Маленькие изменения

- Это временно. - Сказал Кристофер немного смущенно. - Я просто хочу провести год в этом месте, чтобы посмотреть, как все пойдет, прежде чем я перееду в другое место.

Это было через неделю после Дня Благодарения и я впервые была у Кристофера. Двухкомнатная квартира на первом этаже в типичном доме в Южной Филадельфии выглядела временной — всего несколько предметов мебели и ничего декоративного — за исключением кухни, которая, казалось, была полностью укомплектована.

- Это неплохое место, если ты решишь остаться.

- Да, все в порядке. Я много переезжал и впервые живу один, поэтому у меня не так уж много вещей.

- В первый раз? - Я последовала за ним на кухню, потому что мы якобы были здесь для того, чтобы он приготовил нам завтрак, хотя он угрожал заставить меня помогать.

- Да, ну, у меня всегда были соседи по дому или...- Он взглянул на меня. - Или, эм, жил с людьми, с которыми встречался.

Я представляла его в сотне разных домов, делящим веселые завтраки с соседями по дому, интимные завтраки с любимыми. Думала о женщинах, просыпающихся рядом с ним, как это было со мной несколько дней назад; о женщинах, возвращающихся домой с работы усталыми и прижимающихся щекой к его плечу, вдыхающих его запах.

- Значит, все было довольно серьезно?

Он достал продукты из шкафов и холодильника и начал работать за столом, устроенным как рабочая станция. Теперь, когда погода изменилась, он всегда надевал под футболки термобельё из вафельного трикотажа. Рукава были ему немного коротковаты и как и в его свитере на День Благодарения, плотная ткань доходила чуть выше костей запястий, к которым всегда приковывался мой взгляд. С каких это пор я стала находить запястья агрессивно сексуальными? Теперь он закатал рукава до предплечий и я поймала себя на том, что смотрю на игру сухожилий и мускулов под слегка веснушчатой кожей, когда он начал нарезать и перемешивать.

- Некоторые из них были. - Сказал он. - Ты хочешь знать?

- Я хочу знать всё.

И, о черт, это было правдой. Я хотела знать о нём всё. Я хотела узнать о женщинах, с которыми он жил, потому что они, должно быть, были важны для него, потому что тот, о ком он так сильно заботился, что-то значил. Я хотела знать всё, кем он был.

Его глаза встретились с моими над мешаниной ингредиентов. На мгновение он помолодел. Пораженный. 

- Хорошо. - Он опустил взгляд на еду перед собой. - Хочешь помочь? Я могу показать тебе, как это приготовить.

- Я могу учиться, наблюдая. - На столе была сырая курица и я не хотела иметь с ней ничего общего.

- Ты татуировщик — разве ты не училась на практике?

- Ну, сначала я училась, посмотрев кучу дерьмовых фильмов. Затем, делая татуировки на апельсинах. - Я постучала по его вазе с фруктами. - Итак, если ты хочешь, чтобы это имитировало то ученичество, мне понадобится другое оборудование. Делай свое дело. Я хочу наблюдать за тобой.

Его скулы покраснели под россыпью веснушек. Великолепно. Я не могла насмотреться на него и ему это определенно нравилось. Я встала и подошла к нему, прислонившись к его плечу и глядя на него.

- Что у нас на завтрак?

От его кожи исходил жар, который я чувствовала сквозь два слоя хлопка. 

- Хм. Курица с вафлями. Вчера я проходил мимо Federal Donuts, а прошлой ночью мне приснился цыпленок с вафлями и я проснулся с желанием их съесть.

- Звучит заманчиво. - Я поднырнула под его руку, чтобы встать перед ним и провела ладонями по его груди к плечам. Он сделал безуспешное движение, чтобы прикоснуться ко мне, но понял, что его руки были в еде и оставил их на столе. Я поцеловала его в раскрасневшуюся щеку.

Он начал что-то говорить, но я поцеловала его прежде, чем он успел, ловя его слова языком. Его рот был теплым и в нем чувствовался привкус кофе. Когда я отстранилась, чтобы посмотреть на него, он держал глаза закрытыми и прикусил губу, как будто мог удержать меня там. Я поцеловала его в другую щеку и его губы приоткрылись, ожидая моих.

