Глава 1
От бега уже колет в боку, однако он продолжает торопиться на крышу со всех ног. Только бы успеть! Только бы тот парень ещё не спрыгнул вниз, покончив с собой! Нет, нет, нет, он должен спасти его любой ценой, даже если ему придётся пожертвовать ради этого мирной жизнью волка-одиночки, затворника, сторонящегося всех в классе.
Последняя ступенька, толчок - и дверь легко открывается, со всей силы ударяясь ручкой о бетонную стену. Возле ограждения крыши стоит замеченный в окне юноша: теперь можно разглядеть хоть что-то помимо яркой рыжей шевелюры. Зелёные глаза смотрят чуть удивлённо, однако с непередаваемым спокойствием, отчего помочь хочется ещё больше, словно чувствуешь, что незнакомый школьник уже смирился со своей судьбой и сломлен.
- Прости, тебе сейчас лучше покинуть это место, - говорит он, слабо улыбаясь и пряча руки за спину. - Я собираюсь прыгать, так что, пожалуйста, уходи поскорее, тебе вряд ли будет по нраву такое зрелище.
Он не знает, что сказать, да и задыхается от слишком быстрого бега. Чёрт бы побрал эту беспомощность, нужно хоть как-то потянуть время, нужно сделать хоть что-то для спасения этого парня!
- Скажи... почему ты... решил спрыгнуть? - кое-как спрашивает он, стараясь отдышаться. Нет гарантий, что он получит ответ на свой вопрос, однако подобный солнцу незнакомец складывает руки на груди и всё же признаётся, правда, почти шёпотом, точно рассказывает какую-то страшную постыдную тайну:
- У меня ханахаки. Я точно знаю, что тот парень не любит меня, да и вообще гомофоб, поэтому у меня нет ни малейшего шанса выжить. Я знаю, что умирать от этого больно, ведь сквозь твои сердце и лёгкие прорастают цветы, лишающие тебя крови и заставляющие мучаться, пока не умрёшь. Мне страшно, поэтому лучше я прыгну с крыши, чем так...
Юноша замолкает, прежде чем согнуться пополам от приступа страшного кашля. Его будто бы выворачивает наизнанку, изо рта вперемешку с кровью вылетают лепестки нарцисса - в такой момент он с каким-то облегчением замечает, что это хотя бы не розы или ещё какие-то колючки, пока боль не столь страшная и мальчишке можно помочь. Но он прекрасно понимает страхи и опасения незнакомого суицидника, так что уверен: нужно спасти его во что бы то ни стало.
Вот только как это сделать? Служба спасения не слишком спешит на вызов, видимо, застряв в пробках или просто не слишком заморачиваясь над происходящим, другие люди ничем не могут помочь - да и немного их внизу стоит, большинство учеников и учителей уже покинули школу. И нужно же было ему, идиоту, вернуться в класс за учебником по химии! Пропади она пропадом...
В голову наконец приходит идея, как помочь юноше, однако она настолько безумна, что, кажется, только идиот согласился бы на такое. Тем не менее он готов рискнуть, поэтому внимательно смотрит в чужие печальные глаза и всё же твёрдо и решительно спрашивает:
- Как тебя зовут?
- Юлий, - отвечает рыжик, смотрящий в ответ на юношу с непониманием. Зачем ему вообще знать имя будущего самоубийцы? Неужели будет отговаривать, как делали бы это психологи в школе?
Вот только от мозгоправов и их речей парня уже тошнило. Если ничего дельного этот незнакомец не хочет сказать, пусть проваливает с крыши и даст уже ему, Юлию, спокойно умереть. В конце концов, это его личное дело, как распоряжаться собственной жизнью.
