Глава 7
Утром мне позволяют поесть. И это не овсянка, сэр. Это прямо шведский стол «все включено». От Рами узнаю, что так скупо меня кормят, потому что я провинилась. Скупо – это когда бутерброд с чаем, а передо мной мясо, сыр, булочки и фрукты с медом. Из напитков слабый алкоголь, вроде разбавленного вина. Я и четверть из того, что принесли не съела бы, но раз дорога мне предстоит длинная, ем через силу.
В этот раз от помощи Рами я не отказываюсь, только прошу сильно не затягивать корсет. Во мне веса-то, небось, килограмм пятьдесят, там и утягивать нечего. Платье она на меня надевает дорожное: тяжелое и плотное.
Кстати, сияет моя фрейлина, как начищенный медный таз. И в ней считывается нега полностью удовлетворенной и любимой женщины – мой муж, видимо, нашел для нее время даже в этот нелегкий период своей жизни.
По моим покоям бегают служанки, собирая массивные чемоданы.
Рами смотрит на меня со снисхождением, как выигравший на побежденного. И это нервирует даже больше, чем тот факт, что мой муж с ней спит. И что об этом знает каждый.
– Что это за место Кеха? – спрашиваю у фрейлины.
– Старые владения его величества. Одинокий замок на Севере.
Для начала пойдет.
Когда вещи полностью собраны, мне представляют Сохи – мою служанку. Она немолода, неразговорчива и безразлична. Строгий чепец, форменное платье и небольшой саквояж в руке – просто маленький сноб. Кстати, ростом она, действительно, низкая. Жесткие кудрявые локоны точат из-под чепца, будто свидетельствуя о не менее жестком нраве.
На выходе из покоев к процессии присоединяется охрана. Во дворе стоит карета, запряженная двойкой лошадей, рядом всадники – шесть военных в форме. Один из них капитан отряда, он скупо кланяется. За нами снаряжают еще какой-то обоз – вещей везем немерено. Слышу какие-то завывания – от главного входа к нам движется зареванная Лалиса в сопровождении солдат.
Горе луковое.
Неужели мне дадут ее в довесок? И возись потом с ней.
– До особого распоряжения вы должны оставаться в замке Кеха, – оповещает нас капитан. – Прошу вас, ваше высочество, – он распахивает дверцу кареты.
Я последний раз оглядываю замок и мысленно прощаюсь, надеясь никогда больше сюда не возвращаться. Подмечаю, что принц Тэхен не удосужил меня даже парочки прощальных слов. И это хорошо, это радует. Любые его слова хуже плевка ядом.
Леди Шин в окружении служанок, уставших таскать мои чемоданы, с премилой улыбкой ждет моего отбытия. Она искренне счастлива, что Тэхен теперь полностью ее. Возможно, строит какие-то планы. Скажу так, счастливой рядом с таким мужчиной может быть только полная дура. Он в женщине равного себе человека никогда не увидит. Для него в ней – жене – функций, кроме, деторождения и ублажения, вообще, не существует. Бывает такой нарциссический тип мужчин. Это не лечится, это только в гробу потом разлагается.
«Ариведерчи», в общем.
Я свою жизнь иначе буду строить, без этого всего патриархата. Раз уж я принцесса, да еще из современности, то держитесь ребята, я вам сейчас цивилизацию покажу.
Замечаю на широком крыльце движение – принц выходит к лестнице и останавливается, уводя руки за спину. Он выглядит иначе – не генерал, а, скорее, император. Волосы убраны от лица, височные пряди собраны на затылке. Верхнее одеяние похоже на удлиненный камзол, он распахнут, на поясе отчетливо видны ножны. Выправка у Тэхена идеальная, волевая и уверенная. И смотрит он спокойно, ничуть не сомневаясь в своем решении – изгнал, и будто полегчало ему.
Мне тоже хорошо, не сомневайся.
Даже на таком расстоянии от него, и то свободнее дышится.
– Лалиса, – зову фрейлину, – садись в карету.
Эту несчастную мне хочется поскорее спрятать. Она словно скелет, который достали из одного шкафа, чтобы в другой запихнуть. Глядя на ее рыдания, можно подумать, что наше путешествие – это конец света. А мне не хочется выглядеть так, будто меня отсюда погнали, словно собаку. Хотя отчасти так и есть.
Пока Лалиса забирается в карету, я смело смотрю на Тэхена. И он смотрит в ответ. Уверена, распаляется. Его бесит, что я не выгляжу в должной мере раздавленной. Где скорбь, где ненависть? Он ожидает именно это.