- Ты выглядишь великолепно, когда готовишь. - Сказала я. - У тебя появляется эта маленькая морщинка между бровями, когда ты концентрируешься. - Я надавила туда пальцем. - И ты выглядишь счастливым.

- Я счастлив. - Тихо сказал он, приоткрыв глаза.

Его честность о том, как сильно ему нравится проводить со мной время, сломила меня. Это заставило меня пожалеть, что я не могу быть такой же открытой.

Я снова села и наблюдала, как он двигает бедрами и делает глубокие вдохи через нос, пока снова приводит в порядок свою еду. Он несколько раз взглянул на меня, словно проверяя, смотрю ли я и прочистил горло.

- Тереза была моей девушкой в колледже. Мы прожили вместе несколько месяцев, потому что у неё нарисовались  жилищные проблемы. Она переехала ко мне, пока не истек срок аренды. Мы расстались через месяц после того, как она переехала. Мы не были настолько серьезны. Это было скорее... временно.

- Ты позволил ей продолжать жить там после того, как вы расстались?

- Ну, я не собирался просто выгонять ее. - Он посмотрел на меня так, словно я предложила ему утопить щенка.

- Просто это кажется неловким.

- Не а, ну да, поначалу было немного, но мы справились с этим. Я много работал в колледже, а она в том году заканчивала, так что на самом деле мы виделись не так уж часто.

Он двигался уверенно, смешивая, приправляя и нарезая, как будто мы были на кухне модного ресторана.

- Потом я жил с кучей разных соседей по дому. Я встречался с одной какое-то время, но это на самом деле не считается совместной жизнью, поскольку мы были... ну, ты знаешь, жили вместе.

Я фыркнула и кивнула.

- Джен попросила меня переехать к ней после того, как мы встречались, может быть... шесть месяцев?

- Шесть месяцев!

Он поднял глаза. 

- Что?

- Это так быстро, я даже представить себе не могу. Ну, я не могу представить, что перееду к кому-то и точка.

- Да? Как так получилось?

- Я... я не уверена, я просто... Я никогда ни с кем не жила, поэтому не могу представить, что бы я об этом подумала. Это кажется таким... - Я покачала головой.

- Интимным?

Я кивнула и Кристофер перегнулся через стол и поцеловал меня.

- Так и есть.

Я прикусила губу.

- В любом случае, я был очень молод, когда встречался с Джен. Она была старше и я действительно не знал, что делаю с точки зрения работы. С точки зрения чего угодно. Как будто мои отношения были единственной вещью, которая работала, так что имело смысл как бы продолжать в том же духе.

Он повернулся к плите и когда курица попала в горячее масло, от запаха у меня громко заурчало в животе. Сидеть, вдыхая аромат вкусной еды и любуясь круглой попкой Кристофера, обтянутой поношенными джинсами, пока он готовил, на самом деле было не самым худшим способом, который я могла себе представить, начинать свои дни...

- Так что же произошло? Я имею в виду с Джен.

- Это было неплохо. Она была великолепна. Она преподавала в средней школе и бегала марафоны. Всегда пыталась заставить меня бегать с ней, а потом совершенно полностью обкурить меня. - Он улыбнулся. - Но она хотела покончить с этим, понимаешь? Она хотела остепениться, завести сад и званые ужины, а я не был готов. Я не знал, что я делаю со своей жизнью или в чем я хорош, и я не мог просто остановиться. Мы расстались и я уехал в Хорватию преподавать.

- Ты сбежал аж в Европу, да?

Он вскинул голову. 

- Я не убегал.

- Нет?

Он прикусил губу и пожав плечами, снова отвернулся к плите. 

-  Может быть, совсем чуть-чуть. В кулинарной школе была Мэйси. Она была милой и действительно забавной, и нам было весело. Мы сняли квартиру вместе и это было здорово. Но мы как бы стали друзьями, а не любовниками. Я не знаю почему. Это просто так получилось. А потом она встретила кого-то другого и мы расстались, чтобы она могла быть с ним. Хотя мы все еще друзья. Она потрясающая. 