Вот только тот не пытается использовать какие-то психологические приёмы или отговаривать Юлия, как это сделали бы другие, нет. Вместо этого юноша протягивает руку в сторону школьника и громко торжественно произносит:
- В таком случае, Юлий, я клянусь, что заставлю забыть тебя об этом парне, чего бы мне это ни стоило! Я научу тебя радоваться жизни заново, я докажу тебе, что ты не должен любить этого кретина! Просто доверься мне и дай руку, я обязательно спасу тебя, чего бы это мне не стоило.
Юлий не знает, что следует делать в таком случае. Он растерян, ведь впервые сталкивается с подобной клятвой. Однако отчего-то в глубине души хочется поверить незнакомому школьнику, хочется взять его за руку и позволить попытаться спасти его жалкую жизнь, его самого от страшной смерти из-за ханахаки, от боли и агоний перед концов. Хочется поверить, что он сможет жить дальше после неразделённой любви.
И Юлий доверяется юноше. Берёт его за руку, отступая от заграждения и коротко кивает, прежде чем произнести, неумело подражая торжественному тону парня:
- Кем бы ты ни был, я даю тебе шанс попытаться спасти меня. Я действительно не хочу пока умирать, поэтому искренне верю, что ты сможешь раскрыть мне глаза и изменить мою жизнь. Я надеюсь, мне не придётся жалеть о своём решении остаться пока в живых.
Юлий и сам не понимает, как оказывается в чужих объятьях. Крепких, надёжных, точно говорящих, что всё будет хорошо, что тот, кто обнимает его, сдержит слово во что бы то ни стало. Подобное никогда ещё не случалось с юношей, для него это впервые, однако он уже готов с головой нырнуть в новую жизнь, в жизнь с попытками жить без несчастной любви, не задыхаясь от прорастающих в груди цветов.
- Как тебя зовут? - взволнованно спрашивает Юлий с робкой улыбкой на губах, желая узнать имя своего спасителя.
И тот отвечает, с того самого момента перевернув жизнь паренька с ног на голову.
***
- Марк, ну где ты снова прячешься, выходи! - кричит Юлий, сложив ладони рупором и вертясь из стороны в сторону, точно в попытках найти прячущегося товарища. - Ты ведь обещал, что не будешь от меня скрываться, да и вообще что мы вместе домой пойдём!
Тяжело вздохнув, Марк выходит из своего укрытия. Забранные в хвост чёрные волосы кажутся растрёпанными, однако парень не обращает на это внимания, а только небрежно проводит по ним рукой, точно пытаясь пригладить. И как вообще вышло, что он так просто лишился своего статуса местного одиночки, которому куда комфортнее проводить время одному, с книгами, а не в компании постоянно болтающих обо всякий ерунде людей? Нда, всё же стоило быть аккуратнее со словами, когда он спасал Юлия от попытки покончить с собой.
Но сделанного уже не воротишь, так что остаётся только плыть по течению, пытаясь изменить жизнь рыжика и сдержать случайно данное обещание. Вот только Марк совершенно не знает, как ему действовать дальше, поэтому вынужден пока прятаться от Юлия, дабы хорошенько подумать в одиночестве, что нужно делать для спасения нового знакомого .
Едва завидев нового знакомого, Юлий спешит к нему со всех ног, а, добежав, крепко берёт за руку, утаскивая со двора школы. Пора идти домой, незачем им задерживаться дольше.
- Марк, а когда ты сдержишь своё... - в который раз не договаривает Юлий, согнувшись в приступе кашля.
Смешанная с цветами кровь орошает асфальт, заставляя прохожих с отвращением сморщить нос и поспешить уйти как можно дальше от парней и того, что от них осталось. Только одна проходящая мимо старушка позволяет себе бросить на Марка недовольный взгляд и проворчать под нос:
- Безобразие. Тяжело, наверное, родителям подобных дьявольских отродий. Справедливо, друг-то у него нормальный...
Реплика пожилой женщины заставляет Марка покраснеть до корней волос, пусть его и посчитали за нормального, в то время как Юлий громко от души смеётся, согнувшись пополам. Брошенный на него сердитый взгляд Марка говорит сам за себя: и правда дьявольское отродье.
