Глава 7 Третья нога
Сунув в рот кусок булочки, Алекс начала жевать ее с таким недовольным видом, будто это была подошва ботинка.
— Черт, я не видела его уже целую неделю!
— Алекс, прошло всего пять дней, — вздохнула я. — Скорее всего он заглянет к Элиасу на выходных.
Я отхлебнула кофе и посмотрела на нее. Я уже говорила, как люблю кофе? Нет, «люблю» — это недостаточно сильное слово, у меня настоящая зависимость!
Мы сидели в квартире Алекс и завтракали. Алекс решила прогулять занятия, а у меня первая лекция была в час дня, так что мы со спокойной душой наслаждались завтраком.
— Спроси Элиаса, когда к вам придет Себастьян.
— Ты сошла с ума? — она посмотрела на меня. — Тогда он точно решит, что Себастьян мне нравится!
— А это, конечно же, не так, — сказала я, приподняв брови.
— Подумай сама, — стушевалась она, — что, если я совсем не нравлюсь Себастьяну? Тогда я буду выглядеть, как дурацкая младшая сестра, которая втрескалась в лучшего друга своего брата.
Смотрите-ка, вот правда и выплыла наружу.
— Я так и знала, что ты в него влюбишься, — сухо сказала я.
Алекс выглядела так, будто хочет придумать отговорку, но было поздно. В конце концов она сморщила носик и ответила:
— Ну и что! Может, и влюбилась.
— Вот и спроси брата, я не думаю, что он сразу побежит к Себастьяну, чтобы сообщить ему свежие новости.
— А кто его знает, — ответила Алекс, уткнувшись носом в стакан с соком. — В любом случае я понятия не имею, как Элиас отнесется к тому, что я интересуюсь Себастьяном.
— Не нужно настраиваться на худшее, — сказала я, намазывая булочку вишневым джемом, — а кроме того, — продолжила я, для убедительности указывая на Алекс ножом, — он не спрашивал у тебя разрешения, когда решил превратить мою жизнь в ад.
— Точно, — сказала Алекс, кивая и, кажется, запоминая этот аргумент на будущее. — Но тебе легко говорить, тебе-то твой мистер Любовничек каждый день шлет письма... — в ее голосе слышалась зависть.
Я заулыбалась, потому что слова Алекс попали в точку и напомнили мне о последнем письме Луки. Но моя удача на этом закончилась.
— Ты наконец попросила у него фотку?
— Как тебе сказать, — я смущенно улыбнулась, — еще нет.
— Эмили, — протянула она, отложив нож, — что ты делаешь?
— Понятия не имею, — ответила я, положив на тарелку булочку, от которой так и не откусила ни кусочка. — Все не так просто. Тем более мне как бы все равно, как он выглядит. По крайней мере, если он не совсем урод.
— Это ты так шутишь, да?
— Я не шучу! Но если он пишет письма, как мужчина моей мечты, то глупо надеяться на то, что и выглядит он так же. Так что я пытаюсь сосредоточиться на его внутреннем мире, а не на внешности. Он мне нравится, так что фото как бы и не очень нужно.
Вот именно, теперь осталось поверить в это самой...
— Эмили, ты снова не даешь себе ждать чего-то хорошего, — нахмурилась она.
— Алекс, давай будем реалистами, — сказала я. — Раз из зеркала на меня смотрит не Анжелина Джоли, то не стоит ожидать Брэда Питта.
Алекс, нахмурившись, уставилась на меня.
— У тебя не все дома, подружка, — сказала она, качая головой. — Как только такая чепуха приходит тебе в голову?
Она откинулась назад на стуле и глубоко вздохнула.
— Во-первых, если бы на тебя из зеркала смотрела Анжелина Джоли, то где-нибудь рядом находился бы десяток разноцветных детей, а во-вторых... — она заулыбалась, — забудь про Брэда Питта, Джонни Депп гораздо сексуальнее!
— Я обязательно последую твоему совету, — ответила я, сложив руки на груди. Она была права, черт возьми, Джонни Депп гораздо привлекательнее.
— Можешь не благодарить, — ответила Алекс, улыбаясь.
— А теперь скажи мне откровенно, Алекс, что происходит? Я изменилась? Почему мной вдруг заинтересовались сразу несколько парней? Больше, чем за несколько прошлых лет!
— Все просто! Ты давно созрела, — ответила мне Алекс.
Я проигнорировала ее слова и продолжила:
— Ладно, Лука меня почти не знает, а твоему брату нужен просто секс, о чем он говорил мне не один раз. Но ведь Доминик тоже мной заинтересовался! Что произошло? Я что-то пропустила? — я всплеснула руками. — Если и дальше так пойдет, я смогу наконец поверить в то, что достойна любви!
— Боже, только не это! — рассмеялась Алекс. — Тогда ты будешь в современном мире одна такая.
Мне было нечего возразить, но я была уверена, что так дальше не пойдет, поэтому переживала.
— А ты уже звонила Доминику? — спросила она.
— Нет, я все откладываю.
