Глава 4
На следующее утро повелитель снова прислал за мной прислужника. С большой неохотой и плохими предчувствиями я пришла на аудиенцию прямо в личные покои его величества.
Наян Армусский встретил меня в небольшой роскошно обставленной гостинной. Он стоял у окна и сразу же обернулся, глядя прямо в глаза.
— Шания, дорогая моя, присядь.
И он жестом указал на массивное современное кресло, выдержанное в зелено-золотых тонах. От обращения «дорогая моя» пробрала внутренняя дрожь. Хотелось отказаться от столь любезного предложения повелителя, но я не посмела этого сделать.
Присев на краешек кресла, перевела ожидающий взгляд на повелителя. Тот некоторое время молча разглядывал меня, а затем поинтересовался:
— Как продвигается наше дело?
О звезды! Какая идиотская ситуация! Не хочу я никаких «наших дел» с этим человеком. Что же ему ответить? Попробовать притвориться дурочкой?
— Вы имеете в виду, узнала ли я что-нибудь интересное об императоре?
Наян Армусский раздраженно прищурился и через мгновение ответил:
— Я имею в виду, что ты не стараешься выполнить то поручение, которое я тебе дал.
Ничего себе поручение! Это самое настоящее самоубийство! Да уж, влипла!
— Мне пока что не удалось остаться и поговорить с императором наедине.
— А ты хотя бы попыталась это сделать?
— Дело в том, что я…
— Шания, ты не понимаешь, — раздраженно перебил меня повелитель. — Все это очень серьезно. Он пробудет здесь еще два-три дня, не больше. Ты обязана втереться к нему в доверие. Мне нужна любая информация. Мне нужен свой человек в его близком окружении. Шания, завлеки его, заинтересуй! Ты же красивая молодая женщина. Думаю, ты вполне в его вкусе, ведь в тебе течет манульская кровь. Не мне же учить тебя всем этим женским штучкам, которые вы применяете для соблазнения мужчин!
От его монолога я просто потеряла дар речи. Я была в ужасе! Неужели он и правда рассчитывает на то, что я затащу императора в постель?! Да он чокнутый на всю свою величественную голову! Мне надоело слушать этот бред!
— Я не смогу этого сделать! Найдите кого-то другого!
Взгляд повелителя потемнел от злости. Он некоторое время молчал, а затем прозвучал его резкий ответ.
— Это исключено. Ты закончишь то, что начала.
Я поняла, что это явная угроза. Но меня она не напугала, а почему-то неимоверно разозлила.
— Я не смогу сыграть эту роль!
Повелитель неторопливо подошел ко мне почти вплотную. Я ощутила от него мощную волну негодования и презрения. Он долго сверлил меня задумчивым взглядом. А когда заговорил, в голосе слышались всевозможные оттенки злости.
— Шания, неужели ты хочешь стать предателем Самиры?
От шока я не сразу нашла, что ответить, а Наян Армусский продолжил свою речь:
— Ты знаешь, что ожидает предателей?! Могу рассказать.
И он хитренько и злорадненько улыбнулся.
— Дорогая моя, тебя арестуют и отправят на П-113. Ты знаешь, что это?
О да, я слышала!
— Это планета-колония для особо опасных заключенных: маньяков, убийц и… государственных предателей. Ты хочешь туда попасть?
Об этом месте ходили страшные легенды. Оттуда мало кто возвращался живым и здоровым.
— Но… за что? Я ведь не совершала ничего противозаконного. Я всего лишь переводчик…
Взгляд и тон повелителя были пропитаны ядом:
— Радость моя, я только что узнал, что ты украла у меня важную информацию, чтобы продать ее манульцам. Представляешь, что тебя ожидает?!
Конечно, я была полна возмущения! Конечно, мне хотелось кричать, что все это ложь. Но я, конечно же, понимала, что моя правда никого не интересует. Если повелитель объявит меня врагом государства, меня никто не будет слушать. Моя участь будет предрешена без суда и следствия. Я лихорадочно пыталась найти выход из ситуации, мысли лихорадочно сменяли друг друга, страх бежал по венам с сумасшедшей скоростью.
Не знаю, сколько прошло времени, пока я безмолвно сидела и размышляла. Но все закончилось тем, что мне сообщили:
— Ты можешь идти и готовиться к собранию, которое состоится через два часа. Сегодня вечером у тебя будет последний шанс доказать свою преданность Самире.
