Глава 6
Сингто не знал, как покинул это душное место, но когда он пришел в себя, то уже стоял на шумной улице.
Насыщенный ночной воздух был холодным и пронизывающим. Хотя время было позднее, в городе не было тихо. На улицах пели и танцевали, а из зданий с мерцающими неоновыми вывесками доносились радостные крики.
Почувствовав тяжесть в груди, Сингто приложил к ней руку, ощущая, как раскалывается голова, а сердце, которое ещё недавно готово было вылететь из груди, оцепенело, а потом начало болеть с новой силой. Каждая клеточка его тела стонала, требуя хоть какого-то облегчения.
Немного подумав, альфа решил, что сейчас исполнить его желание может только алкоголь и направился прямо в бар.
Спустя некоторое время Прачая пытался погасить пламя боли, поднимающееся в сердце, заливая в себя один напиток за другим, но успеха это не имело. И так как процесс вливания не прекращался — голова Сингто кружилась всё сильнее, горло жгло всё больше, а желанное облегчение не приходило.
Причина этого лежала на поверхности: алкоголь был верным средством для парализации нервных чувств, но не мог ничего поделать с сердечной болью. Сейчас же зелёный змий лишь привел Прачаю в смятение, погрузив его в воспоминания беззаботной юности. Перед глазами возник улыбающийся Кит, его сияющие глаза и улыбка с чарующими ямочками.
Затем в памяти альфы всплыл день двухлетней давности, когда он в последний раз держал руки любимого, страдавшего от мучительной болезни, прежде чем пальцы омеги разжались, и он покинул этот мир. И в тот же день, и намного позже, Сингто казалось, что его ладонь всё ещё чувствует этот холод. И каждый раз, испытывая это ощущение, Прачая думал: столь чистый и невинный человек не должен был уйти так рано и в таких муках.
Затем образ Кита в его сознании заменил образ Криста и перед взором альфы предстал человек, так похожий на любимого внешне, и такой непохожий внутренне. Омега с черной душой.
Прачая до побеления костяшек сжал пальцами стакан, так, словно бы хотел раздавить, а в его безумном взгляде мелькнула ярость.
Когда Сингто подумал о Кристе, внутри поднялось отвращение и презрение, дойдя до самого сердца и почти доверху заполнив его. Альфу охватил такой ужас, словно его муж был самым страшным чудовищем.
И этот безжалостный и нечестный человек сказал, что любит его? Нет, Прачая больше никогда в это не поверит!
***
Пока Сингто активно «веселился» и напивался до зелёных чертей, безжалостный и нечестный человек с черной душой — по мнению альфы — лежал в холодной постели, страдая от скручивающей живот боли.
После ухода мужа Крист на полчаса потерял сознание, а потом его разбудила мучительная боль.
Холодный пот, пропитав тонкие волосы омеги, начал катиться по лбу. Руки Перавата схватили одежду в районе живота, а его тело слегка выгнулось, но Крист так и не смог хоть немного утихомирить терзающую его боль.
Из его горящего огнём горла вырвался громкий стон, а потом омега почувствовал, как из его тела вытекла какая-то тёплая жидкость. И хотя её было совсем немного, мысли Перавата тут же оказались во власти паники и смятения.
Что делать? Ребёнок... он должен спасти его!
Взгляд Криста беспомощно заметался по огромной спальне, ища хоть что-то, что может помочь.
Затем, кое-что вспомнив, омега перетерпел нарастающую боль в животе и медленно поднялся с кровати.
За прошедшее с момента ссоры время, его ноги совсем потеряли силу, и когда Перават спустил их на пол, то тут же упал. Рефлекторно выставив обе руки, чтобы защитить низ живота, Крист упал боком рядом с кроватью и спустя мгновение с облегчением выдохнул.
К счастью он не упал.
В сердце омеги вспыхнула радость, но потом из его глаз покатились слёзы разочарования. Боль в животе, конечно, никуда не делась, но сердце всё равно болело сильнее.
Заставив себя хоть немного взбодриться, Перават вышел из спальни и медленно двинулся к комнате на другом конце коридора.
***
Тётя Минт услышала слабый, но настойчивый стук в дверь, удивленно бросила взгляд на темнеющее за окном небо и зашагала к выходу.
Открыв дверь, женщина увидела обессилено прислонившегося к двери Криста. Лицо омеги было бледным, дыхание учащенным и одной рукой он плотно прикрывал живот, а другой всё ещё стучал в дверь.