Мне нравилось, что он, казалось, мог сказать только хорошее о женщинах, с которыми у него были отношения. И это начало отвечать на вопрос, который медленно рос у меня в голове с тех пор, как я встретила его. Возможно ли, что Кристофер казался таким беззаботным в романтических отношениях просто потому, что у него был хороший опыт? Это казалось невозможным и все же... В нем чувствовалась какая-то молодость, даже в те моменты, когда он был молчалив или серьезен. Что-то великодушное и невредимое, что ассоциировалось у меня с наивностью, хотя он был далек от наивности.

- Тебе когда-нибудь разбивали сердце? - Спросила я. Это прозвучало драматично, почти обвиняюще.

Когда он поднял голову, его взгляд был острым, выражение лица тяжелым и он не отвел взгляда. После интенсивного взбивания он вернулся к замешиванию теста и я подумала, что он не собирается отвечать.

- Может быть, не в том смысле, который ты имеешь в виду. - Сказал он наконец. - Не в романтическом плане. Но, да. У меня есть опыт.

Явно не ожидая продолжения, он резко отвернулся и заметался по кухне, возясь с плитой, соскребая одни продукты вместе, измельчая другие. И все это время я пыталась понять, что он имел в виду. Как выглядело не романтически разбитое сердце Кристофера?

Я все еще ломала голову над этим, когда он поставил на стол две тарелки, которые я не заметила, чтобы он доставал.

Золотистые вафли пахли ванилью и маслом, а курица была обжарена до хрустящей золотисто-коричневой корочки. Пока я смотрела, Кристофер полил все густым кленовым сиропом, сверху положил что-то похожее на орехи пекан в сахарной корочке, намазал ложкой густой слой сливок и посыпал сверху корицей. Наконец, он рассыпал свежую мяту по тарелкам и слегка подтолкнул мою ко мне, взяв вилку и нож.

- Святая мать, косточка любви. - Выругалась я и мой желудок громко заурчал. Это был самый прекрасный завтрак, который я когда-либо видела.

- Цыпленок в пралине и вафли. - Сказал он, набрасываясь на еду.

- Я... это... срань господня, Кристофер. Я даже не хочу к этому прикасаться, оно такое красивое.

Его улыбка была такой лучезарной, что у меня заныло в животе. Он протянул руку и провел грязную полоску прямо через середину моей тарелки.

- Проблема решена.

-------------------------

Это был отличный день. У нас были классные клиенты и выбор музыки Линдси идеально соответствовал настроению. У меня был совершенно правильный уровень кофеина и я сходила к мистеру Шао на иглоукалывание перед открытием, так что моя спина и руки чувствовали себя превосходно. Кристофер зашел около обеда, чтобы принести мне сэндвич.

Как только он понял, что я на самом деле совсем не готовлю, он решил, что его жизненная миссия - следить за тем, чтобы я никогда не пропускала прием пищи. Я почти слышала голос его матери, эхом отдающийся в его голове, но когда я подразнила его по этому поводу, у него был такой восхитительно шокированный вид, как будто это никогда не приходило ему в голову.

- Просто скажи мне, что ты любишь, чтобы я знал, что приготовить. - Сказал он на днях.

- Мне много чего нравится. - Сказала я. - Больше всего мне нравится смотреть, что ты решишь взять с собой.

Это было похоже на то, что он присылал мне маленькие любовные записки в виде сэндвичей. Я приходила в восторг, открывая пакет и увидев, что он приготовил для меня. Проверяю, смогу ли я проследить его логику от одного дня к следующему. Опирался ли он на то, что, как он знал, мне нравилось раньше? Повторял ли что-то? Был ли график, по каким дням у него были какие ингредиенты? Это было похоже на мою собственную маленькую романтическую тайну, над которой мне приходилось ломать голову каждый день. И не повредило то, что именно эта тайна лежала между ломтиками хлеба и всегда была вкусной.