Не помню, как я оказалась потом в коридоре. Не знаю, когда успела сползти по стене и сесть на пол. Все было, как в бреду. Я не понимала, где нахожусь и куда идти дальше. Меня трясло. Сотни голосов гудели в голове. Внутри накапливался какой-то ком из эмоций и ощущений. Он становился все больше и больше, грозясь взорваться и измельчить меня на осколки. Хотелось выть, рвать на себе одежду, биться головой о стенку. Никогда в жизни не ощущала ничего подобного. Никогда не сталкивалась с такой несправедливостью. Да, после смерти мамы мне пришлось несладко, но даже тогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Как я должна поступить?! Мысль о предательстве манульцев приводила меня в ужас. Но еще больше я страшилась участи несправедливо осужденной арестантки.
Не знаю, сколько я просидела в том коридоре на полу. Очнуться мня заставил звучный голос Триксена:
— Эла Шания, что с вами случилось?
Заставив себя хоть как-то собраться в единое целое, подняла голову вверх, натянув на лицо маску спокойствия.
— Здравствуйте, эл Триксен.
Он стоял в двух шагах от меня и внимательно смотрел прямо в глаза. Что же ему ответить, чтобы не показаться безмозглой идиоткой, сидящей в коридоре на полу и пускающей нюни?! Хотя, к счастью, я не плакала. Или это мне только кажется?!
— Ммм…
Да уж, хороший ответ!
Глаза Триксена замерцали, но истинные эмоции этого человека так и оставались для меня тайной за семью печатями. Хотя то же самое можно было сказать и о других манульцах. Они были слишком толстокожими в плане проявления эмоций. Видимо, их учили этому с рождения. Эмоции моей мамы также часто оставались для меня неразгаданными.
— Шания, вставайте. Вы можете простудиться, сидя на полу.
Не могу передать те приятные ощущения, которые разлились по моему телу после слов этого человека. Как же давно мне говорили нечто подобное! Хотелось довериться этому манульцу. После смерти мамы обо мне никто не заботился. За спиной в этот миг будто выросли крылья. Мне хотелось взмыть вверх и зацеловать стоящего передо мной мужчину. Какой же он привлекательный! Я еле сдержалась, чтобы не осуществить задуманное. Вместо этого просто поднялась. Краем глаза заметила, что Триксен дернулся в мою сторону, будто хотел помочь встать, но тут же отступил, будто боялся обжечься, и заложил руки за спину. Неужели он еще и скромняшка?!
Послав мужчине легкую улыбку, я хотела что-то ответить, но меня опередили.
— Триксен!
Мы вместе обернулись в сторону говорившего. Конечно же, этот голос мог принадлежать только одному человеку — джеррскому императору. Он стоял в нескольких метрах от нас и всматривался поочередно в наши лица. И если на Триксена он просто поглядывал, то взгляды, бросаемые в мою сторону, были какими-то напряженными. Во всяком случае, я считывала их именно так. И дело не в том, что я определяла эмоции по лицу. Нет. Император, как и другие манульцы, не выдавал своих эмоций. Просто я каким-то образом ловила с его стороны некие вибрации. Не знаю, как это правильно объяснить.
Триксен посмотрел на меня и тихонько спросил:
— Вам нужна моя помощь?
О звезды! Какой же он милый! Хотя вряд ли этот эпитет можно применить к двухметровой махине, одетой во все черное и скрывающей эмоции. Но все же…
— Нет, эл Триксен, все в порядке. Спасибо.
Он несколько секунд вглядывался в мои глаза, а затем легонько кивнул и пошел к императору. Бросив любопытный взгляд в сторону манульцев, я снова встретилась глазами с Сайджелом Данном Третьим. И снова ко мне понеслась довольно необычная волна эмоций и ощущений. Любопытство, неприязнь, раздражение и… мужской интерес. Это все от императора или, может, последнее шло от Триксена?! И тут меня словно шарахнула по голове мысль, связанная с недавним разговором в покоях повелителя. Не отпуская взгляд императора, я решила рискнуть и послала тому довольно дерзкую улыбку. Он продолжал еще секунду смотреть на меня, а затем спокойно отвернулся и вместе с Триксеном пошел к лифту. Да уж, попала — так попала!
