🔮Сломанная девочка
Меня часто спрашивают друзья, почему я не хотела бы вернуться в детство. Ведь там садик, спи себе, не думай о проблемах, их решат взрослые. Я обычно отвечаю, что в этом и проблема. Сколько себя помню, всегда хотела чувствовать на плечах груз ответственности, задирать голову от собственной важности...
Может быть и так. Но... враньё. Я просто не хочу вспоминать ту мелкую вечно загорелую девчонку, худую, с длинными и сильными руками и ногами, выжженными солнцем белыми волосами от постоянной беготни по улице. Эту ябеду, которой была я.
Младенцы не знают слова «я» и чувствуют себя частью мира. Дети уже отделяют себя от других людей, но пока не осознают, что они живые и просто плывут по течению вечной радости и веселья. Труднее всего приходится подросткам, вот-вот осознавшим, что реальность реальна и на каждый их поступок мир как-то реагирует. Взрослые, смирившиеся с этой ношей, окунаются в бытовую и рабочую суету.
Я очень долго оставалась ребёнком. Только где-то в конце седьмого класса у меня открылись глаза, я словно очнулась, осознав, что, о Боже, я живая! Я дышу, я думаю, я чувствую! И началась моя тяга к чтению научных книг, психологии. Больше, больше знаний об этом огромном мире и людях! Наверное, я была единственным ребёнком в истории школы, прочитавшим все учебники...
Её я люблю. Она была любознательна.
Девочка «до» жила как в тумане. Она не чувствовала как любят её люди и отвечала им хамством. При этом она была очень послушной. Однако школа, одноклассники, домашние задания её совсем не интересовали. Скажите, это просто детская наивность, дети жестоки? Я скажу, что это боль.
Я не могу смотреть на детские фотографии, потому что там моя подруга. На этих снимках видно как с каждым годом ей становилось только хуже, а я улыбалась, ничего не осознавая.
В моих глазах она несостоявшийся гений. Эта девочка была на год младше всех нас. Над ней смеялись. А она в свои семь лет размышляла как взрослый мудрый человек. И никто меня не переубедит в том, что трудности только закаляют нас и идут нам во благо. Ведь она жила с мамой, которая родила её за сорок. Отца не было. Отец умер от вечного пьянства. Он приходил домой и бил мать, но когда маленькая пятилетняя дочка вставала перед ним и не давала притронуться к матери, он усмирялся, целовал их, плакал и просил прощения. Запомните это.
Ещё у неё было два старших брата, разница с которыми тридцать лет. Один успешный, спортивный парень, создавший свою семью и давно съехавший в город, а другой мразь, сидящая на шеи у матери. Он бил эту девочку с детства. И она плакала мне, говоря, что не понимает, почему он так жесток к ней. Он обвинял её в том, что она не делала, и ей часто приходилось выслушивать ругательства от мамы.
Вообще она чувствовала себя нелюбимым ребёнком. Ей не нравилось её имя —Есения, потому что это имя было придумано впопыхах, ведь мама хотела мальчика Евгения. Да и маму Есения стеснялась. Ведь у одноклассников мамочки были молодыми, а у её мамы лицо уже давно закрыли морщины.
Семья была их ужасно бедна. Девочке приходилось донашивать вещи братьев, потому что старенькая мама зарабатывала на жизнь только тем, что ловила в мелкой речушке у дома рыбу и продавала её на рынке. Мразь, кстати, не работал, а сидел (и до сих пор сидит) играет в игры. Сколько помню их, они вечно были обвешаны кредитами.
У меня в семье тоже ситуация была не гладкой. Восьмилетняя я, верила, что моя мама — ужаснейший человек, которому нет прощения.
— Она бросила меня, представляешь? Ненавижу, — говорила я Есении, когда мы шли со школы.
— Твоё дело. Мой отец меня тоже... бросил. Он бил мою маму, иногда и на меня кидался. Но я ему благодарна.
— За чтооо?
А она на меня так внимательно посмотрела. Большие спиралеобразные бантики на двух хвостиках развернулись вместе с ней.
— Без него не было меня. Каким бы ужасным он ни был, я благодарна ему за жизнь. Я простила его, может, когда-нибудь и ты простишь свою маму.
И это сказал семилетний ребёнок, вы вообще можете в это поверить?