- Ну хватит тебе, ну забавная же реплика, - пытается успокоить его паренёк, легонько толкая в бок, однако Марк только возмущённо давиться воздухом, прежде чем выдать:
- Как можно было подумать, что кто-то из нас двоих может быть влюблён в другого? Это же бред! У меня вся семья натуралы, да и мне нравятся девушки, а не парни, так какого чёрта?
- Ой, да не слушай ты её! Только зря переживаешь из-за всякой ерунды! - легко отмахивается Юлий, прежде чем спрятать руки за спину и зашагать, переступая с пятки на носок, с носка на пятку. - Я-то знаю и верю, что ты в меня не влюбишься, а я в тебя. Так зачем тогда переживать из-за остальных? Просто сосредоточься на том, чтобы сдержать своё слово и помочь мне. Я тебя тогда за язык не тянул.
- Да знаю я! - с раздражением отмахивается Марк, уткнувшись взглядом в асфальт под ногами.
Знать бы ещё, как ему помочь страдающему от ханахаки Юлию. Хочется спросить, кто тот урод, в которого юноша влюбился, однако Марк останавливает себя. Вряд ли ответит. Да и, может, тот парень и не урод, к слову, вовсе. Нет, конечно, он гомофоб по словам Юлия, однако, быть может, он просто натурал, а к другим ориентациям относится вполне лояльно. Да и какая вообще польза Марку от разговора с ним в таком или в ином случае? Да никакой!
Именно поэтому юноша продолжает размышлять, что ему следует делать, дальше. Как назло, в голове ни одной достаточно хорошей идеи, однако вскоре всё же приходит не слишком плохая мысль, способная послужить отправной точкой в его непростом деле.
- Юлий, а у тебя есть вещи, которые ты бы хотел попробовать сделать хоть раз в жизни, но на которые так и не решился? - интересуется Марк с горящими от воодушевления глазами. Узнать об этом казалось ему хорошей идеей, возможно, это бы действительно помогло Юлию отвлечься от парня, в которого он невзаимно влюблён.
- Которые хотел бы сделать, но на которые так и не решался? - задумчиво переспрашивает Юлий, приложив ладонь к подбородку. - Наверное, я бы хотел выбросить из окна учебник по физике с криком о том, что она мне в жизни не понадобиться, поэтому я больше не буду её учить.
Ответ оказывается слишком бунтарским, так что Марк понимает: это тупик. На такое даже он ни за что не отважился бы. К тому же физика ему нравится, она кажется парню действительно полезной наукой, отчего он пользуется возможностью уточнить:
- Неужели ты хотел всю жизнь сделать только что-то убийственно сложное, а о вещах попроще даже не задумывался. Знаешь, мне, например, кажется, что физика могла бы пригодится в жизни. Благодаря ей работают многие электроприборы, а ещё с её помощью можно показывать людям фокусы, выдавая их за магию.
- То есть, физика помогает мошенничать? - внезапно спрашивает Юлий, поставив юношу в тупик.
Как он вообще пришёл к этой мысли? Впрочем, это было неважно, ведь стоило убедить парня, что физика - это очень интересная и полезная наука, что поможет ему отвлечься от скучного мира.
- Именно так! - соглашается Марк, фальшиво улыбаясь. - Не так уж и трудно обмануть другого человека, если ты знаешь хоть какие-то законы физики.
- Тогда я точно буду с ней бороться, - вдруг решительно заявляет Юлий, ударив себя кулаком по ладони. - Если физика позволяет миру наполняться лжецами и мошенниками, то я ни за что не стану её учить. Это бессмысленно.
Очередной приступ кашля заставляет юношу отойти к ближайшей урне, дабы больше не пачкать дорогу, в то время как Марк лихорадочно пытается придумать, что делать дальше. Впрочем, в голову ничего не идёт, так что юноша решает остановиться на том, к чему уже сумел прийти.
