Вороньи холмы

— Что хочешь сегодня на обед?

— Гумбо, мама! Гумбо!

Девушка только хихикнула, но решила приступить к готовке, пока её маленький сын сидел за столом и рисовал. Семья Берроуз, хоть и была не полная, но ощущала себя самой счастливой в Новом Орлеане. Элизабет забросила свою карьеру ради того, чтобы растить своего пятилетнего сына Энрике, который в свою очередь болен редким заболеванием Витилиго — белые пятна на смуглой, от отца, коже. Но, к сожалению, жизнь в этом городе не может быть абсолютно спокойной. Преступность является постоянной проблемой в Новом Орлеане. И именно по этой причине, Элизабет осталась вдовой три года назад.

Но она не опускала руки. Она подала на стол суп, который просто обожал её ребёнок. Гумбо популярен в американском штате Луизиана и является официальной кухней штата. Пока он ел, девушка просматривала телевизор, где говорилось о недавнем событии.

— В Сан-Томе и Принсипи майором Фернанду Перейра и его сторонниками осуществлён государственный переворот. Через два дня, после переговоров с делегацией представителей различных международных организаций, прибывших в столицу Сан-Томе, мятежники добровольно сложили оружие и к власти вернулся президент Менезеш...

Элизабет выключила телевизор, а потом провела руками по голове, в частности по светлым, волнистым волосам по плечи, затем замечая Энрике, который уже поел и ожидал свою мать.

— Уже закончил? Тогда нам пора...

Беря мальчика за руку, Элизабет направилась к выходу.

— Мама, а мы пойдём к дяде Джо? — интересовался юный Энрике, с улыбкой на лице.

— Может он даже станет моим папой...

— Ох... Милый... — слегка смутилась девушка. — Не думаю, что он оценит эту идею. Мы с ним хорошие друзья, а поднимать отношения ещё выше пока не планируем.

— Слово "пока" ясно слышно, — хитро протянул мальчик, отчего его мать потрепала его по голове.

Народу в данное время было немного: лишь иногда проезжали мимо машины. Наконец, она дошла до многоэтажного дома и поднявшись по лестнице, постучала в дверь. Открыла её типичная афроамериканка, к которой Элизабет обратилась с просьбой.

— Не могла бы ты побыть с Энрике? Я уверена, Хуан будет рад...

— Ты уверена, что пойдёшь к нему? — уточняюще спросила та, с напряжением в тоне.

— Ох Летти, знала бы я другой выход из ситуации...

Вздохнула Лиззи, после поцеловав сына напоследок, развернулась и стала уходить в другое направление. А внутри уже всё дрожало от предстоящей встречи...

***

— Всё-таки ты вернулась... — говорил Джо, поглаживая её руку своей потной ладонью, и, едва сдерживая отвращение и желание вырвать руку из его хватки, Элизабет растянула губы в неловкой улыбке.

Она всё понимала с первой встречи..

Выживание требует отчаянных мер, и порой человеку приходится переступать через себя, наступая на горло принципам, лишь чтобы получить желаемое. Чтобы спасти свою шкуру и жизнь того, кто был дорог. Элизабет всё ещё помнит ту ночь, после короткого и довольно болезненного соития в его машине, когда он толкался в неё своим толстым членом, а она, уткнувшись лбом в кожаное сидение, вела отсчёт секунд, и ждала, когда же он наконец кончит. С тех пор у них договор: раз в месяц встречаться и перепихиваться, после чего он платит за услугу. Так она живёт фактически два года, с тех пор как не стало её мужа. Когда этот человек предложил Лиззи спать с ним, она согласилась, не видя иного выхода. В её семье нужны были деньги. Сейчас Элизабет думает, что, возможно, ошиблась в своём решении, избрав самый лёгкий путь для достижения цели, с другой стороны, и тогда и сейчас, спустя столько лет она не смогла найти иного пути.

После очередной встречи, Элизабет шла к своей подруге, чтобы забрать своего сына. Но вот что было дальше, даже сама Лиззи не смогла предугадать: Энрике выбежал из дома первым и с улыбкой понёсся к матери, раствив руки, и даже не замечая несущийся грузовик, который проехала на огромной скорости, затормозив лишь после того, как превратил мальчика в кровавое мессиво. Зрачки Элизабет сузились, а она схватилась за голову и пронзительно закричала.

— Нет!

***

Трудно дышать. С каждым новым вздохом, десятки удушающих осколков болезненно впивались всё глубже в нежную кожу девушки. А она старалась уловить хоть малейший шанс, чтобы остановить этот ужасающий кошмар. Отчаянно драть собственную шею, от чего боль ещё сильнее впивалась в тело своими острыми, словно лезвия шипами. Хотелось кричать. Разрыдаться прямо на месте, чтобы хоть кто-то помог. Но кроме девушки никого нет, абсолютно. Робко, ожидая подходящего момента, подкралась и паника, окутывая девушку со всех сторон. Ещё немного и она не выдержит. В этой пугающей пустоте, словно в бездонной коробке, девушка до конца надеяться услышать в ней ответ. Так тихо... Но эту глушь разрывает отчаянный крик. Девушка вздрагивает и просыпается, резко усаживаясь, и начиная судорожно дышать.

С тех пор, как она недавно похоронила сына, то решила начать переезжать куда-нибудь в другое место. Но следовало сперва закончить кое с чем, а именно порвать связи с Джо. Она поняла, что это впустую потраченные годы, бессмысленно прожитая жизнь. За все эти тридцать два года она так ничего и не добилась. Амбиции юности рассыпались, словно карточный замок, а Элизабет могла лишь смеяться — все слёзы давно высохли. Она подошла к проводному телефону на столе и стала набирать номер.

— Ало... Джо? Это тебя тревожит Элизабет.. Да, я хочу снова встретиться... — сказала она, после чего повесив трубку.

Теперь следует только ждать...

Не ясно сколько миновало с того момента времени. Элизабет, отрастив длинные, чёрные, прямые волосы подошла покупать билет в один конец на автобусе, который увёз бы её прочь от этого места. Прочь от этой жизни.

— Энни Перл, верно? — интересовалась агент по продаже билетов, рассматривая паспортные данные. — Куда-то собираетесь? — скорее мягко поинтересовалась она.

Когда появился Джо в её доме и заметил коробки по всему помещению, он не понял что происходит.

— Не понял, а почему это мы вещички собираем? — грузный, волосатый мужик подошёл к равнодушно смотрящей Элизабет. — Я разве отпускал тебя?

— Пошёл в задницу, Джо... Я больше не собираюсь обслуживать твой мерзкий член, — сурово отозвалась та.

— Ах ты сучка... Ты хоть в курсе, кто...?

Но Элизабет резко всаживает лезвие ножа в его живот.

Удар за ударом превращает плоть в кровавое месиво. Бурые потоки текут из всё новых и новых ран, крики жертвы и треск его ломающихся костей заглушаются громкими, яростными криками в то время, как Лиззи безжалостно рассекает ножом его тело, оставаясь равнодушной. Нет. Она вовсе не гордится этим. Да будь вы сами на её месте, то вполне поступили бы как она...

— Да так... Начинаю новую главу своей жизни, — с улыбкой отозвалась Элизабет, получая паспорт обратно.

Нет, не Элизабет... Уже Энни Перл.