— А кто сказал, что ты вообще должна ему звонить?
— Я знаю, что он тебе не очень нравится, но из вежливости надо хотя бы написать ему сообщение.
— Из вежливости? — Алекс сунула в рот последний кусочек булочки. — Расслабься, дорогая.
— Я не понимаю, как ты так можешь.
Алекс стряхнула крошки с рук.
— А в чем проблема? Все очень просто: тебе от него ничего не надо, значит незачем ему звонить, — пожала она плечами.
— Все не так просто. — Я откинулась на спинку стула и продолжила: — Он все же отвез меня домой, и, наверное, будет неправильно, если я ему не позвоню.
— Подруга, он был милым, потому что ему хотелось затащить тебя в постель!
— Ты не можешь знать этого наверняка!
— Ты серьезно? — рассмеялась она. — Если я кого и вижу с первого взгляда, так это парней, которым надо только одно. И если такой нацелился на мою подругу, у которой на лбу написано, что она давно ни с кем не спала, то все и так ясно.
— Алекс! — воскликнула я в ужасе.
— Что? — она пожала плечами. — Это же правда, а правда тебе не повредит. Парни это чуют за десять километров против ветра.
У меня не укладывалось в голове, как Алекс могла такое сказать. Разве друзья нужны не для того, чтобы поддерживать в трудную минуту?
— К твоему сведению, — ответила я, — ничего такого мне не нужно, я и так чувствую себя отлично!
— Ты сама в это веришь? — спросила она и вытаращилась на меня.
— Конечно! — заявила я, не зная, куда девать глаза. Я случайно посмотрела через плечо и завопила в ужасе: — Почему ты мне не сказала, что уже столько времени?
Алекс проследила мой взгляд.
— А что такого? Половина первого, ты успеваешь.
— Успела бы, если бы села на автобус, который уехал пять минут назад.
— Ой, — сказала она, — это, конечно, вышло не очень.
Алекс попала в точку. Если я буду бежать всю дорогу, то, может, успею, но я же пообещала себе больше никогда не бегать! А кроме того, я вспотею, и у меня не будет времени переодеться перед занятиями. И это если я вообще доберусь до университета живая.
Пропустить занятие я никак не могла. Во-первых, это была важная лекция, а во-вторых, у меня не было совершенно никакого желания бегать потом за одногруппниками, чтобы выпросить хоть у кого-то конспект.
— Пускай Элиас тебя отвезет, — предложила Алекс.
— Вау, отличная идея, — фыркнула я.
— А какие у тебя варианты? Пешком ты точно не успеешь.
Что же мне делать? Вот черт!
— А он вообще дома? Почему тогда до сих пор не пришел поиграть на моих нервах?
— Я ничего ему не говорила про наш совместный завтрак, а сам он нас не заметил, — пожала она плечами.
Я уперлась взглядом в стол. Все во мне протестовало против этого, но у меня и правда не было другого выхода. Словами не передать, как я злилась. Кто-то наверху имел что-то лично против меня.
Я отодвинула стул и поднялась.
— Ну что, пойду унижаться.
Как могло так получиться, что мне пришлось обратиться за помощью именно к Элиасу?! Да еще мне придется провести с ним какое-то время. Я медленно прошла по коридору, с каждым метром теряя еще капельку самоуважения. Я постучала в его дверь, услышала: «Да», глубоко вдохнула и вошла.
Элиас сидел в кресле и читал книгу. Когда он увидел, что вошла именно я, то поспешно сунул ее за спину. На нем были надеты только брюки, и те не были застегнуты, будто он встал совсем недавно и еще толком не оделся. У него была спортивная фигура, и я быстренько отвела глаза.
— Эмили, — сказал он твердо.
— Что ты там прячешь? — осведомилась я, потому что его реакция показалась мне странной.
— Ничего такого.
— Неужели «Гарри Поттер»? — спросила я насмешливо.
— Что-то в этом духе, — ответил он, откашлявшись. — Не пойми меня неправильно, я рад твоему приходу, но зачем ты здесь? — он очаровательно улыбнулся, ожидая моего ответа.
— Насладись моментом, который никогда больше не повторится, — сказала я, не глядя на него и опираясь спиной о дверной косяк. — Я хочу тебя кое о чем попросить.
— Да неужели? — сказал он и расслабленно откинулся на спинку кресла. — Для тебя — все что угодно, золотце.
И хотя мне страшно захотелось его придушить, у меня на это просто не было времени. Я твердо сказала себе, что справлюсь, и выдавила нужные слова.
— Отвези-меня-в-универ-на-автобус-опоздала.
— Я не понял ни слова, — перебил он меня, картинно вздыхая.
— Отвези меня в университет. В час у меня лекция, а я опоздала на автобус. Пожалуйста, — последнее слово далось мне с большим трудом.
Элиас заулыбался, грациозно поднялся с кресла и подошел ко мне, остановившись всего в нескольких сантиметрах, так что мне пришлось на него посмотреть. Я невольно скрестила руки на груди.