- Ты так и не ответил, есть ли более простые вещи, которые ты бы хотел попробовать сделать, но так и не решился? - повторяет свой вопрос Марк, вновь заставив только что подошедшего Юлия задуматься.
Юноша не спешит с ответом, однако наконец его лицо озаряет яркая улыбка, точно голову посетила какая-то очень хорошая мысль, и он быстро тараторит, глядя на нового товарища:
- Я бы очень хотел навестить свою маму!
- Что? - недоверчиво и не совсем понимая, что юноша имеет в виду, переспрашивает Марк, на что получает тот же самый, но уже произнесённый намного медленнее и спокойнее ответ:
- Я бы очень хотел навестить свою маму. Она сейчас находится в соседнем городе, однако отец против того, чтобы я туда заявлялся. Но я всё равно рано или поздно загляну туда, чего бы мне это ни стоило. Просто пока у меня нет ни времени ни возможности.
План в голове Марка с этого момента становится более чётким. Уже будучи точно уверенным в том, что нужно делать, он предлагает юноше:
- Так давай навестим твою маму завтра.
- Это совсем не смешная шутка, никогда не говори так больше, - просит Юлий, однако Марк упрямо повторяет:
- Давай навестим. Пусть мы и пропустим занятия, зато ты сможешь наконец её увидеть. У меня есть деньги на проезд, а ты знаешь дорогу, так почему бы нам тогда в самом деле не навестить её? Я думаю, она была бы счастлива видеть тебя.
Рыжик ничего не отвечает, только крепко обнимает парня, пытаясь через объятья передать всю свою ему благодарность за то, что юноша для него делает. Марк не считает, что поступает как-то удивительно, однако обнимает Юлия в ответ. Уже скоро он сможет улучшить состояние этого паренька, а со временем и вовсе спасёт от злополучной ханахаки. Как и пообещал в тот день.
***
Здания мелькают за окном одно за другим, сама дорога, кажется, быстро бежит, оставляя позади фонарные столбы, телефонные будки, чужие автомобили, а затем небольшие кустики и деревья леса, через который и нужно было ехать в соседний город.
Взгляд Юлия с интересом рассматривает всё, что только можно было разглядеть из окна. Руки его крепко сжимают букетик розовых гвоздик так, точно боятся потерять эти хрупкие цветы, словно они имеют куда большее значение, нежели обыкновенный презент для человека, которого юноша так давно не видел.
Уже скоро автобус достигает нужной остановки, и товарищи выходят: Марк - без конца поправляя свои лохматые волосы, точно боясь показаться матери Юлия неопрятным разгильдяем, а Юлий - прижимая цветы к груди, дабы уберечь их до того момента, как сможет отдать матери.
- Ты точно знаешь, куда идти? - спрашивает Марк, на что рыжик отвечает уверенным кивком, а затем вприпрыжку направляется куда-то, вынуждая парня идти быстрее, дабы не отставать от него.
Городские улицы оказываются ничем не примечательны, так что, чтобы хоть как-то убить время, Марк решается начать разговор и спрашивает у Юлия:
- Похоже, ты действительно давно не видел свою мать. Они с твоим отцом в разводе, верно?
- Нет, - служит ему ответом удивлённый взгляд, когда тонкие руки прижимают гвоздики к груди сильнее. - Мама не может быть со мной и с папой, но они вовсе не развелись. Их брак благословлён самими небесами, чего у меня никогда не будет?
- Потому что ты не планируешь совершать церковный обряд бракосочетания? - с интересом уточняет Марк, однако ответом ему служит качание головой.
Юлий кажется куда более смирным и тихим, нежели в начале пути, взгляд его устремлён в асфальт, а сам он, нервно теребя стебельки цветов, тихо, почти шёпотом говорит:
- Потому что я грешник, полюбивший мужчину. Ханахаки - это наказание мне за то, что пошёл против Бога.
