Глава 1 «кофе»
Поликлиника. Стопроцентно унылое место. Место, где парфюм смешивается с ароматом спирта и различных лекарств; где люди сидят у дверей кабинетов и ждут своей очереди либо для того чтобы узнать, что с ними всё хорошо, либо наоборот, именно в эту минуту осознать, что всё, что было до этого — неважно, а ценность имеет только жизнь, которая рассыпается так же стремительно, как песок сквозь пальцы. Сколько боли и радости хранят в себе стены, которые выкрашены в белый цвет, который по идее должен ассоциироваться с чистотой и порядком, но в итоге только с тоской и безнадёгой.
В узком, слабоосвещённом коридоре, под кабинетом МРТ на мягких стульях сидели двое парней. Один из них закрыл голову руками, будто защищаясь от ударов, второй же сидел ровно, глядя прямо перед собой и в сотый раз перечитывая стенд о пользе прививок. Было очень тихо, даже слишком для такого места, они ни о чём не говорили, а оба, погружённые в себя, думали о том, что же им сообщат в скором времени. Дверь открылась.
— Можете войти, — сказал высокий мужчина в белом халате.
— Мне зайти одному или... — спросил один из ожидающих.
— Как Вам будет удобно.
— Я пойду один, сиди, — он повернулся, чтобы посмотреть на своего брата, но тот никак не отреагировал на его слова, будто его здесь и вовсе не было.
— Пройдёмте.
Через полчаса он вышел обратно, молча поставив на колени второму снимок и заключение. Тот, взяв его в руки, начал рассматривать и читать, пытаясь вникнуть в огромное количество медицинских терминов. Ничего ясно не было кроме одного — дело плохо.
— Сколько? — сухо спросил он. — Год, может, больше.
— Твою мать, — он швырнул записи обратно и подошёл к окну, всматриваясь в прибольничный дворик, по которому гуляли пациенты, и курили врачи.
Первый не знал, как подступиться
Поехали домой, я хочу есть, — только и сумел сказать он. — Ага.
Всю дорогу продолжалось нагнетающее молчание, которое даже радио не могло разбавить. Был невероятно солнечный и красивый день, он был совсем не похож на те дни, когда тебе должны сообщить совершенно не радостную новость. Феликс всегда представлял, что такое должно сопровождаться соответствующей атмосферой уныния, тумана, а может быть даже дождя; улица должна быть заполнена людьми в серых плащах с чёрными зонтами; стук ливня должен перекрывать все остальные звуки, а серое небо разрываться и оплакивать несчастную участь вместе с тем, кому это необходимо. Но всё было совсем не так. Солнце нещадно выпаливало остатки влаги на растениях, которые специальные службы поливают каждое утро; люди только и мечтали, что залезть под холодный душ, а потом съесть пару килограмм мороженого. По тротуарам бегали дети, стреляя друг в друга из водяных пистолетов. Жизнь кипела, и всё вокруг так и кричало о её бурлящем течении.
— Прямо как дома, да, Крис? — он посмотрел на своего брата, тот улыбнулся краем рта.
— Мы и так дома.
— Оно-то верно, но мне всё равно Австралия ближе, хоть убей. Ужасно по ней скучаю.
— Мы вернёмся однажды, — он притих и крепче сжал руль, — по крайней мере, один из нас точно.
— Мы справимся. Всегда справлялись. Ты, главное, не впадай в панику, такое происходит иногда, это жизнь.
— Знаю, умник, но к такому всё равно не подготовиться, даже осознавая то, что у всего есть конец. Вылезай, приехали.
Они вышли из машины, и Феликсу тут же захотелось обратно под кондиционер. Надеть чёрную футболку и джинсы — было не самым лучшим решением, ибо он стал мгновенно нагреваться, как в духовке, ощущая себя курочкой гриль, от которой, кстати, он бы не отказался, ибо с утра в его желудок не попадало абсолютно ничего кроме слюны и пары стаканов воды из кулера.
— Ты иди в квартиру, а я сбегаю в кофейню, что-то возьму перекусить, — в следующую секунду, договорив это, Крис скорчился от боли, и, опёршись на капот, прислонил руки к вискам, делая круговые движения, вдобавок ко всему, из носа пошла кровь. Феликс уже знал, что надо делать, не впервые. Подойдя к нему, он достал сухую салфетку из бананки. Сделав из неё что-то типа берушей, аккуратно вставил брату в нос и, подхватив его под одно плечо, медленно направился к парадному входу.
***
— Вот так вот, Крис, сиди здесь, не запрокидывай голову, нельзя же! Я сам
схожу. Кофе тебе брать не буду, зелёный чай будешь? Или травяной, может, какой-то?
— Травяной. — Хорошо.
