~глава 24~
- Я просто в восторге!
Лера, ты настоящий профессионал! - восклицает Ольга, разглядывая свой вечерний макияж в зеркале.
Я слышу эту фразу практически каждый раз, когда довольная клиентка покидает мой кабинет, но сейчас она впервые пролетает мимо меня, не доставляя никакой радости за проделанную работу. - Тебе всегда удается скорректировать мой кривой нос!
- У вас хороший носик, - говорю я, складывая свои рабочие принадлежности в чемоданчик.
- Мне лучше знать, я с ним всю жизнь мучаюсь!
- Уже бы давно сделала себе ринопластику и не мучилась, - вставляет Саша без особого энтузиазма.
Она как будто на автопилоте снимает с вешалки светло-розовое платье с черным поясом на талии и небрежно кидает его на кровать.
- Помнется ведь! - тут же подмечает ее мама и расправляет легкую ткань юбки. - Сашенька, ты нервничаешь? Такая тихая.
- Есть немного, - только и отвечает она.
Уложив косметику и кисти в чемодан, я с беспокойством смотрю на невесту, безразлично застегивающую длинные серьги, и в который раз думаю, что у этого вечера могло быть иное настроение, праздничное и счастливое, но Марк наглым образом испоганил его.
Саша, кажется, и не замечает, как я покидаю ее номер.
Вернувшись к себе, я понимаю, что совершенно не хочу идти на банкет.
Напоминаю себе, что ехала сюда исключительно по работе и мое присутствие на ужине станет лишним.
Однако стоит мне только представить, как Саша останется без чьей-либо поддержки в этот вечер и будет выслушивать колкости Марка, которые теперь приобрели по-настоящему опасную окраску, мои руки тут же принимаются накладывать на лицо вечерний макияж.
Даже подруги, с которыми она знакома пятнадцать лет, не смогут поддержать и встать на ее защиту.
А смогу ли я?
Марк перешел всякие границы дозволенного, и мне становится тошно от мысли, что я сплю с ним.
Точнее спала.
После всего того, что он высказал мне утром, я больше никогда не стану делить с этим бесчувственным человеком постель.
Ему нравится хвастаться своими любовными похождениями перед друзьями, и это чудовищно и мерзко для меня.
А жестокая шутка над Сашей только усиливает мое презрительное отношение к нему.
Но ужаснее всего то, что, даже зная и действительно осознавая, насколько Марк подлый человек, я по-прежнему ловлю себя на мысли, что он невероятно обаятелен.
Он яблоко.
Сочное, молодое и красивое.
Его хочется съесть, почувствовать сладость сока.
Но внутри оно оказывается гнилым.
Укладываю волосы в объемный низкий пучок, такая прическа будет отлично сочетаться с моим новым платьем-футляром без бретелек.
Одевшись, я наношу на губы красную помаду, и только когда закрываю колпачок, задумываюсь, а не слишком ли она броская для этого ужина?
Вот бы стать невидимкой.
Неожиданный стук в дверь пугает меня настолько, что я дергаюсь и задеваю мое переносное зеркало рукой, от чего оно падает на кафельный пол и разбивается вдребезги.
Осколки разбросаны по всему полу, пытаюсь сделать большой шаг, чтобы не пораниться, но узкая юбка платья не дает такой возможности.
В дверь снова стучат.
Выдохнув, я аккуратно ступаю на светлый кафель, потом еще раз и наконец выхожу в комнату.
Кажется, мне удается успешно миновать опасность и не пораниться о стекла.
Когда я открываю дверь и вижу, кто мой гость, меня охватывает тревога.
Смотрю на задумчивого и не сводящего с меня обеспокоенных глаз жениха и судорожно пытаюсь понять, что стало причиной его визита.
- Отлично выглядишь. - Слабо, но по-доброму Ваня улыбается мне и расстроенно опускает глаза.
- Спасибо.
- Я могу войти?
- Да... Конечно, входи.
Отступаю на шаг, давая ему возможность войти в мой номер. Ваня неуверенно подходит к креслу, потом обходит кровать и останавливается у окна, засунув руки в карманы темных брюк.
- Что-то случилось? - спрашиваю я, не в силах выдержать это жуткое напряжение.
