Исцелю и сломаю

Капельницы, уколы и обход врача каждый раз, как только я выпиваю таблетки. За эти два дня, что я тут провела, меня настолько мутит от больничной еды и стен, а все тело ломит при мысли, что опять надо ставить уколы.

Вены выглядят так, будто я наркоман со стажем. Мой внешний вид оставляет желать лучшего, ведь синяки под глазами и худоба несвойственны мне. Я всегда была стройной, не худой и не полной, а именно стройной. Сейчас, смотря в зеркало я вижу осунувшуюся девушку, которая забыла, когда в последний раз спала нормально.

Вадим мирно спит на маленьком диване, что стоит в углу этой шикарной палаты. Только он и половины тела не может вместить этого мужчины. Накаченные руки и ноги, стальные мышцы и суровое выражение лица даже, когда он спит. Я просила его ночевать в другой палате, что ему предложили, но он наотрез отказался. При каждом моем шорохе ночью он вскакивал и подрывался ко мне со всех ног, честно признаться я была удивлена, что около больницы не дежурила его охрана.

Сейчас стоя у зеркала, что висит в ванной я отчетливо слышу, как скоро молодая медсестра зайдет ко мне и как всегда даст нужные таблетки. С Вадима она не сводила глаз, словно он был для неё единственным мужчиной на планете. Один раз она специально запнулась, что ему пришлось её ловить. Ужасный скрежет в душе не давал мне расслабиться весь день. Неужели это была ревность?

Я прекрасно вижу, как на него смотрят молодые девушки и женщины, что уж тут говорить, даже некоторых мужчин он поражает своей формой.

Дверь в палату открывается и Алла заходит с маленьким подносом в руках. Красный маникюр, идеальная укладка и макияж. По сравнению со мной, она словно сошла с подиума для моделей. Я сейчас ей проигрываю в миллион раз. Бесформенная ночнушка, грязная голову будто не мыли триста лет и отросший маникюр.

Мда, ощущаю я себя не очень то и круто.

– Мила Сергеевна, ваше лекарство, – оставляет их на прикроватной тумбе.

– Спасибо.

В ответ она только кивает и уже направляется к двери, как останавливается напротив Вадима. Ну ещё бы не посмотреть на гиганта, что спит в одних трусах на животе, а его ягодицы выставлены на всеобщее обозрение.

– Наверное Вадиму Ивановичу холодно, нужно принести плед, – быстро покидает палату, чтобы не дать бедному дяде замерзнуть.

Она сейчас серьезно? Плед? Да в палате так топят, что я ночью просыпаю от того, как по мне течет пот и хочется поскорей открыть окно.

Алла удивляет меня с каждым разом все больше и больше. Не успевает пройти и пары минут, как она вновь вырастает рядом с Вадимом и накрывает его серым пледом.

Положи ему ещё мишку под подмышку, стерва.

От этого простого действия Вадим вскакивает с дивана. Волосы растрепанны, глаза сонные, а на лице полное удивление.

– Вадим Иванович, вы кажется замерзли, я вам плед принесла, только вот нечаянно разбудила вас, – у неё такое выражение лица, что она сейчас заплачет.

– Алла, всё хорошо, я не замерз, вам не стоило так переживать, – награждает её теплой улыбкой.

Меня начинает всю трясти от злости. Мало того, что он в открытую с ней флиртует, так ещё теперь и раздает улыбки ей. Никогда он раньше так не улыбался никому, кроме меня.

– Правда? – наигранно удивляется.

– Да, – переводит взгляд на меня.

– Тогда я спокойна, – на её лице вмиг появляется кокетливая улыбка.

Кажется, субтитры на моем лице скрыть уже получается плохо, что Алла торопливо забирает поднос и удаляется. Сам Вадима расплывается в ехидной улыбке и следом встаёт с дивана.

– Доброе утро, – протягивает руку к моей щеке.

– Когда меня выпишут?

Спокойно, Мила. Говори только по важному делу, а именно о выписке.

– Возможно сегодня, уже не терпится отправиться домой? – не отводит от меня взгляда.

– Да, я хочу домой, – подхожу к окну, только бы избежать его взгляда, – нормальной еды и не видеть Аллу.

Последние слова вырываются сами собой и я моментально жалею, что произнесла их. В отражении больничных окон вижу, как Вадим натягивает серые штаны и футболку, но при этом также хитро улыбается.

– Чем она тебе так не нравится?

Он это специально говорит? Чтобы меня позлить?

Пол под ногами обжигает ноги, воздух царапает легкие, а свет режет глаза. Пелена из слез моментально появляется и возникает одно желание – забраться под одеяло, чтобы меня не трогали. Но моим планам не суждено было сбыться. Врач заходит в палату и в его руках несколько листов.

Евгений Михайлович тепло мне улыбается, а вот Вадиму пожимает руку.

– Мила, я рад тебе сообщить, что мы тебя выписываем, – перелистывает бумаги на планшете, – анализы в норме, состояние тоже, поэтому ты можешь отправляться домой.

Наконец-то!

– Это хорошо, – быстро моргаю, чтобы они не заметили моих мокрых глаз.

– Минут через двадцать принесу тебе справку и рекомендации, можешь пока собираться.

Дважды повторять мне не надо. Толком вещей у меня и нет, только те, что Алиса одолжила мне. Вадим кому-то набирает, а через несколько минут в палату заходит Никита и вручает мне пакет с моими вещами.

Запираюсь в ванной, чтобы хоть как-то себя привести в человеческий вид. Молочный свитер, черные джинсы и ботинки создают уют, а дубленка поверх всего этого ещё и защитит от ветра.