Феликс решил ещё раз испытать себя жарой, выйдя в чёрном прикиде и добавив недостающий элемент — чёрную кепку, чтоб уж наверняка. Из-под неё торчали пряди серебристых волос, которые заметно отрасли за полгода, и которые он наотрез отказывался стричь, хоть Крис и стоял с машинкой наготове чуть ли не каждое утро, говоря: «Да я пару движений, туда-сюда, минутное дело, но хоть на человека похож будешь». Феликс ни за что и ни в какую не соглашался, такой вид резко контрастировал с тем, что ты обычно встречаешь на улице, и ему нравилось привлекать внимание людей, пусть и не всегда оно было адекватное (учитывая, что Крис пару раз навалял мужланам около бара, которые пытались увести Феликса, то бишь «подружку»).
Дверь кофейни резко открывается, Феликс не успевает сориентироваться и ему прилетает дверным косяком в лоб, да с такой силой, что ему показалось, что он сейчас выглядит как герой старых мультиков, которым над головой рисовали как крутятся звёздочки.
— Вы в порядке? Господи, мне так жаль, я не хотел Вам сделать больно, — моментально подлетает к нему виновник этого события, и, закрыв себе рот ладонью, тянет к нему вторую руку, чтобы посмотреть, нет ли серьёзных травм.
— Да, — Феликс убирает от себя руку незнакомца, второй держась за лоб, и борется с желанием не взять что-то, что первым попадётся под руку, и не зарядить этим в него. Вслепую он натыкается на что-то твёрдое рядом с собой, и, предвкушая месть, начинает ощупывать это пальцами.
«Что это? Книга?»
Он насилу открывает глаза и начинает рассматривать предмет. Да, это была книга – сборник стихов. На фиолетовой обложке большими золотистыми буквами было написано: «Дж. Г. Байрон. Золотая коллекция».
— Вам нравится поэзия? — прозвучал прямо над ухом чей-то голос. Ещё не включившийся Феликс удивлённо поднимает глаза и видит перед собой светловолосого, кареглазого парня. Его волосы были ещё длиннее чем Феликса, почти доставали до плеч.
«Крис точно бы умер»
Он изучающее смотрел на Феликса, всматриваясь то в его лоб, в поисках отметины, то в его глаза, в поисках ответа на свой вопрос.
— Меня зовут Хёнджин, очень приятно, — он протягивает руку, но Феликс только что-то буркнул. — Я могу дать Вам почитать, если хотите, я как раз закончил перед тем как выйти и...
— Выключить мне свет, — закончил Феликс за него, поднимаясь с земли и струшивая с себя пыль.
— Мне очень жаль, давайте я угощу Вас кофе?
— Во-первых, не «выкай» мне, судя по твоему виду, мы одногодки, во-вторых, ты всех угощаешь, кого чуть не прибил?
— Не всех. Я просто стараюсь быть вежливым, и хочу загладить свою вину, — обиженным тоном произнёс Хёнджин.
Феликс понял, что ведёт себя слишком грубо, и, невзирая на всё ещё бурлящее желание стукнуть книгой собеседника, протягивает ему её обратно.
— Нет, поэзию я не люблю. Скучно. Сложно придумать новый мир у себя в голове, когда тебе изливает душу чувак, который сто лет назад откинулся.
Хёнджин залился смехом.
— А разве просто романы или рассказы это не такое же «изливание души»? Просто используются другие техники и образы, разве нет?
— Ты хотел угостить меня? — перевёл тему Феликс, который не был намерен философствовать на улице с незнакомцем Хёнджином, который чуть не снёс его голову пару минут назад. — Меня Феликс зовут, — говорит он, протягивая руку.
— Феликс? Красивое имя, в испанском языке есть похожее слово — «feliz», что в переводе значит – «счастье».
— Я буду американо и травяной чай, спасибо, — снова оборвал ещё одну нить диалога тот.
Зайдя обратно, Хёнджин подошёл к кассе и оплатил «заказ» Феликса, который крутился у стойки с выпечкой, присматривая что-то на перекус себе и брату.
— Круассаны с шоколадом и булочка с кокосовым вареньем — это то, ради чего я сюда прихожу почти каждый день, — сказал Хёнджин, став рядом с ним, и до чёртиков его напугав, так как тот внимательно вчитывался в ценник, пытаясь понять что он вообще перед собой видит. Феликс хоть и говорил свободно на корейском, но читать — это был вызов, так как он часто путал буквы. Вся литература дома была на английском, Крис брался научить его пару раз, но, психуя, это дело быстро сворачивал, говоря: «Ты – безнадёжен».
— Ты меня в гроб свести хочешь или как? — держась за сердце, проворчал Феликс. — Не подкрадывайся так, это пугает.
— Извини, я не хотел. Так что насчёт моего предложения? Оплату я тоже возьму на себя.
Феликс слегка ошалел от такой щедрости, но отказываться не стал.
«Чудной какой-то»
— Ну всё, мне туда, — показывает в противоположную от Феликсового дома сторону, — ещё готовиться к тесту завтра, — он немного замялся, — можно твой
номер?
«Что?»
— Что? — озвучил Феликс. — Зачем?
— Хочу убедить тебя, что поэзия — это совсем не скучно, — ответил Хёнджин, и на его лице появилась ослепительно красивая улыбка, настолько добрая, что Феликсу стало не по себе за все свои грубости. — И всё же, можно или нет?