А этого нет.
Отворачиваюсь, гордо распрямляя плечи. Капитан всадников подает мне руку, и я скрываюсь в темном салоне кареты. Лалиса прямо рыдает, ничком лежа на сидении. Сохи скупо сидит в углу, обхватив руками корзину с едой. На лице ни одной эмоции – просто египетский сфинкс, разве что нос на месте.
– Что ж, дамы, – говорю не совсем уверенно, – нас ждет новая жизнь.
Лалиса, наконец, затихает. Она привстает, стирая слезы, бросается к окну, едва экипаж трогается, и с надеждой смотрит сквозь стекло. Упирается в него ладонями, и я читаю по движению ее губ: «Тэхен...» Будто других мужчин вокруг нет, нужен именно этот – самый плохой. Бракованный, хоть и принц. В нем души нет. А смазливое лицо, богатство и брутальность – это ценность только для наивных девочек.
В сорок семь понимаешь, что для отношений нужен единомышленник и друг, а потом любовник. Тот, с кем хорошо – вот кто нужен. Плохо мы и одни жить можем. Принц Тэхен – мужчина, для которого женщина – расходным материал. Изгнать его из мыслей, и дело с концом.
– Как нам теперь жить? – Лалиса обреченно откидывается на спинку сидения. – От меня все отреклись. Я жива лишь потому, что согласилась поехать с вами.
– Ну, раз поехала, чего жалеть? Дело сделано, – говорю я, укладываясь поудобнее в уголке: – Я всю ночь не спала. Разбудите, когда приедем.
А мысли о муже все еще шевелились в голове и не разбегались даже от моих усилий. А еще у меня холодели руки, стоило подумать, через что пришлось пройти бывшей хозяйке моего тела. Терпеть пренебрежение – это полбеды, а вот быть принужденной к супружескому долгу – совсем другое дело.
Принцесса Рубиянсь любила когда-то другого мужчину. Сильно любила. И потеряла из-за Тэхена. Что она должна была чувствовать, когда он взял ее в жены? Отдалась бы она ему добровольно?
Морщусь. Даже думать об этом не хочется. У меня есть целый месяц – прочь хандру.
Для начала мне нужно увидеть Кеха и понять, как именно в нем обустроиться. А затем изучить местные порядки и законы. В конце концов, мне нужно узнать на каком уровне здесь медицина.
Раз такое дело, надо вертеться. Единственное, чего боюсь, что рано или поздно Тэхен явится по мою душу.
Под мерный скрип колес я медленно засыпаю. Я не железная, мне тоже бывает страшно. Этот новый мир может быть особенно враждебен к женщине, тем более, к принцессе чужого государства.
***
Мы добираемся до Кеха только ночью. Сдвигаю шторку на окошке кареты и вижу большое двухэтажное каменное строение, увитое виноградной лозой, словно в мрачной сказке.
– Боги, – стонет Лалисай, когда один из всадников открывает дверцу и протягивает руку, чтобы помочь нам спуститься на землю. – Чудовищная дыра.
Оглядевшись, я вздыхаю полной грудью – проживем. Отчаиваться рано, здесь, по меньшей мере, красивые закаты. Из треклятой дыры порой виден просвет в лучшую жизнь!
Сохи тоже выгружается из кареты. По каменному выражению лица служанки угадать ее настроение невозможно. Но убитой горем она не выглядит. Эта женщина – серый кардинал, ей-богу. И если Лалиса проста, как пять копеек, то Сохи – агент «007» под прикрытием, не иначе.
На лестнице, ведущей к дверям замка, появляется неясный силуэт. В его руках тусклый фонарь, в ногах крутятся две худые борзые. Лалиса коротко придушенно вскрикивает, будто перед нами возник призрак, а Сохи лишь утомленно вздыхает.
– Ее высочество принцесса Ким Дженни Руби Джейн, – оповещает наш капитан, предупреждая незнакомца о статусе гостьи.
– Добро пожаловать в Кеха! – раздается в ответ хриплый, грубоватый голос незнакомца.
Я с вялым энтузиазмом иду к замку.
Оказывается, встречал нас смотритель. Кеха вот уже два десятка лет необитаем, как Остров Сокровищ, поэтому ему, как самому настоящему замку с приведениями, полагался угрюмый старый привратник – господин Ёхан.
Желтоватый свет фонаря падает на морщинистое лицо мужчины со светлыми подслеповатыми глазами, и мы с Лисы шумно сглатываем – Ёхан выглядит, по меньшей мере, странно. Угловат, сероват – просто восставший покойник.