- Глупости! - недовольно возражает Марк, ударив ладонью оказавшийся на его пути столб с объявлениями. - Ханахаки никак не связано с Богом, причины её возникновения и всё остальное уже пять лет как объяснены научно. Все знают, что от религиозности и греховности человека никак не зависит, будет ли у него ханахаки или нет. К тому же если так, что я могу сказать точно: ты самый невинный человек из всех, кого я встречал, и есть грехи куда хуже, нежели любить парня!
Всё это время Юлий молчал, точно не знал, что ответить на столь импульсивные слова товарища, или боялся возразить хоть что-то, видя, как распалился Марк, доказывающий, что ханахаки - вовсе не божье наказание за грехи. Но, если верить его словам, тогда Бога нет. Отец обманывал Юлия всё это время.
- Не говори больше об этом, - только и попросил рыжик, не желая больше слышать ничего об этом. Хотелось уже просто дойти до матери и передать ей эти цветы, столь тщательно выбираемые в магазине накануне утром.
Да, Юлий успел зайти в цветочный магазин, где долго и придирчиво рассматривал самые разные цветы, читал таблички с записанными на них значениями, пока наконец не нашёл те самые, идеальные для его матери. И само их значение, и их вид и цвет - всё это подходило просто идеально. "Я никогда не забуду тебя". Да, вряд ли парень сможет так просто забыть её улыбку, развевающиеся на ветру короткие чёрные кудри, добрые голубые глаза, смотревшие на него так ласково и добродушно в тот злополучный день... То ослепительно, белое пальто, что она решила тогда надеть, и туфельки, что так тщательно подбирала к нему. Юлий хранил каждую деталь её образа в голове, боясь забыть, боясь потерять.
- Ты в порядке? - звучит рядом несколько обеспокоенный голос Марка, возвращающий юношу к реальности, и Юлий кивает. Он в порядке. Что бы ни случилось, он однозначно в порядке.
Дабы не заставлять больше нового товарища беспокоиться, рыжик осторожно продолжает тему, о которой они говорили изначально:
- А ещё браки между двумя мужчинами не заключаются на небесах. А девушку, я думаю, я не смогу полюбить никогда. Можешь презирать или даже ненавидеть меня за это, я не изменюсь.
"Да как тебя можно ненавидеть, ты же солнце! Невинный мальчишка с кучей веснушек на лице! Если тебя поцеловало само солнце столько раз, раз оно любит тебя, то как я могу ненавидеть?" - хочется отчего-то крикнуть Марку, однако он молчит. Было бы глупо сказать что-то подобное. Глупо и нелепо. Он слишком многое не может сказать так просто, поэтому лишь пожимает плечами и отвечает:
- Я тебя не ненавижу. Если ты любишь парней - это твоё дело. И даже если твой брак не будет заключён на небесах, разве не плевать? Главное, чтобы ты был счастлив с этим человеком, а остальное неважно.
Слова юноши кажутся логичными, в такие моменты Юлий даже готов в самом деле наплевать на Бога, в которого так давно верил благодаря наставлениям отца, лишь бы и в самом деле быть счастливым с тем, кто так сильно нравится ему. Вот только какой в этом смысл, если этот человек не готов полюбить его в ответ, а лишь ненароком дарит боль, медленно, но верно подводя к смерти всё ближе и ближе?
Лёгкие практически разрываются от кашля, горло болит, а мусор в расположенной на пути урне окрашивается в алый, оказавшись заваленным лепестками злополучных нарциссов. Ни тени улыбки не остаётся на лице Юлия, что очень расстраивает Марка. Хочется поскорее сдержать своё слово, помочь парнишке, а затем... Затем что? Исчезнуть из его жизни, вновь став волком-одиночкой? "Неплохая перспектива," - сказал бы Марк раньше, но теперь оставлять нелепого мальчишку одного совершенно не хотелось. Пусть они и знакомы не так уж и долго, однако юноша понимает, что ему действительно интересно с Юлием, его взгляд на мир ему интересен. Теперь ему мало быть лишь временным товарищем для рыжика, он хочет быть для него настоящим другом.