Тётя Минт была потрясена открывшимся ей зрелищем. Под Пераватом обнаружилась небольшая красная лужица, которая была очень заметна на ковре. Его бледные губы дрожали, а в глазах читалась мольба, когда он слабо прошептал:
— Пожалуйста... отправьте меня... в больницу... спасите... моего ребёнка...
Глаза женщины в тот же момент увлажнились, а сердце наполнилось болью за её хрупкого подопечного. Хотя они и не были, словно родные, в их с Кристом отношениях царила теплота. И теперь тётю Минт терзали мысли на тему того, что именно произошло и почему омега в таком виде?
Впрочем, догадки у женщины, конечно были. Со стороны всегда виднее, вот и от её взгляда не укрылось то, как Перават был привязан к Прачае, и хоть подопечный ни разу об этом не обмолвился, так же, как и альфа, но для неё всё было более чем очевидно.
Пребывая в раздумьях, тётя Минт быстро достала мобильный телефон и набрала номер скорой помощи.
***
До приезда медиков Крист уже потерял сознание. Поэтому, когда он наконец-то очнулся и открыл глаза, в окна уже пробивался полуденный солнечный свет, лаская его лицо теплом.
Омега осмотрелся. Его взгляд упёрся в белый потолок, а затем, скользнув по стенам, опустился на простыню, от которой шел еле слышный запах лекарств. На стене комнаты висела какая-то картина природы, а на низком столике рядом с ним в лучах солнца стояли живые цветы. Так он понял, что сейчас пребывает в больнице.
Мгновением позже Перават обнаружил, что находится под капельницей. Замерев от страха, Крист рефлекторно потянулся к нижней части живота. И обнаружив легкую округлость, выдохнул.
К счастью обошлось... Ребёнок всё ещё здесь...
Когда сердце омеги постепенно успокоилось, он осознал, что в палате ужасно тихо. И перевернувшись в кровати, укрылся одеялом, чтобы продолжить спать.
В этот момент дверь скрипнула, и Крист тут же повернулся. В поле его зрения попала незнакомая женщина, судя по одежде, медсестра.
Конечно же, она не была тем, кого всем сердцем ждал Перават. Да и с чего бы этому человеку здесь быть, ведь он явно не хотел больше видеть омегу. Так что, оказаться здесь он никак не мог.
Держась за мягкую подушку, Крист перевернулся и спрятался в кровати, превращаясь в куколку тутового шелкопряда, которой нет дела до внешнего мира.
***
После нескольких дней пребывания в больнице Перавата забрали обратно домой. К концу третьего месяца беременности, омега всё ещё чувствовал себя довольно плохо. Его живот болел каждый день, аппетит по-прежнему был не очень хорошим, и единственным улучшением стало то, что наконец-то прошла тошнота.
Без успокаивающего феромона альфы Крист чувствовал себя ужасно.
Теперь каждый его день стал бесцельным и большую часть времени Перават проводил лежа в постели. Когда же омега был в лучшем расположении духа, то тихо сидел во дворе, а его мысли уносились в никуда.
С момента ссоры супругов прошла неделя, но в доме так и не появились гости. И сейчас Крист, сидя поздним вечером в постели, размышлял на тему того, что Сингто наверняка уже знал, что муж находится в доме семьи Сангпотират и, тем не менее, ни разу не зашел его навестить.
Хмм, Перават ведь должен радоваться тому, что ему больше не придётся терпеть пар и дым при готовке, и каждый вечер бороться с сонливостью, чтобы дождаться, когда Прачая вернётся домой? А ещё тому, что теперь он может проводить свой день, как хочет.
Разве это не здорово?
Такими мыслями омега, как мог, пытался утешить себя, но результат был плачевным — печаль из его сердца никак не желала исчезать.
Даже если Сингто больше не желал его видеть, Крист всё равно не мог забыть и отпустить мужа. Он действительно был сплошным разочарованием. В мире было бесчисленное множество превосходных альф, но омега попросту не мог выбросить из головы одного-единственного...
В сердце вспыхнуло недовольство, и Перават начал колотить подушку, совсем, как ребёнок. Покончив с этим, он закутался в одеяло и отдал себя на растерзание рою мыслей.
Хорошо ли тётя Минт заботится о Гуччи? Его пёсик был весьма придирчив. До того, как Крист попал в больницу, Гуччи ел только то, что омега приготовил собственноручно.