— Ну, на, записывай, — протянул он мобильный со своим номером на экране, он никак его не мог запомнить, вечно путался в последних цифрах.
— Всё, есть! Я напишу, когда будет свободная минутка! Удачи, Феликс, аккуратнее с дверьми! — бросил он, опять засмеялся и быстрым шагом скрылся в толпе.
«Чудной какой-то, ей-богу»
***
— Ну что ты? Тебе лучше? — Феликс зашёл в квартиру и увидел брата лежащим на кушетке и читающим Диккенса «Приключения Оливера Твиста».
— Да, меня почти сразу отпустило. Ты чего так долго?
— Я чуть не умер, меня снёс забавный парень, выходящий из кофейни. Начал мне что-то про поэзию и имя моё заливать, я такой злой был, что мало его слушал. А ещё в качестве извинений он оплатил всю мою покупку. А напоследок вообще, номер попросил.
Крис взглянул на него поверх книги. — И ты дал?
— Ну да. — Зачем?
Хороший вопрос. Феликс и сам понятия не имел, почему дал его этому странному Хёнджину, который без каких-либо проблем хотел дать ему прочесть свою книгу, незнакомцу, которому чуть не расшиб голову.
— Да просто, он, кажется, заучка какой-то, так что, наверное, вообще писать не будет. Голова не болит?
— Нет, нормально, доставай, что там у тебя! Я готов слона съесть!
С лица Криса мгновенно сползла улыбка, как только он подошёл к столу.
— Круассаны и булочки? Серьёзно? А чего-то «помясистее» там не было?
— Было, но Хёнджин сказал, что ради этого он туда каждый день заходит, —
непринуждённо ответил Феликс, взяв один круассан в руку.
— Он мне уже не нравится, хоть я и понятия не имею кто это, — злобно проворчал Крис, беря в руки булочку с кокосом. Запив её травяным чаем, он окончательно и бесповоротно попрощался с хорошим настроением, ибо послевкусие было такое, как будто во рту коты в туалет сходили.
— Так, я поеду в аптеку, с таким списком препаратов чувствую, мотаться буду до вечера, ибо вряд ли всё это будет в одной. Заодно заеду и поем чего-то «человеческого», а не завтрак французской извращенки.
Феликс чуть не подавился от смеха. — Почему именно это сравнение?
— Потому что только извращенец будет пихать в себя столько сладкого на голодный желудок, а почему французской — я ещё не придумал.
Феликс закрыл за ним дверь, и всё ещё посмеиваясь, допил кофе и доел круассан.
«Надо будет написать ему, что было действительно вкусно»
Стоп. Что? Какой написать? Какой «ему»? Феликс потрусил головой, подошёл к книжной полке и взял в руки первый попавшийся сборник стихов, на обложке написано: «Франческо Петрарка». Открыл случайную страницу и прочёл вслух:
Амур, что правит мыслями и снами
И в сердце пребывает, как в столице, Готов и на чело моё пробиться,
И стать во всеоружье над бровями.
«И он хочет мне сказать, что это не скучно? Какое-то чело, всеоружье над бровями, ужас»
Сев за ноутбук, он принялся искать видео об Австралии. Любое, хоть какое- то. Он ужасно скучал по этой стране. Хоть они с Крисом и были этническими корейцами, но он совершенно себя им не ощущал, он был как будто чужой среди своих, похожих внешне на него людей, говорящих на том же языке, но пустых, зарывшихся в работу/учёбу, а после работы пьющих с сотрудниками. У Криса быстрее получилось влиться в их среду, на работе он почти сразу нашёл со всеми общий язык, но из-за того, что он не ходил на регулярные выпивания, его считали немного странноватым. Да и из-за акцента тоже. Но в целом, ему нравилось тут. У Феликса же не так всё хорошо. В колледже у него не срослось ни с педагогами, ни с одногруппниками, и он перевёлся на домашнее обучение. Из-за проблем с языком, ему литературу дают на английском, но сдаёт он всё на корейском, поэтому его мозг часто закипает от непрекращающегося перевода тех или иных понятий. По вечерам он подрабатывает тем, что проводит занятия по английскому для детей, естественно тоже дистанционно.
На его рабочем столе была фотография их с Крисом родителей. Из их последнего совместного путешествия, о котором ему безумно больно вспоминать. Они никогда не говорили друг с другом о том, что тогда произошло, хотя оба всё прекрасно помнили. Просто с того момента Крис раз и навсегда осознал, что теперь он должен делать всё для Феликса, потому что они единственные, кто остался друг у друга. Не считая тёти с дядей, которые плевать на них хотели, и забрали их в Корею только из-за того, что им полагались какие-то выплаты за опекунство, и как только Крису стукнуло 20, они выпроводили их из квартиры, вручив ключи от своей, двухкомнатной на окраине города. За это им, конечно, спасибо, но с того момента, о них ничего не было слышно, да и у мальчиков не было особой охоты с ними связываться, вспоминая, как они получали за любую провинность.
С этими тяжёлыми воспоминаниями, Феликс так ничего и не смог найти об Австралии кроме кенгуру и пауков, и принялся за домашнюю работу.