— С удовольствием, — сказал он, заглядывая мне в глаза. — Дай мне пять минут, я схожу в душ, а потом отвезу тебя.
Я прикусила губу.
— А может, ты потом сходишь в душ?
— Ты же сказала, что лекция начинается в час?
Я кивнула, а он бросил взгляд на часы.
— Сейчас без пятнадцати час, я буду готов через пять минут, а еще через пять минут мы будем у твоего университета. Ты в любом случае успеешь.
— Ладно, спасибо, — пробормотала я, отводя глаза, потому что больше не могла выносить его взгляд. Чем дальше, тем более неловко я себя чувствовала, но не отводила взгляда, чтобы не показать слабость.
— Ты хотела что-то еще? — спросил Элиас.
Я моргнула.
— Э-э-э, нет? Почему ты спрашиваешь?
— Может, тогда дашь мне пройти? — он поднял брови и показал, что я стою у него на пути. — Или ты хочешь со мной в душ? — его улыбка стала еще шире. — Это можно устроить, но тогда на лекцию ты точно не попадешь.
Я широко раскрыла глаза, сообразив, что действительно загораживаю выход из комнаты, и поспешно отступила в сторону. Элиас продолжил ухмыляться, а я решила, что мое смущение надо как-то обыграть.
— Нет, спасибо, сегодня я уже была в душе, — ответила я едко, развернулась и сбежала назад в гостиную, где меня уже ждала Алекс.
— Ну что, он тебя отвезет?
— Да, — ответила я, рухнув на стул.
— Но это же хорошо?
— Это как посмотреть.
Она рассмеялась.
— Ну, не все так плохо.
— На всякий случай дай мне перцовый баллончик, — ответила я, мысленно представляя, как выпущу струю газа в дурацкие бирюзовые глаза Элиаса.
— Ну, хватит, он ведь делает тебе одолжение.
Я невнятно пробормотала что-то в ответ.
— И в парке он мог просто оставить тебя лежать там, где ты упала.
— Он что, рассказал тебе про тот случай? — спросила я, глядя на Алекс во все глаза.
— Ага, вчера, — Алекс захихикала. — Я хотела позвать тебя на пробежку, а он сказал, что это не лучшая идея. Мне стало любопытно, и я не отстала, пока он не раскололся.
— Ну, отлично, — сказала я, чувствуя, как краснею. — Теперь ты будешь смеяться вместе с ним за моей спиной? Это ты так проявляешь сочувствие?
— Мы не смеялись! — сказала Алекс. — В лучшем случае немножко похихикали. Но ты должна признать, что это все-таки забавная история. Но мы не смеялись над тобой, клянусь! — заверила она меня.
Но я могла себе представить, как все происходило. Хотя чего это я так разошлась? Я сама была виновата в том, что свалилась с тепловым ударом, и если бы я оказалась на месте Элиаса, то даже не стала бы ждать, пока тема случайно всплывет в разговоре.
Ну отлично, я что, теперь нахожу для него оправдания? Чем дальше, тем хуже и хуже.
Алекс подала мне кофе, когда в комнату вошел принявший душ и, к счастью, полностью одетый Элиас.
— Ну что, идем? — сказал он.
Я поднялась и направилась к входной двери. Его влажные русые волосы блестели в солнечном свете, а футболка облегала грудь плотнее, чем обычно. Его футболка плотно облегала грудь? Я отвела взгляд и подумала, что, кажется, мне и правда пора с кем-нибудь переспать.
Он придержал мне дверь, хотя я не видела в этом никакой необходимости, так что я не стала его благодарить, а просто рванула прочь из квартиры.
— Всегда пожалуйста, — сказал он мне в спину, когда я уже была на лестнице. Вскоре Элиас меня догнал и пошел рядом. Я на своем опыте выяснила, что пять этажей — это много, но сегодня лестница казалась просто бесконечной.
Наконец мы дошли до первого этажа. Прежде чем у Элиаса могла появиться идея снова придержать дверь, я рванула ее на себя и вылетела на улицу. Но я понятия не имела, где стоит его машина и поэтому дважды села в лужу. Я не только побежала не в ту сторону, так еще умудрилась споткнуться и этим ужасно его развеселить.
Полыхая румянцем, я развернулась в противоположном направлении и пошла за Элиасом к его машине. Сегодня у меня не было времени наслаждаться поездкой. Как только я пристегнулась, Элиас завел машину, и я снова почувствовала, что я в нее влюбляюсь. Элиас как обычно утопил педаль газа в пол, и я перестала бояться, что опоздаю. Но у нас на пути каждые сто метров возникали светофоры, и все они были красными, будто сговорились против меня.
— Мне жаль, — сказал Элиас и уронил руки на колени, а я смотрела на очередной красный светофор, ожидая, пока он переключится.
— Думаю, что в этот раз ты совсем не виноват.
— Ты сегодня такая добрая! — засмеялся он.
Надежда попасть на лекцию вовремя постепенно растаяла, и я откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно. Мне пришло в голову, что я могу задать ему пару вопросов.