Сегодня он не смог задержаться, чтобы посмотреть на мою реакцию на его выбор сэндвича — у него были дела дома, но он оставил мне записку на салфетке, в которой объяснялось: "Подумал, что я зайду в традиционный еврейский гастроном и посмотрю, понравится ли тебе. * сердце * К"

Сначала я не могла сказать, что это, но когда первый соленый кусочек коснулся моего языка, я сразу это поняла. Рубленая печень. Мой дедушка готовил её, когда я была ребенком, привинчивая древнюю металлическую мясорубку к своей помятой столешнице. Я ела её с бутербродами и намазывал на крекеры Ritz. Подается с ломтиками огурца и на маце на Пасху. И все это время я понятия не имела, что это такое. Когда мой отец наконец рассказал мне, я почувствовала отвращение. Но мое отвращение длилось только до ханукальной вечеринки моих бабушки и дедушки, когда я увидела подносы с тостами, намазанными рубленой печенью и решила, что мне насрать, если печень покажется мне отвратительной, потому что вкус у нее потрясающий. Мой дедушка умер, когда мне было десять и с тех пор я этого не ела.

Я написала Кристоферу: 

"Ты превзошел самого себя. Мое еврейство поет у тебя в печенках ;) Твоя не совсем * прости * так хороша, как у моего дедушки, но это было бы невозможно. * сердце *"

Он ответил: 

" * сердце *"

Затем, минуту спустя, он написал: 

"Помнишь, я говорил тебе, что некоторое время жил с другом в Балтиморе? Итак, Уоллес, мой друг, приезжает в город через несколько дней. Я бы хотел, чтобы он познакомился с тобой... Ты не могла бы поужинать с нами в четверг?"

Я испытала легкий трепет при мысли о том, что Кристофер хочет, чтобы его друг встретился со мной и написала в ответ: "Хорошо!"

Итак, после такого хорошего дня мой желудок немного сжался, когда Маркус рядом со мной выругался, затем повернулся ко мне и сказал: 

- Ммм, не убивай меня, ладно?

Я сразу же посмотрела на руку его клиента, молясь, чтобы не увидеть, что он что-то неправильно написал, но татуировка выглядела красиво, как и всегда в его работах.

- О боже, это был такой хороший день. Конечно, должно произойти что-то ужасное.

- Нет, нет, ничего ужасного. Просто... воздержись от суждений.

- Я никогда не оставляю за собой право судить!

- Итак, мой друг, которого я знаю много лет и который является отличным татуировщиком, только что вернулся в Филадельфию. Я не знал, что он приедет, но теперь, когда он здесь... Я думаю, он был бы великолепен здесь. Ты посмотришь на его работы?

- Да, конечно, детка, это потрясающе!

- Э-э, отлично, потому что он здесь, а я забыл тебе сказать. - Маркус кивнул в сторону передней части салона.

Прямо за дверью стоял один из самых красивых людей, которых я когда-либо видела. Он был закутан в черное шерстяное пальто, которое выглядело слишком тяжелым для такой погоды и с серым шарфом, многократно обернутым вокруг шеи.

Он был очень высоким и стройным, смешанной расы, хотя я не могла определить его этническую принадлежность, со смуглой кожей и выгоревшими волосами, собранными в неряшливый пучок на макушке. Высокие округлые скулы и четкая линия подбородка придавали ему надменный вид, как у модели, но полные уголки рта слегка приподнимались, придавая ему озорной вид. Темные брови нависли над серыми глазами, обрамленными густыми ресницами, которые были устремлены в угол потолка над моей головой, когда я подошла к нему.

- Привет, ты друг Маркуса? Я Джинджер.

Потребовалось мгновение, чтобы его взгляд оторвался от потолка и сфокусировался на мне, как будто я прервала его размышления о чем-то важном и полностью поглощающем. Но затем он слегка улыбнулся, когда я сфокусировалась и кивнул.

- Заходи. Извини, Маркус не удосужился назвать мне твое имя. - Сказала я как раз в тот момент, когда Маркус подошел, снимая перчатки. Мужчина наклонился, чтобы обнять Маркуса и поцеловал его в щеку. Хотя он был высок, его плечи казались еще шире из-за тяжелого пальто и объемного шарфа, но он двигался как ртуть, каждое движение было плавным, как у танцора.

- Это Фарон. - Сказал Маркус и Фарон протянул ему руку.

Даже его рукопожатие было изящным. У него было такое сильное физическое присутствие, что я поймала себя на том, что смотрю на него даже после того, как мы разошлись в стороны.

- Хорошо. - Сказал Маркус. - Я должен закончить с этим клиентом, но ты вернешься ко мне и Селене, хорошо?

Фарон медленно кивнул и склонил голову.