Вот только вслух, как обычно, ничего этого Марк не говорит, только осторожно интересуется, посмотрев по сторонам:
- Долго нам ещё идти?
- Скоро будем на месте, - отзывается тот, вновь прижимая к себе цветы. Марка забавляет этот странный глуповатый жест, однако он ничего не говорит.
Если Юлию нравится, то пусть делает. В конце концов, он должен помочь парнишке разлюбить того идиота, а для этого нужно переключить его внимание на жизнь, на мир вокруг. Нельзя его сейчас ограничивать, ни в коем случае. Он должен и сам постепенно учится жить без любовной зависимости от того, кто никогда не сможет полюбить его в ответ. А Марк должен сделать всё, чтобы помочь ему в этом.
И вдруг взгляд юноши цепляется за цветы. Всё ещё ничего особенного, но только сейчас Марк понимает такую простую, но такую важную истину. Гвоздик шесть.
Он понимает, что ему стоит сказать хоть что-то в этот момент, однако слова не даются. В голове пусто, точно она коробка из-под старого телевизора, оставленная "на всякий случай", однако Марк пытается лихорадочно думать, зная, что нельзя молчать, нужно сказать хоть что-то. Вот только в голову приходит в итоге и срывается с губ только банальное:
- Прости. Я не знал, что твоя мама умерла. Так вы раньше часто приходили к ней на могилу?
- Да, каждую неделю навещали, когда жили здесь, - что удивительно, с улыбкой поделился Юлий с юношей. - Я до сих пор помню, как увидел маму в разбитой машине. У неё тогда пальто было таким красным-красным, точно она уезжала в нём, а не в любимом белоснежном. Папа говорил, что теперь мама живёт на небесах, но мы можем передать ей свои любовь и тепло на могиле. Вот только после переезда мы сюда ещё ни разу не заглядывали. Наверное, ей было очень одиноко и скучно здесь.
"Мёртвым не бывает одиноко и скучно, что за глупости ты говоришь!" - должен сказать Марк, однако не говорит. Вместо этого он криво улыбается и произносит только одну фразу:
- Думаю, теперь ты сможешь хоть ненадолго развеять её одиночество.
Рыжик только счастливо улыбается вновь и быстро кивает, прежде чем толкнуть от себя ладонью железные ворота и войти, остановившись, дабы дождаться товарища. Наконец-то они на кладбище.
Юлий передвигается среди могил быстро, с любопытством осматривая каждую в попытках найти нужную, пока наконец не останавливается перед одной из множества. Ровный валик из земли, могильная плита с фотографией красивой брюнетки с завитыми локонами и одинокий засохший букетик, наверняка оставленный случайным прохожим. Ничего особенного, однако сердце Марка щемит от понимания, что в земле лежит мать того, ради кого он согласился на всю эту авантюру с поездкой в соседний город, та, ради кого они сейчас прогуливали занятия и тратили своё время.
На землю вскоре ложится букетик гвоздик, а затем худощавые руки обвивают могильную плиту, в то время как сам Юлий бормочет тихо, успокаивающе, как, кажется, может только он:
- А вот и я, мама. Знаешь, я очень по тебе скучал. А ты? Тебе хорошо там, на небесах, под присмотром Бога? Извини, что так давно не заглядывал: мы с папой теперь живём в другом городе. Кто бы что тебе ни говорил, он всё ещё любит тебя. Смотрит на Настю, целует и обнимает её же, но любит всем сердцем только тебя одну. Тебя ведь никто никогда не заменит. Знаешь, я бы мог попасть в Ад, если бы меня не спас один человек. Его зовут Марк и он жуткий упрямец, который боится людей, потому что неспособен общаться с ними нормально. Тем не менее он замечательный, ведь это он привёз меня к тебе, чтобы мы смогли наконец увидиться. Я считаю его своим другом, ведь он пытается спасти меня от ханахаки. Помнишь, ты говорила мне, что это испытание, посланное Богом человеку, стремящемуся найти свою настоящую любовь? Папа сказал, что это наказание за то, что я полюбил парня, за совершённый грех. Скажи честно, кто из вас мне врёт? Не торопись с ответом, я подожду. И ещё, можешь мне верить, я обязательно избавлюсь от неё смогу жить полной жизнью! Я буду жить долго и счастливо ради тебя, мама!