— Скажи, пожалуйста, — начала я равнодушно, будто речь шла о погоде, — что за человек Себастьян?
— А почему ты спрашиваешь? — поинтересовался он, взглянув на меня.
— Просто так, — я пожала плечами. — Он показался мне милым, но как такое может быть, он же твой друг.
Он скептически посмотрел на мою ухмылку и ответил:
— Он нормальный.
— А точнее можешь?
— Что именно ты хочешь знать? — нахмурился Элиас.
— Да все, — ответила я. — Например, мне очень интересно, как он относится к девушкам: так же, как и ты, пытается переспать с максимальным количеством девушек или все-таки способен на серьезные чувства?
Элиас как-то странно посмотрел на меня, но в этот момент светофор переключился на зеленый, и машина рванула с места.
— Он тебе нравится?
— А у тебя с этим какие-то проблемы? — ухмыльнулась я.
— У меня — нет, а вот Алекс воспримет это, как удар ножом в спину, — ответил он.
Черт, я не хотела упоминать Алекс в этом разговоре... И вообще, откуда он знает? Я подумала, что он может просто проверять меня, и притворилась, что ничего не понимаю.
— Почему это?
— Может, потому, — вздохнул он, — что каждый раз, когда он с ней здоровается, она практически готова упасть к его ногам?
Да, это причина... Хотя с другой стороны, раз Элиас в курсе, то скорее всего он ничего не имеет против.
— Хм, — пробормотала я, — это все усложняет.
— Да ладно тебе! Будто ты не знала, что девушки, а особенно такие, как Алекс, постоянно говорят на такие темы.
— А вот и мнение эксперта, — сказала я цинично.
Он заулыбался, видимо на самом деле считая себя экспертом. Я закатила глаза, всячески пытаясь изобразить презрение.
— Ты меня спросила, потому что тебя Алекс подговорила?
— Нет, — сказала я. — Я просто переживаю за твою сестру. Она ужасно наивная, когда дело касается мужчин. И, хотя Себастьян кажется неплохим человеком, меня беспокоит то, что он твой друг.
Он фыркнул и взглянул на меня, проверяя, не шучу ли я. Но мое выражение лица говорило о том, что я совершенно серьезна.
— Так в этом проблема?
Я кивнула.
— Но ведь злой и нехороший Элиас сейчас мил с тобой?
— То, что ты целых пять минут сдерживался и не отпускал сальных шуточек, не делает тебя милым.
Он рассмеялся и продолжил смотреть на дорогу. Я думала, что он как обычно начнет глупо острить, но Элиас промолчал. Вместо этого он, проигнорировав мою последнюю реплику, вернулся к прошлой теме.
— Не переживай по поводу Себастьяна. Он не козел и не стремится спать со всеми подряд. Довольна?
Я пожала плечами, думая, можно ли верить Элиасу, но раз речь шла о его сестре, которая для него значила так же много, как и для меня, то я решила, что в этом случае можно.
Остаток пути прошел в молчании, и вскоре мы остановились перед входом в университет примерно с десятиминутным опозданием. Я потянулась к ручке, чтобы открыть дверь.
— Постой минутку! — сказал Элиас. — Почему ты каждый раз так торопишься от меня сбежать?
— Ты сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. А еще моя лекция началась десять минут назад, и я ненавижу, когда на меня глазеют.
— На тебя в любом случае будут глазеть, так что пара минут роли не играет.
Я вздохнула и снова откинулась на сиденье, спрашивая себя, зачем я это делаю.
— Говори быстрее, чего ты хочешь.
Он помедлил, как будто раздумывая, что сказать.
— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросил он в конце концов.
— Что-что?
— Что ты делаешь сегодня вечером? — повторил он.
Мне кажется, или Элиас пытается назначить мне свидание?
— Работаю, — ответила я кратко.
— А завтра?
— Скажи, чего ты хочешь?
— Я просто хочу с тобой встретиться, больше ничего, — ответил он. Если бы эти слова прозвучали не из уст Элиаса Шварца, то я, может быть, и поверила бы.
— Мне кажется, мы видимся достаточно часто, — ответила я, открывая дверь и выходя из машины. Потом я повернулась к нему и добавила: — Прости, с тобой было хорошо, но мне уже пора. Спасибо, что подвез, — с этими словами я захлопнула дверь и заторопилась к зданию, где проходила лекция.
«Я просто хочу с тобой встретиться, больше ничего», — хмыкнула я. Вот придурок! Через пару минут я, задыхаясь, подбежала к аудитории. И, конечно, как только открыла дверь, все тут же подняли головы и посмотрели на меня. Я, уткнулась взглядом в пол, быстро пошла на место, и, усевшись, чуть не сползла под парту, пытаясь стать как можно незаметнее. Я решилась немного высунуться, только когда внимание студентов снова переключилось на профессора, который вел лекцию. Он говорил о постструктуральном подходе к анализу текстов, который появился в шестидесятые годы и был ужасно сложным, как можно было догадаться из названия.