- Не знаю, я хотел у тебя выяснить.
Стыд заливает мое лицо, ведь теперь я понимаю, что стало причиной его визита ко мне.
Марк все растрепал ему о нашей связи.
Он все-таки сделал это.
Ставлю руки в боки, чтобы хоть как-то сохранить равновесие, и с трудом набираю в легкие воздух.
- Кажется, ты поняла, о чем речь, -
тихо говорит Ваня, опустив голову. - И, кажется, это правда.
Я до последнего надеялся, что все это очередная лапша от Марка. - Он хмыкает, накрывает лицо ладонью и долго стоит вот так, молча и совершенно не двигаясь.
- Вань, я... Это была ошибка. Я не думала, что Марк будет рассказывать об этом, так нельзя делать...
Мужчина поднимает на меня почти прозрачные глаза, слегка хмурится, а потом молча отворачивается к окну.
Мне же хочется кричать от унижения и биться головой о стену, лишь бы не представлять того, как Марк хвастливо делится с друзьями нашими с ним встречами.
Бессовестный сукин сын! Как он может так поступать?!
Жар накатывает на меня волной, и кажется, что в комнате становится невыносимо душно, точно в разгорающейся печи.
Инстинктивно бросаюсь в ванную комнату, чтобы смочить лоб ледяной водой, но слишком поздно вспоминаю о стеклах, разбросанных по всему полу.
Режущая боль в стопе заставляет меня громко взвизгнуть. Хватаюсь за край дверного косяка и стискиваю зубы.
- Лер? Что такое?
Ваня подбегает ко мне и, увидев стекла на полу, тихо, но грубо ругается и аккуратно кладет руки на мою талию.
- Не наступай на ногу, пойдем к кровати.
Он помогает мне доковылять до постели, усаживает и возвращается в ванную.
Через несколько секунд он приносит маленькое белое полотенце и садится на пол рядом с моей пораненной стопой.
- Сядь удобнее, я посмотрю ногу.
Послушно подвигаюсь так, чтобы моя стопа свисала с кровати.
Смотрю, как Ваня внимательно осматривает рану, а потом кидает на меня осторожный и немного смущенный взгляд.
- Колготки мешают...
- У меня есть запасные, можешь порвать их.
Не раздумывая, Ваня рвет мой бежевый чулок и аккуратно стягивает оторванную ткань с пальцев.
- Ух, глубоко же ты вогнала стекло.
- Нужен пинцет? У меня есть удобный в чемоданчике...
Но, пока я говорю это, Ваня уже вынимает приличный кусок стекла из моей стопы. Он аккуратно прикладывает к кровоточащей ране полотенце и внимательно смотрит на меня.
- Что там случилось?
- Зеркало разбилось, когда ты постучал в дверь.
Он слабо усмехается:
- Прости. Нужно вызвать горничную и купить тебе новое зеркало.
- Вань... Пожалуйста, не говори Саше... - Он смотрит на меня так внимательно, что я начинаю заикаться от волнения. - Я не хочу, чтобы она узнала об этом... Она не поймет.
Еще несколько секунд Ваня напряженно глядит на меня, а потом садится на пол и подпирает руками подбородок, сложив их на согнутых коленях.
- Чего конкретно она не поймет?
Он смотрит на меня так внимательно, что я невольно отвожу глаза в сторону, пытаясь прокрутить время назад на несколько минут.
- О чем конкретно ты пришел поговорить со мной?
- О Саше.
- А. Ясно. - Пытаюсь удержать в себе громкий вздох облегчения, а Ваня с непониманием смотрит то на меня, то куда-то наверх. - Что же случилось?
- Саша изменила мне?
Вопрос в лоб заставляет меня подавиться собственной слюной. Я закашливаюсь, стучу ладонью по груди и усмехаюсь Ваниным словам.
- Что ты такое говоришь? Боже, какая чушь!
- Я серьезно, Лер.
На секунду я задерживаю взгляд на его непоколебимом выражении лица, и неприятная дрожь проносится по телу.
- На девичнике были стриптизеры?
- Были, но ты знал об этом с самого начала.
- Да, вот только я и не догадывался, что они еще и сексуальные услуги оказывают, которыми без стеснения воспользовалась Саша.