Дождь за окном и ветер все усиливаются и усиливаются. Когда я выхожу из ванной, то меня ожидает уже готовый Вадим и Никита. Водитель забирает у меня пакет со скромными пожитками и уходит. 

– Можем идти? – обращаюсь к Вадиму, который с кем-то переписывается в телефоне.

На нём серый костюм тройка, что подчеркивает все, что нужно. Дорогие часы и парфюм, которым я не могу надышаться.

– Да.

Проходя мимо него, я чувствую, как он кладёт ладонь мне на спину и так мы покидаем палату.

– Евгений Михайлович принес справку? – мы спускаемся с ним вниз по лифту.

– Нет, его срочно вызвали на операцию, поэтому мы сами её заберем в регистратуре.

Как только я выхожу из лифта, мне в глаза бросается Алла, что ждет нас именно там.

Она следит за нами? Или... Вадим переписывался именно с ней?

Злость, обида и боль собираются воедино. Мне хочется расплакаться, как маленькому ребенку, но умом я понимаю, что ничего этим не добьюсь.

Вадим начинает ей улыбаться, а она в ответ сияет ярче звезды на новогодней елке.

– Мила Сергеевна, ваша справка и рекомендации врача, который он вам прописал, – протягивает мне темненькая девушка, что сидит за стойкой.

– Спасибо, – забираю файл и поворачиваюсь к Вадиму, – пошли?

Картина, которую я вижу буквально бьет меня в грудную клетку. Алла протягивает ему бумажку с номером своего телефона, а он в ответ принимает её.

Не жду ответа, а сама покидаю больницу и сажусь в тонированный автомобиль за рулем которого сидит Никита.

– С вами всё в порядке? – поворачивается ко мне.

– Что? – смотрю на него непонимающе.

– Вы выглядите бледной, хотя когда я вас видел в палате, то были не такой.

Вот черт. Кажется я выдаю себя все больше и больше.

– Д-да, всё в порядке, п-просто устала.

Никита, пожалуйста, поверь мне.

– Мила, ты выгляд...

Дверь машины резко открывается и рядом со мной садится Вадим.

– Ты почему так быстр убежала? – недовольство на его лице так и подбивает устроить ему истерику.

– Я не убегала, – придаю голосу спокойствия.

– Да я отвернулся на минуту, а тебя уже нет.

– Так не надо было отворачиваться от меня, чтобы не потерять.

– Это ещё что? – голос становится холодным.

Больше ничего ему не отвечаю, а Никита плавно выезжает с территории больницы. Всю дорогу мы не разговаривали, лишь несколько раз я ощущала на себе взгляд Вадима и то, как ему на телефон приходят уведомления.

Уже на половине пути я понимаю, что мы едем к нему домой. Нас встречает охрана на посту и автоматические ворота пропускают автомобиль внутрь.

Открываю дверь и выхожу. Никита стоит с черным зонтом около меня и закрывает от дождя. Вадим же кидает на нас злой взгляд.

Стоит мне только переступить порог дома, как Ричард несется ко мне. Его хвост может послужить отличным пропеллером, ведь он виляет им так, как будто хочет взлететь. Игрушка, что была в зубах валяется теперь около моих ног, а сам пес встаёт на задние лапы и тянется к моему лицу, чтобы облизать его.

– Я тоже по тебе скучала, – провожу рукой по мягкой шерсти, на что тот радостно лает.

– Ричард, место, – строгий голос Вадима заставляет собаку послушаться и сесть перед ним.

Снимаю обувь и подхожу к псу, чтобы вновь погладить его. По нему видно, что выполнять команду хозяина ему совершенно не хочется и через секунду он уже лежит пузом кверху. 

– Почему ты привез меня сюда?

– Ты теперь будешь жить со мной. Твоя комнат рядом с моей на втором этаже, тереться дверь справа.

Поднимаюсь и прохожу прямо по коридору. Собака идёт вслед за мной, а Вадим так и стоит около двери.

– Странно, – усмехаюсь ему в ответ, – а я то думала, что с тобой будет жить Алла. Кто же будет укрывать тебя пледом, если ты замерзаешь?

Не жду его ответа и быстро начинаю подниматься по лестницы. Комната оказалась такой же большой, как и прошлая, в которой я жила. Огромная кровать, шкаф, панорамные окна с видом на лужайку, а за соседней стенкой живет тот, кто заставляет моё сердце биться чаще.

Дверь в комнату открывается и заходит Людмила Владимировна. Кажется, что она не ожидала меня здесь увидеть, но безмерно счастлива. Она обнимает меня по-родному и говорит, как рада меня видеть.

– Мила, ты так исхудала, что с тобой произошло? – закрывает рот рукой, – а этот синяк? 

– Всё хорошо, это уже в прошлом, сейчас со мной всё в порядке, – уверяю её.

А сама то я в это верю?

– Будем считать, что поверила. Ой, у меня пирог в духовке, – она убегает обратно вниз и оставляет меня наедине с собой и Ричардом.

Ветер за окном не стихает, только усиливается с каждым разом всё сильнее. Мне хочется налить горячего чая, взять вкусное печенье и включить какой-нибудь сериал. Но вместо этого меня ждет разговор с Вадимом, который заходит в комнату.

– Что это было внизу? – начинает сразу.

– Алла, – пожимаю плечами.

– Какая Алла?

Звонок на его телефон поступает в тот момент, когда я хочу все сказать. Из-за этого Вадим выходит из комнаты, но и это меня не останавливает.

– Что клеилась к тебе в больнице, если у тебя проблемы с памятью и зрением, – кричу ему вслед и хлопаю дверью.