А ещё... Отдавали ли пёсика в зоомагазин на стрижку?
Лучше бы он не был большим меховым комком, когда Перават вернётся домой.
Только, когда это произойдёт?.. Каждый день Крист испытывал огромную нагрузку, как физическую, так и эмоциональную, поздно ложился спать из-за множества самых разнообразных мыслей, центральной из которых была...
«Почему ты снова думаешь об этом человеке?», — укорил внутренний голос, и омега энергично тряхнул головой, словно бы это могло помочь выбросить Сингто из головы.
Натянув одеяло и плотно укрывшись, Перават постарался больше не думать о муже и наконец-то, хоть немного поспать.
Внезапно с улицы раздался глухой звук, похожий на рев автомобиля, который прорвавшись сквозь тихую ночь, проник в уши полусонного Криста.
Очень знакомый звук, именно его он больше всего ждал каждый вечер или ночь, когда они с альфой ещё жили вместе.
Омега не успел до конца понять, что делает, а тело уже оказалось возле окна. Стоя в теплом одеяле и тапочках, он дрожащими руками открыл занавеску и посмотрел вниз.
Окно комнаты Перавата выходило во двор. И сейчас он видел, что на подъездной дорожке стоит знакомый черный Бентли, разрезая темноту яркими фарами.
Это была машина Прачаи.
***
В тот вечер Сингто всё же напился до состояния не стояния и, не желая возвращаться домой, решил заночевать в гостинице.
На следующий вечер, когда альфа после напряженного рабочего дня вернулся домой, гостиная встретила его не теплым, мягким светом, шумом телевизионных программ, и сияющим взглядом Криста, а оглушительной тишиной.
В комнате было холодно, тихо и даже как-то зловеще. Включив свет, Прачая позволил теплому свету рассеять мрак, после чего направился прямо в спальню.
Там мужа тоже не оказалось. Простыни на кровати были в беспорядке, а их углы свисали с краёв, падая на ковёр.
Не беспокоясь о том, куда делся его омега, альфа просто поправил простынь и, взяв одежду, пошел в ванную.
Выйдя из ванной, Сингто вытер полотенцем влажные волосы и пошел к кровати.
А потом внезапно остановился и, застыв на месте, уставился на пол — на ковре рядом с кроватью была небольшая лужа засохшей черной крови, тянущаяся по направлению к двери.
Сердце Прачаи внезапно сжалось от сильного горя, а полотенце упало на пол, когда альфа осознал, что натворил.
Каким бы его муж ни был человеком, но он носил его ребёнка, и то, что сделал Сингто, в первую очередь навредило их малышу.
Альфа тихо сел рядом с кроватью, и стал глубоко и размеренно дышать, пытаясь подавить сильное волнение.
Прачая очень хотел запереть все чувства в своём сердце, не позволив им развиться в нечто большое, но, в конце концов, потерпел поражение и провалился в эмоциональное море.
Сингто разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, он очень жалел о том, что сделал. С другой — мысль о результатах теста и образ Кита перед смертью в тот момент просто стёрли остатки его рациональности, требуя наказать виновного.
Прямо сейчас он не понимал, что чувствует к Кристу.
Да и вообще альфа свободно и легко разбирался только с тем, что касалось его работы. И как только затрагивалась сфера личных отношений, предпочитал бросить свои доспехи и сбежать.
И если бы отец мужа сам не попросил его приехать, возможно, он бы ещё долго не появился в доме семьи Сангпотират.
Фары погасли, и припаркованную во дворе машину окутала темная ночь. Прачая, пройдя прямо в дом, направился в кабинет, где его ждал тесть.
Вежливо постучав в дверь, Сингто толкнул её и вошел. В поле зрения тут же попал господин Сангпотират, сидевший у окна спиной к нему.
Сделав несколько шагов вперёд, альфа встал у стола и замер, ожидая, пока старший заговорит.
Через несколько мгновений мужчина повернулся в кресле. Во взгляде его карих глаз отражались спокойствие и уравновешенность, а поза демонстрировала превосходство и самообладание.
— Цель моего приглашения сегодня очень проста, — спокойным голосом, как будто они обсуждали обычное дело, произнёс господин Сангпотират, а потом добавил:
— Забери моего сына обратно в ваш дом.
После этих слов Прачая мысленно выругался, но промолчал, лишь слегка нахмурившись.