Марк чувствует себя неловко, увидев обращённый к нему взгляд Юлия. Он не понимает, чего от него хочет паренёк, пока тот вдруг не предлагает по-заговорщецки тихо, почти шёпотом:
- Не хочешь тоже обнять мою маму? Она будет рада, заодно и познакомится с тобой.
Марк решает всё же поступить как предлагает Юлий, поэтому так же подходит к могиле ближе и осторожно обнимает плиту с частично стёршейся фотографией с другой стороны. Рыжик выглядит довольным, так что юноша решает не говорить ему о том, как глупо они наверняка сейчас выглядят: два взрослых парня-десятиклассника обнимают могильную плиту на кладбище. Прохожие точно подумали бы, если бы оказались рядом: сумасшедшие. Впрочем, чужое мнение волновало Марка меньше всего, а Юлия, казалось, вообще не волновало. Стоило ожидать.
Обратно до автобусной остановки парни добираются неспеша: уроки всё равно уже закончились, нет смысла торопиться обратно. Дома обоих ждёт нагоняй, однако то, что они сделали, согревает душу, давая сил вытерпеть всё, что угодно. Попасть на последний автобус обратно оказывается не так сложно, так что уже скоро парни едут домой, но теперь уже Марк наблюдает за видами за окном, в то время как уставший Юлий дремлет на его плече. Юноша даже готов подумать, что он спит, пока с губ рыжика не срывается один невинный вопрос:
- Марк, а ты считаешь меня своим другом?
Это не то, на что можно ответить легко и быстро, не раздумывая ни мгновения. Вот только Марк уже прекрасно знает ответ, поэтому позволяет себе ответить без лишних заморочек:
- Не считаю. Я точно знаю, что ты мой друг, поэтому, будь добр, не подведи и докажи мне, что нашу дружбу не разрушит ничто, даже ханахаки. Я же постараюсь сдержать клятву.
- Я тебя не подведу! - с самым серьёзным выражением лица, на какое он только способен, сообщает Юлий, сжав пальцами кофту на плече Марка. - Поэтому, прошу, не подведи и ты меня.
Глупо, по-детски, не соответственно их возрасту, однако парням попросту плевать. Да и как иначе, если у одного из них характер как у ребёнка?
Скоро автобус останавливается и раскрывает свои двери, выпустив наружу всех своих пассажиров. Впрочем, на остановке друзья не расстаются: на улице темно, так что из переживаний о новом друге Марк решает проводить Юлия до дома. Заодно и объяснить его отцу, что это его, Марка, вина в том, что его сын прогулял школу. Вот только уже почти возле самого дома Юлий останавливает его и, покачав головой, говорит:
- Дальше не стоит, я сам. Настя не любит, когда кто-то приходит ко мне в гости, да и отец наверняка не в духе из-за моего прогула. А ты вовсе не должен оправдывать меня: я поехал с тобой к маме потому что захотел. Если они узнают больше, мне точно запретят с тобой общаться, и мы больше не сможем дружить, весело проводя время вместе. Лучше поспеши домой, тебя тоже наверняка родители ждут.
Марк не спорит, только неловко треплет нового друга по рыжим волосам и спешит домой. Отец и мать точно будут недовольны, старшая сестра назовёт придурком и балбесом, однако ему плевать. Потому что у него появилась причина жить на этом свете.