За этой лекцией последовали две другие. Сумев их пережить, я направилась в библиотеку на полчаса — позаниматься. После всего этого я вернулась домой совершенно измученная. Надежда на новое письмо от Луки оказалась напрасной, так что я отправилась в душ. Насладившись теплой водой, которая помогла мне расслабиться, я снова оделась, и, хотя должна была уже быть на пол пути к работе, я не удержалась и снова проверила свой почтовый ящик. И снова напрасно. Я расстроилась, хотя по пути на работу попыталась убедить себя в том, что у меня нет на то причин. Ведь у Луки есть много других дел, кроме как сидеть перед компьютером и отвечать на мои письма. Но все равно, меня задевало то, что от него не было вестей со вчерашнего вечера. Это было слишком странно для него. А еще я злилась из-за того, что меня это так задевало. Я вела себя хуже подростка! Поэтому я выбросила эту тему из головы, когда наконец пришла в «Пурпурную дымку».
Это был маленький коктейльный бар, который располагался на первом этаже старого здания в центре города и который почти стал моим вторым домом. Под потолком крутились лопасти нескольких больших вентиляторов; столы и стулья были из темного дерева, как и длинная стойка, за которой я работала... На стене за стойкой были полки со всевозможными алкогольными напитками. В углу стоял одинокий бильярдный стол, рядом с которым сейчас никого не было. Из-за того, что сегодня был рабочий день, посетителей в баре почти не было. В зале была занята всего пара столиков, за которыми сидели молодые люди, проводившие время с друзьями.
Я осталась в своей обычной одежде, надела длинный черный передник, поздоровалась с Николасом — парнем моей сексуально озабоченной соседки — и принялась за работу. Я получила эту работу благодаря Николасу, который замолвил за меня словечко перед боссом. Николас был высоким, худым и темноволосым. Но если учесть, как часто они занимались сексом с Евой, то его худоба меня не удивляла.
Пока я обслуживала клиентов, Николас суетился на кухне. Хотя в нашем меню были только закуски, салаты и багеты, но и это кому-то надо было готовить. Хотя сегодня был тихий вечер и я отлично справлялась с обслуживанием в одиночку, но моя смена тянулась бесконечно. Вся остальная работа, которая есть в баре помимо обслуживания, была сделана, так что я в основном бездельничала или болтала с Николасом, который приходил ко мне из кухни. У меня даже возникла мысль позвонить Алекс и позвать ее в бар, чтобы она составила мне компанию, но я передумала, потому что один раз мы сегодня уже виделись.
К десяти вечера у меня разболелись ноги. Я мыла стаканы за стойкой, Николас снова ушел на кухню, а из колонок звучала латиноамериканская музыка. Весь вечер я отгоняла от себя мысли о Луке, но они возвращались, и я вдруг снова подумала о том, написал ли он мне. Боже, какая я дура!
— Привет, золотце, — я вздрогнула, услышав такой знакомый голос, а увидев его лицо, чуть не застонала.
— Ты ведь знаешь, что сталкеров сажают?
— Неужели ты меня даже не поцелуешь? — рассмеялся Элиас и уселся на стул возле стойки.
— Чего ты хочешь?
— Я был неподалеку, а потом мое седьмое чувство подсказало, что надо зайти в этот бар. — В отличие от меня, казалось, он очень рад этой случайной встрече.
— Твое седьмое чувство или твоя третья нога?
Он тихо рассмеялся, а я спросила себя, откуда он мог узнать, где я работаю. Алекс... Моя лучшая подруга, которая скоро станет мертвой лучшей подругой.
— Элиас, чего ты хочешь? — повторила я на тот случай, если он меня не расслышал в первый раз.
— Давай колу, а то я за рулем.
Я бы предпочла свернуть ему шею, неужели нет никаких способов от него избавиться?
— Если я дам тебе колу, ты уберешься отсюда?
— Все может быть.
— Что значит «все может быть»?
— Это значит, — заулыбался он, — что я останусь, пока не допью колу, а если ты откажешься меня обслуживать, то я останусь здесь, пока не закончится твоя смена.
— А третьего варианта нет?
Он широко улыбнулся и покачал головой.
Я злобно что-то буркнула в ответ и наконец подала ему колу, громко стукнув стаканом о стойку.
— Спасибо, душа моя, — сказал он. Я проигнорировала его слова и снова принялась мыть стаканы. Но в такой компании это занятие стало еще «веселее». Я зарычала.
— Ничего так бар, — сказал Элиас, оглядываясь вокруг. — И музыка мне тоже нравится.
— Повезло тебе.
— А вот работа у тебя так себе. Тебе не надоело бултыхаться в грязной воде?
— В отличие от тебя, меня папочка не спонсирует, мне приходится самой зарабатывать на жизнь.
— Инго меня не спонсирует.
— А кто тогда? Ты либо гуляешь, либо ходишь в универ, когда у тебя возникает такое желание. Я ни разу не слышала, что тебе нужно на работу.
— Я не хожу на работу, — засмеялся Элиас. — Я работаю из дома.