– Ваше величество, – кряхтя, неуклюже склоняется он в поклоне, а собаки начинают носиться вокруг.
– По приказу Ким Тэхена, – торжественно вещает капитан, – ее высочеству надлежит жить здесь до его нового распоряжения.
– Здесь? – обескураженно переспрашивает привратник. – В замке почти нет слуг...
– Веди, – скупо бросает капитан.
Внутри пахнет сыростью и темно, как в склепе. Наши шаги отдаются глухим эхом в пустых коридорах.
– К Кеха примыкает парк, – по-старчески сипло говорит привратник, – здесь есть небольшая часовня, конюшня, винные погреба и охотничьи угодья. Но все очень ветхое, – а потом он удивленно спрашивает: – Как же здесь жить женщинам, милорд?
– Не твоего ума дело, – сурово отдергивает его капитан. – Солдаты императорского гарнизона обеспечат ее высочеству безопасность. Кто еще живет в этом замке?
– Кухарка, милорд.
– Организуй моим людям постой и накорми. Ее высочество отведи в покои.
Я недоуменно гляжу на этого бойкого капитана – ишь, раскомандовался. Понятное дело, ему за мной приказано следить, но указывать всем и каждому, что делать, – перебор, на мой взгляд.
– Как ваше имя, простите? – спокойно спрашиваю капитана.
Он странно косится – темные глаза блестят во мраке. Ему около двадцати пяти, высок, силен, широкоплеч – все как положено. Каштановые волосы собраны в хвост – длинноволосые мужчины в Кимэлдара норма, я уже убедилась. Только бы вшивым не оказался.
– Граф Чон Чонгук, – чеканит он, а сам смотрит так, будто я издеваюсь, – к вашим услугам.
Может, мы с ним знакомы в прошлом?
Гм, надеюсь не близко. Я местных мужчин, после принца Тэхена, на дух не переношу.
– Граф Чон, прежде, чем раздавать приказы, велите своим солдатам выгрузить чемоданы.
Лицо капитана каменеет, он нехотя соглашается, но добавляет:
– Жалованье мне выплачивается из государственной казны. Я состою на службе и подчиняюсь только его величеству.
– Ну, а кормить вас будет моя кухарка, – сообщаю я.
– Ваша?
– Да, моя. Потому что жалованье ей буду платить я. И я же собираюсь определять, кому она будет готовить, а кому нет.
Тишина.
Капитан Чонгук долго переваривает услышанное. Вообще, я и без кухарки могу прожить. Но у меня еще два голодных рта на попечении: Лалиса, которая отродясь про готовку не слышала, и хмурая Сохи, которая может и слышала, но стряпню ее мне есть не хочется.
Капитан стискивает зубы, но соответствующие распоряжения солдатам отдает. А я, между тем, оглядываю замок и говорю привратнику:
– Кеха выглядит старым и... – запущенным, но это я умалчиваю и спрашиваю: – Крыша цела? Все исправно?
Господин Ёхан теряется, но отвечает:
– Давно не было ремонта.
Не удивительно. Здесь не курорт – тюрьма, скорее.
– А рабочие у вас есть? – интересуюсь. – Кузнецы, кровельщики, плотники?
– Только кузнец, – отвечает привратник. – он у нас один из лучших, при армии состоял, но был сильно ранен и списан. Живет в деревне.
– А докто... лекарь?
– Гм... – задумчиво, – повитуха есть.
Сконфуженно тру лоб.
– Не совсем то. Кто вас здесь лечит?
– Так всех лекарей в составах гарнизонов на войну увезли. Там нужнее. А у нас только травницы и повитухи остались. На рудниках есть свои лекаря, но то от гильдии, они деревенских не лечат.
Вскоре появляется кухарка – как оказалось, жена господина Ёхан. Сухонькая, старая женщина в тугом чепце и светлом переднике. Увидев нас, запричитала, а поняв, что накормить придется еще и шестерых мужчин, чуть в обморок не грохнулась.
– Сохи, а чего у нас там в корзинке? – спрашиваю я.
Служанка переводит на меня взгляд – лицо неподвижное, а зрачки двигаются. Кукла Чаки, не иначе.
– Еда, ваше высочество, – монотонно, рассеянно.
Сдается мне, Сохи мне отдали, ибо страху она наводила во дворце даже на самого царь-батюшку.
– Где у вас тут кухня? – вздыхаю обреченно.