Есения была одарённым ребёнком. Учительница русского как-то призналась мне, что любила открывать её сочинения и перечитывать. Она давала почитать их другим учителям, потому что девочка с ранних лет поразительно владела словом, была очень грамотной. Любое сочинение, особенно рассуждение всегда пестрело оригинальностью и глубокими размышлениями. С математикой же дела обстояли ровно наоборот. Как и с одноклассниками. Есения была не просто самой младшей, но и самой низкой в классе. Как только её не дразнили, она даже боялась выходить к доске. Я помню как она хотела подружиться со всеми, (по моему совету), но они только больше стали издеваться над ней и после она их всех дико невзлюбила.
Вот и вышло, что в классе меня все уважали, а её ненавидели, просто потому что она есть. И для меня она была одной из подруг, а я для неё была единственной душой, понимающей её. Единственной, кому она могла рассказать все свои тайны, все переживания. С ней мы и плакали и смеялись. Я не понимала этого, пока случайно не нашла в интернете её дневник. Этот дневник посоветовала вести ей тоже я. Но она отнекивалась. Там было всего несколько постов, где она описывала, как проходили её дни. И знаете, что там было? «...подруга... ...сегодня мы с подругой вместе убирались в кабинете и пошли в магазин. Она купила нам сырок.... ...мы пошли играть в парке в футбол, а вместо мяча была шишка. Шишечный футбол, ха-ха!... ...Я так счастлива! У меня такая классная подруга...»
Тогда я расплакалась. Этому сообщению было уже три года, когда я его нашла. Она очень любила мультфильм «Дружба — это чудо», и искренне верила, что нашла настоящую дружбу. А я повела себя не как классная подруга...
Есению гнобили. Но, она не знает, что это произошло из-за меня. Это я распускала о ней слухи, и при этом умудрялась дружить и защищать её от одноклассников. А всё потому, что тогда мне почему-то было очень важно ИХ мнение. Я не хотела становиться изгоем, как Есения, поэтому говорила всякое у неё за спиной для своей репутации.
Я не понимала, что дружба Есении — это огромный подарок, который очень сложно получить и легко потерять. А все мои одноклассники не стоят и мизинца.
Первый раскол в нашей дружбе произошёл, когда она узнала от главной сплетницы класса, что я той наговорила. «Я дружу с Есенией только из-за жалости. Посмотрите какая она одинокая. Мне её жалко вот и дружу». Есении я, конечно же, объяснилась, что сказаное — неправда и так я просто пыталась улизнуть от тех девчонок. Полюбуйтесь, как я из прошлого пыталась усидеть на двух стульях. «И что плохого?» — спросите вы. Я ведь была ребёнком, естественно, что ничего не соображала. А то, что, повторюсь, для Есении, я была роднее матери.
Дальше — больше. Её место лучшей подруги заняла Лиза. Есения очень ревновала, но не пыталась притянуть моё внимание. Она решила, что раз Лиза моя подруга, то ей с ней надо подружиться. Но Лиза, как и все, её ненавидела. Мне приходилось выбирать. Обе были мне дороги, поэтому эта войнушка длилась вплоть до седьмого класса.
Однажды, в пятом классе, я прибежала в школу и объявила подружкам, что хочу начать рисовать комикс. Благо, творчество было единственным, что связывало нашу троицу. Они спросили меня, о чём будет история. Я ответила: «Не знаю, о какой-нибудь девушке, которая спасёт мир». Девочки загорелись идеей помочь мне, и вот уже сидя с Есенией в доме культуре и смотря на закрытые шторы, в ожидании представления, мы перебирали имена главной героини. Её ничего не нравилось, пока я не вспомнила имя моей кошки.
«Ася! Как тебе?»
«Здорово. Мне нравится. Я б оставила».
Есения не просто помогла мне с выбором имени персонажа комикса, она стала его прототипом. Если кто-то читал «Однажды в Египте», то теперь, надеюсь, вы больше не гадаете, почему главную героиню, жительницу Древнего Египта, я назвала Асей. Кстати, как мы потом узнали, Ася – это одно из сокращений имени Есения.
Мы втроём засели в библиотеке и придумывали, как будут выглядеть персонажи. Ася имела родинку под глазом, как Есения, тёмно-каштановые волосы, восточные черты лица.