— Из дома? — повторила я. — И что это за работа, секс по телефону для геев?
Я хотела его разозлить, но только развеселила. Отлично, гомофобию тоже можно вычеркнуть из списка его возможных грехов. Большинство мужчин среагировали бы на мою издевку. Или он все-таки гомик? Хм, это была интересная теория, но у меня не хватило времени обдумать ее в подробностях, потому что Элиас снова заговорил.
— На первый вопрос отвечаю да, на второй — нет. Хотя это была бы шикарная работа, — засмеялся он.
— И чем же ты тогда занимаешься?
Он оперся на стойку и наклонился ко мне.
— Как ты уже знаешь, я неплохо играю на пианино. Я пишу музыку для рекламы на радио. Иногда даже записываю длинные мелодии, которые продаю на телевидение или кинокомпаниям. Хотя лучше всего продаются короткие семплы.
Я смотрела на него, подняв брови, но не заметила ни малейшего намека на то, что он меня пытается обмануть.
— Серьезно? — сказала я.
Он кивнул.
— Можешь мне поверить. Я не великий пианист, но моих умений хватает, я уже год зарабатываю себе на жизнь.
Я смотрела на него, пытаясь переварить новую и неожиданную информацию, и не могла решить, как я к этому отношусь.
— Ты написал что-нибудь известное, типа мелодии для «Телекома»?
Элиас засмеялся и откинулся на спинку стула.
— Ты знаешь саундтрек к «Пиратам Карибского моря»?
Я уставилась на него, широко раскрыв глаза. Кто же не знает эту знаменитую мелодию? Элиас написал «На краю света»? Не может быть! Она звучала у меня в голове, пока я смотрела на него в оцепенении.
Но внезапно он рассмеялся и сказал:
— А, это просто шутка.
Я закатила глаза, одновременно ругая себя, что так легко ему поверила. Почему я постоянно попадаюсь, когда он пытается меня подколоть?
— В основном у меня не слишком известные мелодии. Скорее всего ты их слышала, но не запомнила. Если хочешь, я могу тебе что-нибудь сыграть.
— Посмотрим, — ответила я и перевела взгляд на раковину с посудой. Я не собиралась принимать его предложение.
Вскоре один из посетителей поднял руку, сигнализируя, что хочет попросить счет. Я взяла папку и направилась к нему, а потом снова вернулась к своему прежнему занятию. Я делала вид, что не замечаю Элиаса, но постоянно чувствовала на себе его взгляд. Непонятно, чего он пытался добиться, глазея на меня. Но с каждым нашим столкновением все становилось хуже и хуже. Неужели ему не приходило в голову, что мне неприятно? Или он делал так специально, чтобы довести меня до белого каления.
— Ты теперь все время будешь меня игнорировать? — спросил он, когда наше молчание действительно затянулось.
— А ты будешь пить свою колу? — сказала я сердито, потому что он почти не притронулся к своему напитку.
— А, — заулыбался он, — мне что-то не хочется пить.
Я бросила на него злобный взгляд, заметила, что он ухмыляется и опять перевела взгляд на раковину с водой.
— Ты снова будешь меня игнорировать?
— Именно так!
Некоторое время было тихо, а потом Элиас вздохнул и сказал:
— Я не понимаю, почему ты меня так ненавидишь?
Я вскинулась, будто на меня вылили ведро холодной воды.
— Что-что, прости? Я правильно расслышала или у меня начались слуховые галлюцинации?
— Почему ты меня так ненавидишь? — Элиас выжидающе смотрел на меня, пока я пыталась прочитать хоть что-то на его лице. Что, черт возьми, вообще происходит? Сначала он предлагает встретиться, а теперь еще и это?
— Элиас, — начала я, — не знаю, к чему ты клонишь, но ничего не изменилось, и я совершенно точно не буду с тобой спать.
Он склонил голову набок и надулся.
— Не будешь?
— Нет!
— Очень жаль, — вздохнул он, — но я все равно хочу знать.
Черт, он не оставит меня в покое, пока не доведет до дурдома?
— До конца моей смены всего пара часов, боюсь, мне не хватит времени, чтобы огласить весь список.
— Тогда выдай краткую версию, — ответил он.
— Зачем это тебе? — вздохнула я.
— Мне просто хочется знать, потому что я не вижу причин для ненависти.
— Ты не видишь причин? — переспросила я. В ответ Элиас кивнул, а выражение его лица осталось серьезным.
— Хорошо, — сказала я в конце концов. — Я сообщу тебе причину. Я считаю, что ты бездушный, высокомерный и поверхностный тип.
А еще я ненавидела его из-за нашего прошлого, но не стала ничего говорить, чтобы не провоцировать на упреки и насмешки над моей обидой.
— Ой, — сказал Элиас, — оказывается, не один я в людях не разбираюсь.
— Слушаю твои аргументы «против», — ответила я, сложив руки перед собой и зная, что он не в состоянии меня переубедить.