На встрече в конференц-зале я была несобранной и немного отстраненной. Да, я переводила речь повелителя в нужное время, но впервые абсолютно не вникала в смысл разговора. Я бросала тайные взгляды сторону императора и искала пути решения возникшей ситуации. Даже если допустить, что мне придется согласиться шпионить за Сайджелом Данном, как мне расположить его к себе?! Ведь он абсолютно непробиваемый! Я его не интересую. Возможно, просто не в его вкусе? Или вдруг он равнодушен к женщинам? Последняя мысль меня немного развеселила. Видимо, я слегка улыбнулась, поскольку, взглянув на Триксена, заметила, как он перевел взгляд на мои губы. О звезды, я сойду с ума! Я бы многое отдала за то, чтобы этот мужчина проявил ко мне чуть больше интереса.
— Шания?..
До меня не сразу дошло, что обращаются именно ко мне. Я посмотрела прямо в озадаченные глаза повелителя. Попыталась припомнить его речь, но, увы, память мне отказалась помочь. Как же неловко получилось. Но меня спасли. Конечно же, это был Триксен, который вместо меня перевел сказанное ранее Наяном Армусским. Кажется, я начала влюбляться в этого манульца!
Вечером мы отправились в театр. Повелитель пригласил императора, Триксена и меня в свою ложу. Остальные манульцы были размещены в соседней ложе.
Повелитель предложил мне занять соседнее с ним кресло по правую руку. Слева от него сидела, конечно же, повелительница. С другой стороны от меня кто-то плавно темной тенью опустился в кресло. Я сначала было обрадовалась, но затем по силе исходящей от человека ауры поняла, что это совсем не Триксен.
Весь спектакль я не могла сосредоточиться на представлении, поскольку меня напрягало близкое присутствие джеррского императора. Даже наш повелитель не заставлял меня так нервничать, хотя и внушал мне немалый страх. Сайджел Данн просто сбивал меня с ног своей энергетикой. И эти новые ощущения меня… интриговали. Я покосилась на его руки. Они были в перчатках, оставлявших пальцы открытыми. Такие у нас обычно носят гонщики.
Да уж, черная одежда манульцев не покоряла своим разнообразием. Она была практичной, но не более того. Сегодня манульцы были в широких брюках и удлиненных рубашках-туниках. А вот мои повелители разрядились в яркие и блестящие одежки. Рядом с манульцами они смахивали на попугаев. Подумав об этом, я улыбнулась и, взглянув вверх, схлестнулась взглядом с императором.
О звезды мои дикие!
И снова мне накрыла волна этого захватывающего и всепоглощающего тепла. Оно зарождалось где-то глубоко внутри и, будто подпитывая кровь, неслось вместе с нею по моим венам. Оно ласкало меня изнутри. Подобное я испытывала вчера во время праздничного ужина. И этот факт меня озадачил. До этой секунды я думала, что эти ощущения вызывал во мне Триксен, а теперь даже не знаю… Он практически все время находился рядом с императором. Что, если этот посыл шел совсем не от Триксена? Но ведь это было бы сущим бредом! Вряд ли великий император снизошел бы до моей скромной персоны.
Хотя, если задуматься, это бы существенно облегчило мне жизнь. Подумав об этом, не смогла удержаться от горькой усмешки. Да уж, шпионка из меня просто никакая! Даже не представляю, как мне хотя бы попробовать увлечь императора. Я никогда не использовала на мужчинах те самые «женские штучки», о которых говорил повелитель. Меня этому не учили. Просто кошмар какой-то! Чувствовала такую беспомощность, что было даже противно от самой себя. Но панике, в любом случае, решила не поддаваться.
Покосилась на императора и замерла, пойманная с поличным. Его взгляд был направлен прямо на меня, а точнее — на губы. И в эту самую секунду я поняла, что на моем лице до сих пор была наклеена та самая горькая усмешка. Я убрала ее, и взгляд мужчины переместился к моим глазам. Его чернота будто перебралась мне под самую кожу. Возникло непонятное желание смотреть в эти глаза бесконечно долго и внимательно. Мое внутреннее существо как-то резко и с бешенной силой потянулось к манульцу. Возникло ощущение какого-то родства. Во мне внутри будто пробуждалось что-то. Так странно, и так… волнующе.
Император снова перевел взгляд на сцену театра, а я еще на некоторое время так и осталась сидеть, заворожено вглядываясь в профиль его лица с необыкновенной тутуировкой на виске.