Фабрика игрушек

– Ты ещё ребёнок, – уверенно проскрипел Рудольф. – Говорят, что ты книгу пишешь?

– Да, и очень хочу отыскать Николая.

– А в чём, собственно, необходимость?

– Не знаю, чувствую что-то неприятное. Будто нить оборвалась внутри, и я пытаюсь связать концы заново.

– Только не говори, что тебе нужно увидеть, чтобы поверить! Это чёрствые взрослые любят повторять себе под нос.

– Нет, но...Вдруг он поможет нам. Вдруг с появлением Николая, гномы вместе с Клаусом покинут фабрику!

– Но ты ведь знаешь, что этого не произойдёт. Таковы законы окружающего нас мира.

– Но почему всё изменилось?

– Может, мы слишком долго прятались в нашем сказочном лесу.

Рудольф продолжал медленно разжёвывать траву, при этом его глаза задумчиво смотрели в одну точку, и этой точкой была лужа.

– Что ты видишь? – внезапно спросил Рудольф.

Антошка подошёл к нему, и они вместе всмотрелись в лужу.

– Я вижу мальчика и рогатого оленя.

– Мне больше напоминает дряхлую вешалку и мечтательного ребёнка.

Сколько Антошка помнит Рудольфа, у него всегда был красный нос, словно неугасающий фонарь. И всегда он жаловался на собственную старость, хотя никогда не казался больным или слабым.

– Я давно не был в упряжке, а значит, настолько уже стар. Сейчас молодые олени намного продуктивнее работают, хоть и не являются опытными в своём деле. Много ума не нужно, чтобы доставлять игрушки – всего лишь знать нужный маршрут. В остальном Николай подскажет, если что.

– Скучаешь по нему?

– Конечно! Хорошие времена были. Помню его ещё молодым, когда он ходил и в метель, и в бурю с огромным мешком на плече. Он успевал за ночь обойти несколько близлежащих деревень. Я знаю, что ему было непросто. Николай хотел принести каждому ребёнку подарок, но не всегда удавалось.

– Погода?

– Не только она. Раньше он делал простые игрушки из веток, сухих деревьев, камешков, и даже иногда из льдинок. Времена меняются, уже большинству детей подобные самоделки радости не приносят. Сейчас эти игрушки кажутся детям, и тем более – родителям, убогими. Это дрова для камина, а не воображаемые друзья с бумажными одеждами.

После неожиданного грохота, дверь холодильника открылась и оттуда выпал Снеговик. Из круглого снежного шара появились его руки, то есть веточки и он стряхнул с себя иней.

– Ты же Снеговик, не делай вид, будто на тебе пальто! – рассмеявшись, произнёс Рудольф.

– Мне нравится. Чувствуешь себя хоть на секундочку человеком. Ах, да! Я слышал разговор об игрушках?

– Я рассказывал Антошке о давно забытых временах.

– Ну, если вам интересна главная проблема, то это ресурсы. Да-да, так говорили помощники Николая. Игрушки ведь нужно из чего-то делать, чтобы всем хватило и каждому угодить. Поэтому Николай открыл фабрику, в которой мы, собственно, и живём.

– Что за ресурсы? – в недоумении спросил Антошка.

– То, из чего игрушки делают. Раньше – сухие деревяшки, а теперь – железо, пластмасса и всякие безвредные материалы.

– И откуда они берутся?

– Я почём знаю. Всякие поставщики, лесные друзья, волшебные духи. С этим вопросом к Николаю.

За окном уже смеркалось. Впервые за целый день Антошка обратил внимание на погоду.

– Я чувствую что-то злое, что приближается очень быстро.

– Зла не существует, – уверенно ответил Снеговик.

– И что это значит? – недовольно спросил Рудольф. – Как нам тогда распознать добро?

– Попробую объяснить. – Снеговик вместе с Антошкой засмотрелся в окно. – Зла не существует – это абстрактное понятие, подразумевающее под собой нечто плохое и причиняющее боль. В основном, это люди – люди, которые творят невесть что, и люди, которые разрушают жизнь другим людям.

Он посмотрел на Рудольфа и нахмурился.

– Для ребёнка понятнее – зло есть зло. Ему нельзя говорить, что большинство людей, с которыми ему так или иначе придётся встретиться, будут, проще говоря, плохими. Лицемеры, эгоисты, лжецы, воры, предатели, убийцы.... Представляешь, о чём будет думать ребёнок, если услышит подобное? А так всё безболезненно – зло, значит зло. Все, кто плохо делают – злые. Если будешь плохо поступать и причинять страдания другим – значит ты на тёмной стороне. Если б каждый родитель мог объяснить своему ребёнку, что значит быть на стороне зла – думаю, мы бы избавились от этого понятия. То, что происходит с каждым – это воспитание и среда формирования мировоззрения. Если ты родишься среди плохих людей, твой шанс стать хорошим невелик. Посмотри на меня – я ничего не видел, кроме холодильника. Со мной есть о чём поговорить только потому, что я читал много книг. Наверное, я ещё добрый. Это потому что со мной обращались хорошо и плохого жеста или слова я никогда не видел и не слышал. Так с каждым человеком – воля случая: среди чего и кого родишься, тем и будешь. Родишься среди деревьев – будешь деревом, родишься среди троллей – будешь троллем. С людьми также – среди них тоже есть и деревья, и тролли, и Бог знает что.

Снеговик немного расстроился, но сделал вывод.

– Ты слишком умён как для простого снеговика из холодильника! – заступился Рудольф. – Ты как человек – читаешь, слушаешь, наблюдаешь. В остальном – ты странное явление, даже в мире детских иллюзий.

– Говорящий старый олень куда страннее! – с хохотом вмешался в разговор Уильям.

В руках у него был огромный мешок, и он тащил его с трудом.

– Куда это ты? – спросил я у своего друга.

– Отнесу детям с фабрики.

– Я помогу тебе.

– Это для голодающих? – Рудольфу также стало интересно.

– Не совсем, то есть...не говори так.

Снеговик обеспокоенно обернулся вокруг, поправил морковку и грустным тоном заговорил:

– Знаете, ребята, зима переживёт всё. И голод, и холод, и тёплые объятия. Здесь дело только в твоём отношении – что для тебя колкий мороз, что терзает градусник? – Снеговик обратился ко мне.

– Показатель того, что нужно тепло одеться, прежде чем выйти на улицу.

– Правильно. А для профессора-физика – это мерило. Для рыжего пса, сидящего на привязи – следствие увеличения порции на ужин. Для гаснущего солнца – кратковременность земного внимания.

– Как же плохие люди?

– Ты справишься. У каждого человека свой умопомрачительный взгляд, который он сам принимает за истину. Страдания бесконечны, а, может, и нет, только зима закончится, сменившись весенним теплом и вечной надеждой на взаимное счастье.

– Ты же растаешь и превратишься в лужу?!

– У меня есть холодильник.

– А он не так-то прост! – грубый, но добрый смех Рудольфа, казалось, разносился эхом по всей фабрике.

– Ты меня совсем не знаешь, – загадочно ответил Снеговик, и друзья неожиданно распрощались на этой белоснежной ноте.

– Да уж, – Маша встала с кровати и начала чистить мандарин. – Говорящий снеговик это очень интересно. И откуда он у тебя такой философ?

– Видимо, начитался книг из школьной программы, которые задают на дом, но которые никто не читает.

– Я читаю их все, – гордо заявила Маша, и я продолжил рассказ о жителях фабрики.