Есения была очень красивой, но одноклассники прочно вбили ей в голову, что она уродина. (Они видя её говорили фу и шарахались) Что бы я не делала, она не переставала верить в это. Со временем она перестала чистить зубы и мыть голову. От неё невыносимо несло потом.
Но до этого медленно рушилась наша дружба. Я во всю рисовала свой ужасно детский комикс, и из-за хвальбы взрослых чувствовала себя мастером. Есения заразилась творчеством от меня и однажды рискнула поделиться со мной её блокнотиком со стихами. Она написала балладу о трёх сёстрах, каждая из которых погибла, жертвуя собой, ради другой. Помню первая погибла из-за любви к парню и прощась с сёстрами. В общем, я банально не доросла для такого творчества тогда. Помню, как она пропела мне эту балладу, очень красиво, звучно. До сих пор помню мотив, строчки, смысл который она пыталась мне в гневе объяснить. Я просто ответила: «Это глупо. Зачем писать о смерти?» Действительно...
Больше она не делилась со мной своими стихами.
Случилось многое, очень странное, я не хочу углубляться в это, суть в том, что трещина между нами росла.
Есения влюбилась. В художке (я её туда потащила...) был старшеклассник, который всех веселил, он улыбнулся Есении, и с того дня она потеряла голову. Рассказать об этом она решила мне спустя несколько месяцев, после своей вдруг нахлынувшей влюблённости.
После уроков она стояла у ступеней и ждала, когда прозвенит звонок и из стен школы выйдет этот старшеклассник. Она снова начала ухаживать за собой, надеясь, что он заметит её и вновь улыбнётся. Но он не обращал на неё никакого внимания. Сомневаюсь, что он вообще помнил её. Тогда она, обиженная и приревновавшая его к другим девочкам, в пылу написала в ВК ему сообщение.
Это было что-то вроде:
«Знаешь, что? Ты мне нравился. Но ты не обращал на меня никакого внимания. Мне больно. Можешь игнорировать меня и дальше, раз такой».
Мне очень стыдно за свой поступок. Вместо того, чтобы поддержать свою подругу, обнять её, ведь это была её первая влюблённость, я начала смеяться...
Нам больше не о чем было разговаривать, и мы отдалялись друг от друга. Я больше дружила с Лизой, отличницей, и мои оценки стали расти. Есения нашла себе другую подругу, и её оценки падали до сплошных двоек. Кроме литературы, русского и английского, где стояли титановые пятёрки.
Когда-то она поделилась со мной тем, что она начала общаться с иностранцами. Я естественно не поняла этого. «С русскими надо общаться!» Она уже не спорила со мной и просто ушла.
После, через несколько лет, все учителя английского краснели на уроке, когда в классе была Есения. Потому что она владела английским, как носитель. Часто подсказывала учителям, когда они ошибались или забывали слово. А ещё учила правильному произношению. Одноклассники её в этот момент побаивались, а я сидела и как все года пыталась понять, зачем придумали «a» и «is».
Как позже выяснилось, она в свои шестнадцать уже переводила книги на различные платформы и писала свои собственные. На английском.
Но всё же, как-никак, моя дружба действовала на неё благотворно, а когда мы перестали общаться, она пустилась во все тяжкие. Она творческий, ранимый человек, который попал под влияние западной культуры, новой подруги, поехавшей на геях и лесбиянках.
Последующие события я узнавала от школьного психолога, которая тряслась о судьбе Есении. И от неё узнав, что мы были лучшими подругами, пришла ко мне, чтобы я как-то помогла ей.
Помните, я говорила о девочке в тумане? Вот когда я наконец очнулась и осознала, что всё, что я говорю, всё, что думаю и делаю имеет последствия, было уже поздно. Уже я, повзрослевшая, бегала за Есенией, чтобы спасти её, старалась вернуть её доверие.
Три попытки покончить с жизнью.
На портфеле значок с знаком в защиту всех, кто считает свой пол не традиционным. (бело-чёрно-фиолетовый) Есения сама обрезала волосы ножницами под каре, очень криво и косо.
Оказывается, у неё после была ещё одна любовь, и эта любовь была в интернете. Мальчик, который ей очень нравился, играл на её чувствах, мог один день клясться в любви, а потом пропадать на несколько недель, игнорировать без причины. Он обзывал её. И она страдала, потому что очень привязалась к нему.