Проходит несколько секунд, прежде чем я решаюсь выдохнуть и сказать что-нибудь вразумительное.
- Кто сказал тебе эту наглую ложь?
С печальной серьезностью в глазах Ваня смотрит на меня не моргая, а мое сердце медленно обливается кровью.
Неужели вот так должны выглядеть глаза по-настоящему любящего мужчины?
Полные горечи и страдания.
Если так, то я впервые вижу это чудо.
Если так, то я никогда не была любима, как Саша.
- Просто скажи мне правду. Пожалуйста. Я знаю, что эта постоянная болтовня Марка о мальчишнике сводила Сашу с ума. И если она вдруг...
- Вань, ничего не было! - твердо говорю я. - Это же... Это же дикость какая-то, распространять эту мерзкую ложь накануне свадьбы!
Вскакиваю с кровати, забывая о пораненной ноге, и, схватившись руками за голову, начинаю ходить туда-сюда по комнате.
Во мне вновь пробуждается лютая ненависть к Марку, к его жестоким играм и бездушному отношению к чувствам других людей.
Ваня не чужой ему человек, он его брат! Как же можно так легко и хладнокровно рушить чужие жизни?
- У меня к тебе встречный вопрос, Вань. Ты изменял Саше на мальчишнике?
Теперь мужские глаза с непониманием бегают из стороны в сторону.
- Нет, что за...
- А Саша думает иначе. - Резко останавливаюсь перед Ваней и складываю руки на груди. - По-видимому, Марку стало скучно здесь, и он решил позабавиться, да?
- Саша думает, что я изменил ей? Что купился на провокации Марка?
- Она весь день не находила себе места, а сейчас перемещается по комнате, как привидение.
Ты извини меня, конечно, но Марк уже окончательно спятил. Выдумывать байки, что вы изменили друг другу той ночью, - настоящая подлость, не считаешь?
Ваня опускает голову на руки и несколько секунд молчит, а я пытаюсь утихомирить в себе разгневанную бурю.
- Я целый день встречал гостей, пил кофе и чаи, развлекал их, и когда Марк сказал мне... Он ведь так серьезно говорил об этом! Я даже удивился, что впервые за эти дни он так честно смотрел на меня.
У солнечного сплетения что-то вибрирует, и внезапная тревога проносится по телу, словно разъяренная океанская волна.
Я как будто предчувствую что-то необъяснимое, но настолько масштабное, что пальцы на руках невольно начинают подрагивать.
- Господи, я идиот. Купился, как подросток. Разве Саша могла участвовать в оргии? Разве могла она сидеть на другом мужике и чуть ли не облизывать его? - выкрикивает он, подскочив с пола.
- Что за идиотизм! А вы, разве вы могли заниматься сексом, как дикие звери, друг у друга на глазах? - хохочет он, и этот смех принадлежит человеку, который в ужасе от собственной доверчивости. - Я убью его. Разобью ему морду об асфальт.
Пока Ваня судорожно проговаривает слова, я с трудом пытаюсь сообразить, откуда Марку известно, что в ту ночь эротические танцы постепенно сменились настоящей оргией, в которой мы с Сашей не принимали участия.
Откуда ему известно, что Саша сидела на стриптизере? Кто сказал ему это?
- Ничего не было Вань, - добавляю я тихо. - Лучше сходи к Саше и поговорите обо всем сейчас. Ты обо всем узнал недавно, а она целый день думает об этом, представь, каково ей.
- Лер, я не знаю, что бы мы вдвоем делали без тебя... - Его голос срывается, и, сделав шаг навстречу, Ваня заключает меня в крепкие и дружеские объятия, от чего необъяснимым образом моя тревога только усиливается. - Спасибо тебе. Погоди, а о чем ты говорила вначале? Я что-то запутался совсем...
- Ничего. Сегодня просто какой-то сумасшедший день.
Я обнимаю чужого жениха в своем номере, чего бы не могла и представить несколько дней назад. Как и того, что буду спать с его братом.
Странные выдались дни, и почему-то именно сейчас, стоя в объятиях Вани, я все отчетливее осознаю, что совсем скоро я рухну в пропасть, а маска правильной девочки наконец слетит с моего лица.