— Ладно, начнем с «высокомерного». Может, я действительно немного высокомерен, но только с тобой. Ты когда-нибудь видела, чтобы я так обращался с другими?
Я задумалась, но мне не пришел в голову ни один случай, когда он обращался бы так с другими.
— Хорошо, — ответила я, — а со мной тогда почему ты такой?
— Ну, — заулыбался он, — мне нравится тебя дразнить. Не знаю почему, но, во-первых, мне нравится смотреть на то, как ты злишься. — Он остановился на мгновение, полюбовался моим злобным взглядом и продолжил: — А во-вторых, ты обращала внимание на то, как сама обращаешься со мной? Ты ведешь себя со мной еще более высокомерно.
Я фыркнула и собиралась ему сказать, что он первый начал, но не стала, потому что это прозвучало бы слишком по-детски.
— А в-третьих? — спросила я высокомерно.
Элиас задумчиво смотрел на меня целых несколько секунд.
— В-третьих существует, но я тебе ничего об этом не скажу.
— Почему нет?
— У меня есть на то причины, — ответил он. — И сколько бы ты ни допытывалась, я не стану отвечать.
Я смотрела на него и размышляла, что именно он имеет в виду. И, кроме того, он уже понял, что эту тему я просто так не оставлю, и продолжил:
— Ладно, почему ты думаешь, что я бесчувственный?
— Элиас, — рассмеялась я, — во-первых, я ощутила это на своей шкуре, а во-вторых, я думаю, ты понятия не имеешь, что такое любовь.
— Ладно, — сказал он уверенно и, казалось, приготовил в уме ответ. — Может, я и не могу похвастаться долгосрочными отношениями, но разве это делает меня бесчувственным? Признаю, за последние годы у меня было много девушек, но это не значит, что я собираюсь продолжать в том же духе до конца моих дней. Просто я давно не влюблялся. Так почему я должен сидеть, поплевывая в потолок, и смотреть, как жизнь проходит мимо? Я люблю секс, так почему бы мне им не заниматься? Кому от этого плохо? По крайней мере, я никому не даю ложных надежд. Девушки знают, на что идут, и я даю им это понять с самого начала.
Честно говоря, мне в голову не приходило ни одного контраргумента, хотя хотелось возразить хотя бы из принципа. В рассуждениях Элиаса была своя логика, и, хотя симпатии к нему у меня не прибавилось, я больше не могла осуждать его за постельные приключения. Если, конечно, он не врет о том, что все девушки заранее знали, на что идут.
— А кроме того, дорогая Эмили, — продолжил он, — я люблю свою семью, хотя понимаю, что ты имела в виду не эту форму любви. По моему мнению, термин «любовь» не стоит сводить только к романтическим отношениям между мужчиной и женщиной, потому что чувства, которые люди испытывают к друзьям и семье, — это тоже любовь. С тем отличием, что с друзьями и семьей люди не занимаются сексом. По крайней мере, нормальные люди, — ухмыльнулся он.
Элиас был совершенно прав, но меня ужасно раздражало, что я услышала эти слова именно от него.
— Ну и последнее, — сказал он с улыбкой, глядя на мое задумчивое лицо, — будь я действительно таким уж бесчувственным типом, разве смог бы я жить с Алекс и не придушить ее?
Последняя фраза оказалась весомым аргументом, который попал мне в самое сердце.
— Вот видишь, — ухмыльнулся он, — а по поводу твоего последнего обвинения, могу только сказать, что я совсем не поверхностный. Я не сужу о людях по их внешности или одежде, я сужу о них по другому критерию — станут они со мной спать или нет.
Элиас замолчал, а я стояла, уставившись в раковину с водой.
— Ну что скажешь? — нарушил он молчание.
Я набрала полную грудь воздуха.
— Честно говоря, впервые твои аргументы кажутся мне вполне правдоподобными. Но это совсем не значит, что я приму твои слова на веру. И даже если ты совершенно откровенен, — я пожала плечами, — не знаю, ты мне все равно не нравишься.
Он посмотрел на меня в ответ и вздохнул.
— Ох, золотце, с тобой мне придется потрудиться.
Я опять злобно глянула на него и вернулась к стаканам. От меня не укрылось то, что он проигнорировал мой намек на прошлое, когда я говорила о бесчувственности. Может, ему просто было нечего сказать по этому поводу, хотя сейчас был идеальный момент для того, чтобы передо мной извиниться. И хотя он мне не нравился, я не могла отрицать, что Элиас был умен. Он мог бы сделать ход конем и притвориться, что раскаивается и сожалеет о прошлом, и меня удивляло, что он упустил этот шанс.
Элиас и дальше сидел, потягивая колу, а я наоборот постаралась найти себе занятие где-нибудь подальше от барной стойки. Но даже это не помогло избежать пустого разговора. Хотя разговором это можно было назвать с большой натяжкой, скорее между нами происходил обмен колкостями. Элиас постоянно задавал мне дурацкие вопросы, например, что у меня под фартуком. Я ответила, что это не фартук, а повязка после операции по смене пола, но своим ответом я не добилась желаемого эффекта. Наоборот, Элиас развеселился еще сильнее и продолжил свои шуточки.