Вернувшись домой, Крист не стал объяснять родителям причину ссоры с мужем. Так что господин Сангпотират пришел к выводу, что Сингто так и не смог ужиться с его сыном, вследствие чего у них возникли непреодолимые противоречия. Он знал, что альфа до сих пор не мог отпустить своего Кита. Но его младший сын умер и теперь всё, чего желал мужчина — иметь наследника, и чтобы в семье супругов царило уважение, а со временем, они, возможно, полюбили друг друга.
Поэтому господин Сангпотират не стал спрашивать мнения Сингто и, напоив Криста лекарством, устроил альфе испытание выдержки, которое тот с треском провалил. Некоторое время мужчине казалось, что всё идёт так, как надо, и только сейчас он начал понимать, что крупно ошибся и Прачая с Пераватом совершенно не подходят друг другу.
— Я знаю, что в твоём сердце есть место только для Кита, — продолжил господин Сангпотират, видя, что зять молчит. — Знаешь, в тот вечер, на банкете в честь совершеннолетия Криста ваша с ним встреча не была случайной. Это сделал я, потому что в моей семье нет альфы, но он ей очень нужен.
— Жить вместе — не значит любить друг друга, — спокойно ответил Сингто.
— Да, это правда. И мне очень жаль, что пришлось так поступить с вами обоими, но пойми: жить вечно не может никто, — с этими словами мужчина открыл коробку с сигарами и достал одну, чтобы прикурить её. В его взгляде светились лёгкая печаль и разочарование, когда господин Сангпотират произнёс:
— Мой сын всё ещё носит вашего ребёнка, а значит, нуждается в твоей заботе и утешении. Поэтому лучшим решением для тебя будет забрать мужа домой и обеспечить ему и ребёнку всё необходимое.
А потом со вздохом продолжил:
— Когда ребенок родится, если это будет альфа, вы с Кристом разведётесь, и ты будешь свободен.
Сингто удивленно поднял голову. Мужчина, стоявший перед ним, неуловимо преобразился и теперь альфа прекрасно видел, что годы не пощадили его тестя. И морщины в уголках его глаз лишь усиливали это впечатление, свидетельствуя о множестве препятствий и трудностей, которые ему пришлось преодолеть.
Однако решение, которое предложил господин Сангпотират, было очень хорошим. И Прачая должен был быть счастлив — ещё несколько месяцев и он навсегда освободится от нелюбимого партнёра.
Но почему-то альфа не испытывал радости, и более того, в его сердце поселилось необъяснимое чувство пустоты, которое проникало во все уголки души.
Выслушав тестя, Сингто молча и медленно, вышел из кабинета, а затем обнаружил, что на полу сложными узорами расцвели темно-коричневые пятна от чая и валяющиеся рядом осколки изящных чашек. Учитывая, что слуга всего лишь поскользнулся, Прачая не придал этому значения, поэтому спустившись вниз, вышел за ворота.
Вскоре после этого черный Бентли прорвался сквозь тихую и позднюю морозную ночь и растворился на улицах Бангкока.
Когда Сингто вернулся домой и лёг в постель, он так и не смог уснуть, вследствие чего всю ночь беспокойно проворочался, вздыхая и обдумывая множество разных мыслей.
Альфа без устали твердил себе, что в его сердце есть только Кит. То, что он чувствовал к мужу, было не любовью, а состраданием и ответственностью.
Которых человек, обрекший своего брата на смерть, просто не заслуживал, но, тем не менее, в животе омеги рос его ребёнок.
Как сильно Крист дорожил этим малышом?
Он видел, что Перават не мог есть из-за сильного токсикоза, но упорно употреблял множество питательных тоников и какую-нибудь лёгкую еду, чтобы обеспечить больше питания для себя и ребёнка.
Также, несмотря на плохое настроение и сильную сонливость, омега находил силы и энергию, чтобы делать ежедневную зарядку ради лучшего развития их ребёнка.
Пятна крови на ковре уже были очищены, но, увы, они не стёрлись из памяти Прачаи.
В сердце альфы зародился страх, когда он представил, как был бы опустошен омега, если бы их малыш не выжил. А затем он тут же подумал, что Крист наверняка до конца жизни чувствовал бы себя виноватым за то, что не уберёг их ребёнка. И сделал следующий вывод: всем будет лучше, если Сингто будет хорошо относиться к мужу и сделает всё, чтобы тот благополучно родил.