В школе она хамила учителям, спала на всех уроках. Когда её вызывали к доске, она отвечала, что ничего не учила, ничего не знает, и вообще она тупая. Её постоянно мучили заучи, пытаясь понять, почему Есения себя так ведёт. Она говорила, что ничего не учит, потому что у неё плохая память. Все засмеялись и начали в надменном тоне, объяснять Есении, что плохую память надо развивать. Я смотрела на неё и поняла, что причина не только в этом.
Тогда у меня появилась старая-новая подруга, с которой мы случайно оказались в одном классе и с радостью стали соседками по парте. Лина — настоящий ангел, лучик света. Я поняла, что только она сможет вытащить Есению. В одиннадцатом классе, по случайности, Лина стала соседкой по парте с Есенией. Она не была против, потому что английский и рисование были её страстью, а Есения с удовольствием сама того не замечая, начала её подтягивать в этом. Там уже и я присоединилась.
Когда-то они играли на перемене простую игру с печеньками. Лина сказала, что ей нравится какая-то печенька. Потому что она...
«Ты чего? Это вообще-то их!» – ошеломила её Есения.
«да может с переводом ошиблись»
«Нет, ты чего вообще за новостями не следишь? То, что сейчас происходит в Америке? Эта печенька считает себя их, и если ты не уважаешь её мнение...»
Тогда я рассказала Лине о истории Есении, её одиночестве среди русских и отдушине в западных ценностях.
Когда началась СВО, Есения яро защищала украинцев. На уроках истории, когда мы проходили Второю мировую, она заливалась истерическим смехом при упоминании слова «фашист». Кричала на учителя матами (она разучилась говорить без матов), что та тупая овца и льёт нам в уши чушь. Учительница истории у нас была не из робких, и пыталась объяснить что-либо Есении. Тогда та, крикнула «Слава У...», взяла портфель, ударом ноги открыла дверь и ушла.
Я впервые задумалась о том, как же легко промыть человеку мозги, ведь когда-то Есения гордилась своим дедом, учавствовавшем в ВОВ. Она с гордостью несла его портрет на Бессмертном полку. Теперь она его стыдилась, ненавидела русских, и хотела забыть русский язык. Желала всем смерти.
Однажды, когда мы с Линой на уроке технологии закрылись в швейной и гладили флаги, она рассказала мне всё, что скрывала от психолога Есения.
Оказывается, тот мразь-брат изнасиловал её. И не один и не два раза. Чтоб вы понимали, Есения полюбила инцест.
Меня затрясло. Эту девочку я знала лучше всех. Сколько грязи вылилось на её долю. За что? Я не замечала, как стойко она держалась, она НИКОГДА не плакала на глазах у всех. Ей всего шестнадцать, и её уже сломали.
Мы с Линой сошлись в мысли, что Есении нужна помощь. И не психолога, нарколога, работавших с ней уже сколько лет. А наша.
Мы искренне обнимали её. Эту привычку мне привила Лина. Как видимся – всегда обнимаемся. Когда начиналась веселуха, брали её за руку и вместе участвовали в жизни класса. Одноклассники тоже выросли, и на удивление относились к ней дружелюбно. Наверное, так было нужно. Мы брали Есению с собой на гулянки. Вместе делили вкусняшки на лавочке в парке, болтали, и о, Боже, кажется у нас получилось. Она возвращалась к нам. Вновь стала следить за своим внешним видом. И больше не притворялась бесполой. Она была девочкой. Впервые за столько лет пришла в платье, с голубой заколочкой в виде бантика в волосах. Я обняла её, и прошептала, что она самая красивая. За мной потянулись другие. Видно было, что услышать комплименты, ей было очень приятно и ново.
Она оказалось намного сильнее.
Враждебность утихала, у неё появились новые друзья среди класса. Веселилась с нами и на выпускном. Она вновь начала строить планы на своё будущее. Насколько я знаю, она сдала английский и русский на высокие баллы без подготовки и спокойно поступила на учителя русского. А потом даже на первое сентября написала сообщение в группу, где пожелала всем успехов, и поздравила с праздником всех будущий педагогов, как она.
Вот так бывает...