Искусство разрушения

Человек никогда не умирает один, за собой он утягивает улыбки, надежды, ссоры, мечты и воспоминания, заключает их в ножны. В один прекрасный момент всё это перестаёт существовать, и остаётся чернеющий кратер, что видно даже из космоса. Человек умирает, а его родным, близким, да и просто знакомым приходится жить у окраин этого кратера, когда же их собственные воспоминания не дают от него сбежать. Забавно, как быстро смерть может заставить пожалеть о неосторожных словах или заставить тосковать по давно ушедшим моментам, которых не вернуть, они теряют цвета в нашем сознании. Человек умирает, и мы не справляемся со своими чувствами, желая обратить предательское время вспять, чтобы просто увидеть живой блеск глаз, чтобы воспоминания больше не угнетали, чтобы выйти из этого бесконечного водоворота из чувства вины и бессилия.

Человек умирает и воцаряется тишина.

Затишье... перед бурей.

«Ну и что, что я сумасшедший? Все лучшие люди такие»

***

Как известно, после выстрела непередаваемо тихо - громкий хлопок, оглушающее безмолвие. Но после двух выстрелов тишина не просто навалилась своим беззвучием, казалось, что она высосала часть воздуха из вселенной, что звезды стали тускнеть, а ночи лишь становиться темнее и гуще. Каждый справлялся с потерей своими силами.

День, ночь - всё это утратило смысл, была лишь монотонная траурная музыка и белые лилии на гранитных плитах. Юнги пытался заглушить эмоции музыкой, но всё заканчивалось нервными срывами, пустой пачкой лавандовых сигарет и летящими в стену вещами. Разбитые диски, наушники, стулья, телефон и всё, что только находилось в зоне поражения покоились на полу, но несли они в себе куда больший смысл, чем просто куча ненужного хлама.

Юнги в тысячный раз убивал в себе человека, и тысячу раз он воскресал на закате. Чимин лишь молча смотрел на эту картину, иногда молчание более значимо, чем просто слова.

Хосок закрылся в своей квартире, обрубил все связи с миром. Казалось, он хочет пропасть из поля зрения судьбы и самой жизни. Он сидел, уставившись в распахнутое настежь окно среди глухих стен и немых звуков, пока разум становился неким подобием ручной гранаты. До него никто не мог достучаться, Тэхён какое-то время пытался привести друга в чувство, но собственная сломленность заставила только упасть на колени и наблюдать со стороны, как когда-то самый счастливый человек тускнеет, словно выгоревший на солнце портрет. Некогда и от портрета Дориана Грея захватывало дух.

Тэхёна начали мучать кошмары. Каждую ночь, стоило только закрыть глаза и сознание проваливалось в глубины карусели из кругов ада, Люцифер скручивал мысли парня в серебристый узел и освежевал сознание. Тэхён слышал голоса. При других обстоятельствах он был бы готов всё отдать, лишь бы эти голоса звучали наяву, но сейчас от них веяло запахом страха и прожигающим нутро холодом. Он слышал голоса Чонгука и Намджуна. Они разговаривали с ним как ни в чём не бывало, словно вновь сидели на мягких креслах в ожидании горячей чашки латте макиато, но больше не было счастливого взгляда, их глаза провалились и зияли чёрными дырами на покрытом рубцами лице, а вместо улыбки в мягкой плоти губ копошились черви. Парень боялся оставаться наедине со своими снами, он боялся, что его разум надколется и впитает в себя терпкий дым сумасшествия, поэтому Тэ довольно часто ночевал у Джина.

Смерть делает из людей эгоистов, а смерть близкого человека заставляет весь мир потухнуть и сконцентрироваться на тлеющих углях в себе самом, на выгорающих чувствах и растущем чувстве потери. Чимин боролся с бушующими демонами Юнги, которых тот пытался утопить в коктейле из алкогольных напитков и транквилизаторов, но, как оказалось, демоны умеют плавать. Джин пытался удержать Тэхёна от пересечения границы между безумием и реальностью, от линии горизонта, за которой лишь выжженая пустыня и белые стены психиатрической больницы. А Хосок пропал. Он исчез, выгорел, потух. Он был ярчайшей утренней звездой - Солнцем, а что происходит со звездами? Они взрываются и на их месте образуются чёрные дыры. Но что, если взорвётся солнце?

Если слишком долго пытаться выдрать из груди пылающие угли, то очень скоро пальцы обдеруться до ошметков мяса с выпирающими костями и придётся наполнить комнату льдом, чтобы холод остановил процесс разложения души. Но даже он уже не помогал. Хосок винил себя, что не смог спасти ни Намджуна, ни Чонгука, таблетки помогали, но лишь не надолго. Возвращаясь в реальность Чон прокручивал момент, когда голос из телефона сообщил о обнаружении двух тел с огнестрельным ранением. Он смотрел на телефон и раз за разом проживал этот момент. Проживал тот день, когда что-то внутри его умерло.

Мысль, повторенная сотни раз либо теряет смысл, либо ощетинивается новыми подробностями.

Что такое зло все ещё помнят? Оно требует крови, ему не хватает крови, слишком мало...

«Джин, открой окно, ты должен это увидеть» - отправил Хосок впервые за долгое, нескончаемо-серое время. Надежду не так-то просто убить, пусть слабая, но она прорастёт даже сквозь бетон городских улиц.

Небольшое спокойствие промелькнуло в душе Джина, когда после бессонной ночи он увидел сообщение от Хосока. Голова гудела, словно через неё проложили железнодорожный путь, в ушах еще эхом отдавались пугающие крики Тэхёна, видевшего во сне очередной кошмар, но надежда на то, что ихСолнце снова возвращается на небосвод, что оно наконец выйдет из-за грозовых туч депрессии, заставила отбросить даже собственную подавленность на второй план. Устало, но облегченно вздохнув, Джин раздвинул белые шторы на окне, висящем аккурат над его кроватью. Намджун часто повторял, что в квартире парня слишком много всего белого, как-будто сидишь в приёмной рая и ждёшь своей участи, даже кровать под окном была накрыта белым пледом и фигурными подушками, цвета первого снега. Чудо заката, по запаху - белые лилии, спокойствие и надежда. Кристально прозрачное стекло пропускало яркие солнечные лучи, они приятно окрашивали белоснежную комнату тёплыми цветами и причудливо преломлялись в складках штор. Мысли Джина впервые за долгое время стали проясняться; в соседней комнате наконец-то мирно спал Тэхён, Чимин помогал Юнги смотреть на жизнь без ударной дозы смеси транквилизаторов с алкоголем, Хосок начинал прокладывать путь к выходу из своего пергаментного кокона.«Сегодня определенно солнечный день» - думал Джин щурясь от дневного света.

Он не видел ничего ярче, чем серебряный молниеносный блеск пули, разбивающей кристальное стекло. Он не видел, что белая комната запачкалась кроваво-красными пятнами. Он уже никогда не увидит, как солнечные лучи преломляются в складках когда-то белых штор и тонут в лужах крови на полу. Рубиновый ореол расплывался под откинувшейся на пол головой. Сердце Джина исполнило прощальный аккорд, но последнее, за что он хватался - это чувство безмятежности и сопереживающий голос Чонгука.

***

Раз. Два. Три. Отправить. «Сообщение доставлено».
Экран его телефона загорелся, а сердце еще билось.
Три игрока выбыли. Осталось четыре.

Что случится, если во вселенной погаснут все звёзды?