Я была на грани того, чтобы вцепиться ему в глотку, и только благодаря моему самообладанию Элиас был еще жив. Один раз я все же не выдержала и, не придумав ничего лучше, бросила в него кусочком лимона. Я попала, но, к моему сожалению, это не произвело на него никакого впечатления.
До конца смены оставалось полчаса, и, хотя бар был почти пуст, в зале все еще оставалась пара посетителей, так что мы с Николасом не могли закрыть бар раньше времени. А Элиас был третьим и самым назойливым клиентом.
Я начала протирать стойку, а Элиас осматривал зал. Вот уже пять минут я не слышала от него ни единого слова, и я не могу описать, как мне от этого становилось хорошо. Но вдруг тишина закончилась, как заканчивается все хорошее в этой жизни.
— Хочешь сыграть со мной в бильярд?
— Если ты забыл, я на работе.
Элиас взглянул на часы.
— Осталось недолго, тем более тебе все равно нечем заняться. За последние сорок пять минут ты уже третий раз протираешь стойку.
Я остановилась.
— Может, ты еще ведешь учет всего, что я делаю?
— Да, есть такое. Например, за последние два часа ты три раза была в туалете. Я заставляю тебя нервничать?
Я фыркнула и продолжила натирать стойку.
— А вдруг я ходила в туалет, потому что меня тошнило?
Он засмеялся.
— Об этом я не подумал! Точно, ты же скоро сделаешь меня папочкой.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Ну так что, — спросил он, — сыграем партию?
— Не знаю, здесь еще два посетителя, которых надо обслуживать.
— Если ты им понадобишься, мы прервемся, в чем проблема?
Честно говоря, проблема была в нем самом. И я даже задумалась, не согласиться ли. Если Элиас будет занят игрой, у него не останется времени на болтовню. Трудотерапия подходит детям, подойдет и Элиасу. Я давно потеряла надежду на то, что он вскоре уйдет, так почему бы не извлечь из этой ситуации хоть что-то хорошее.
— Ладно, так и быть, — сказала я. В ответ Элиас заулыбался.
Пока я вытирала руки о фартук, Элиас соскочил со стула с недоступной мне грацией и направился к бильярдному столу.
Я принесла шары, которые лежали в шкафу неподалеку, и выставила пирамиду на зеленом сукне стола. Элиас не отрываясь следил за каждым моим движением, и я сомневалась, точно ли дело в том, что он смотрит, правильно ли я выставляю шары.
— На что будем играть? — спросил он.
— Забудь, Элиас, я не стану играть с тобой на секс.
Он хмыкнул.
— Я тебя умоляю! Ни за что не предложил бы такую ставку!
— А что же ты хочешь предложить?
Он смотрел на меня так долго, что я задумалась, не смогу ли я чего-нибудь выиграть, ведь благодаря Николасу я была не самым худшим игроком в бильярд. Николас хоть и был любителем, но играл очень хорошо, и последние два года, если выдавался спокойный вечер, он учил меня. Я понятия не имела, насколько хорошо играет в бильярд Элиас, но оценивала свои шансы как неплохие. Мы смотрели друг другу в глаза не отрываясь пока одновременно не воскликнули:
— Поцелуй!
— Ты пустишь меня за руль «Мустанга»!
Мы оба смотрели друг на друга с недоверием, пока не пришли к общему мнению.
— Да никогда! — воскликнули мы с ним одновременно. Но у него на лице было написано, как сильно ему хочется выиграть. Поцелуй... Ха! Не дождется! Но, с другой стороны, поездка на «Мустанге» была так близко... Разве что я проиграю... Такую возможность нельзя было исключить. Я прикинула, насколько тяжелым ударом для меня станет проигрыш и пришла к выводу, что чересчур тяжелым. Но если я выиграю?
Поездка на «Мустанге»...
Поцелуй...
Поездка на «Мустанге»...
Один короткий поцелуй...
Поездка на «Мустанге»...
Он же ничего не сказал про поцелуй с языком?
Первый раз в жизни прокатиться на машине моей мечты...
Я никак не могла принять решение, поэтому подошла к вопросу с точки зрения тактики. Мое преимущество состояло в том, что Элиас, как и в остальных вопросах, сильно меня недооценивал. Если он умел играть, то, наверное, считал себя непревзойденным игроком. Но он понятия не имел о том, умею ли я играть, а значит, он меня скорее недооценивал, чем переоценивал.
Мне явно удалось прочитать его мысли. Элиас широко улыбнулся, приняв решение.
— Ну, так что, Эмили, золотце, рискнешь?
Я не собиралась поддаваться на провокацию, но его ухмылка вынудила меня принять вызов.
— Приготовься к лучшему поцелую в твоей жизни, — рассмеялся Элиас и пожал мне руку.
— Посмотрим, — ответила я и пожала ему руку в ответ.
Вопрос, в своем ли я уме, озвучивать я не стала.