась ближе и снова взяла его морщинистую бледную руку. — Обещайте мне, что никому об этом не расскажите. Обещайте.
Мужчина вздохнул, его глаза сузились от сожаления.
Мой пульс участился.
— Кто? Кому вы сказали?
— Твоему отцу.