- Селена рада познакомиться с тобой. Все хорошо. - Маркус сжал руку Фарона и вернулся к своему клиенту.

- Послушай, почему бы нам не пойти вот туда. - Сказала я.

Я отвела Фарона в одну из частных комнат, которые мы использовали для пирсинга или татуировок, когда клиент мог не захотеть, чтобы его раздевали в главном зале салона, задернула занавеску и села в кресло. Фарон стоял сразу за занавесом.

- Ты можешь бросить свое пальто и вещи сюда. - Я указала на крючок для одежды, а затем жестом предложила Фарону сесть куда угодно.

Он аккуратно положил свою папку на стол, размотал шарф и сбросил пальто. На вид он был шесть футов три дюйма или шесть футов четыре дюйма, но он не сутулился, чтобы казаться ниже и не подчеркивал свой рост. Казалось, ему было совершенно комфортно в своей шкуре. На нем были облегающие черные джинсы, из-за которых его длинные ноги казались еще длиннее, красные кожаные ботильоны с заостренными носками и толстый темно-серый свитер, застегивающийся по бокам на молнию. Он грациозно опустился в кресло у стены и я заставила себя взять его портфолио и полистать его, вместо того чтобы пялиться на него, как на полная идиотина.

Его талант был очевиден с первого изображения. Чистые, уверенные линии, равномерная растушевка, идеальные пропорции. Когда я пролистала еще несколько снимков, его талант к цвету стал очевиден. Его цвета были полностью насыщенными, хорошо сбалансированными, благодаря чему даже простые татуировки выглядели уникальными. Я задержалась на одном из рисунков шмеля, выполненном только шейдером. Текстура его тела казалась четкой, крылья - прозрачными. Это была превосходная работа.

Здесь у него было все. Любой стиль — от новой школы до хоррора, от стимпанка до портретов — и любое настроение, от мемориалов до мультяшных щенков. Это было самое разнообразное портфолио, которое я когда-либо видела.

Я закрыла его и посмотрела на Фарона. Он смотрел в угол комнаты, ни на что.

- Почему ты хочешь делать татуировки здесь?

Он посмотрел на меня, его взгляд за долю секунды сменился с мечтательного на напряженный. Когда он открыл рот, я поняла, что он еще ничего не сказал. Его голос был низким и легким, чем я ожидала, как плавник.

- Маркус говорит, что ты потрясающая и я доверяю его мнению. Мне нравится, что в салоне дружелюбно относятся к гомосексуалистам. - Он говорил медленно и четко, но у меня возникло ощущение, что это не был его любимый способ общения. Как будто он выражал себя чернилами и чистой материальностью, а не словами. - Я видел твою картину. В сети. И когда заглянул в салон. Ты очень талантлива.

Он опустил взгляд на свои ботинки, затем скрестил ноги, как будто хотел чем-то заняться. Это был первый жест, который не казался абсолютно изящным.

- Спасибо.

- Я тоже рисую. - Сказал он. Его голос был мягким, почти задумчивым и я подумала, что он скажет что-то еще, но он просто снова посмотрел в потолок, как будто отвлекся.

- Это круто. Нам стоит как-нибудь поговорить о живописи.

Он рассеянно кивнул и снова одарил меня намеком на улыбку. Он был немного странным, это точно, но в его присутствии я наполнялась покоем. Это была реакция на уровне интуиции, мои электроны вибрировали с чьими-то еще, но меня это редко подводило. И я знала, что если он успокоит меня, то, вероятно, произведет такой же эффект и на клиентов.

Присутствие Фи в магазине оказало огромную помощь, но, хотя он был очень талантлив, ему просто не хватало опыта, чтобы справляться со всем, что появлялось на пороге. Этот парень был новичком. О, да, он определенно был таким.

- Хорошо. - Сказала я.

Фарон приподнял бровь и слегка наклонил голову, как бы прося подтверждения.

Я кивнула, улыбаясь. 

- Ты нанят.

- Большое тебе спасибо.

Он протянул руку, крепко пожал мою и впервые широко улыбнулся.

Медленная, теплая улыбка. Такая, которую не используют случайно, чтобы поприветствовать знакомого или сказать "спасибо". Это была улыбка, которую нужно было искренне вызвать или не увидеть всем.