А что касается будущего после родов... альфа пока не хотел об этом думать, но понимал, что варианта всего два: либо жить вместе и пытаться создать нормальную семью, либо после развода искать другую любовь.
Приняв это непростое решение, Прачая всё же смог задремать, а на следующее утро поехал за Пераватом, чтобы вернуть его домой.
И получил шок.
Крист пропал.
Слуга, который утром пошел за омегой, чтобы позвать его на завтрак, не получил никакого ответа, когда постучал. Когда он открыл дверь, то увидел лишь пустую комнату. Постель была аккуратно застелена, но Перавата нигде не было видно.
В страшном беспокойстве вся семья перевернула весь дом вверх дном, но Крист, словно испарился.
Чета Сангпотират была настолько встревожена, что использовала все методы и связи, чтобы найти сына. Шутка ли, единственный ребёнок, ушел из дома, находясь на четвёртом месяце беременности!
Перепуганные родители использовали все свои возможности и возможности семьи Руангрой, невзирая ни на какие затраты. Каждый со страхом думал: омега так слаб, да ещё и только что выписался из больницы. Если что-то пойдёт не так — последствия будут страшными.
***
Крист тихо ушел между тремя или четырьмя часами ночи, воспользовавшись крепким сном обитателей дома. С собой он взял только основные документы, немного денег и предметы первой необходимости.
Перават с самого детства был послушным и немногословным ребенком. И никогда не общался с внешним миром, за исключением посещения школы.
Омега рос и думал, что ему всегда придется смиряться с незавидной судьбой.
И не ожидал, что счастье придет так внезапно и сбудется самая заветная мечта: его возьмёт в мужья любимый человек.
Впервые Крист так стремился к собственному счастью, мало-помалу накапливая нежность, чтобы построить идеальный воздушный замок семейной жизни, но всё это в одночасье разбилось в прах.
А потом он узнал, что даже исполнение мечты было подстроено его семьей. И он в этих играх был всего лишь средством достижения цели.
Омега в оцепенении смотрел на пустую улицу, и то, как ветер треплет ряды аккуратных деревьев. Рядом излучал тусклый свет высокий уличный фонарь.
Казалось, что дороге, лежащей перед ним нет конца, и Перават никогда не сможет завершить этот путь.
Куда он шел и куда вообще мог пойти?
Прачая больше не хотел его видеть, а родительский особняк вызывал у омеги необъяснимое чувство тошноты и отторжения. Поэтому он решил, что больше ноги его не будет в этом доме.
***
К несчастью особняк семьи Сангпотират находился довольно далеко в пригороде и Кристу потребовалось немало времени, чтобы добраться до более населенного города. Боясь, что его обнаружат, если он воспользуется своим удостоверением личности в гостинице, Перават решил поселиться в неприметном на вид молодежном хостеле.
Владелицей гостиницы оказалась очень хорошая женщина-омега. Соврав, что потерял документы, Крист попросился на постой и хозяйка, проникшись тем, что парень такой красивый, но такой худой, пожалела его и дала шанс заселиться.
Вскоре Перават уже лежал на маленькой односпальной кровати, чувствуя, как его одолевает усталость. Омега смотрел в окно, за которым небо понемногу приобретало рассветную серость и его мысли были подобны потокам бушующей воды, которая захлёстывала с головой.
В животе все еще ощущалась тупая боль, и Крист осторожно погладил его, успокаивая слегка встревоженного малыша, а потом задумался.
Последний инцидент привел к потере крови и почти выкидышу. Хотя за ним хорошо ухаживали, Перават чувствовал, что его тело не в порядке, а эмоциональный фон крайне нестабилен. Кроме того, омега не получал феромон своего альфы. И в придачу ко всему его физическое состояние было не очень оптимистичным, что делало беременность ещё более сложной.
Тяготы интересного положения, презрение любимого человека и подковёрные игры его семьи довели Криста до крайнего истощения, и он принял жизненно важное решение.
Когда родится его ребенок, неважно кем он будет: альфой, бетой или омегой, Перават отдаст ему всю свою заботу и любовь.
Взгляд Криста затуманился от слёз, которые копились с того самого момента, как омега вышел за ворота особняка Сангпотират. И, в конце концов, солёные потоки, прорвав хлипкую дамбу, хлынули по щекам Перавата, сердце которого вновь разрывалось от боли.