7.
Прошла неделя с того момента, и за это время не произошло ничего. Абсолютно. Каждый день, с раннего утра и до поздней ночи, Джек пропадал в студии, иногда, он даже оставался там, на ночь, и виделись мы крайне редко. Выходить на улицу он мне не разрешал, а сидеть в квартире сутками, честно сказать, мне поднадоело. Парень пришел домой уже под утро, когда от очередной бессонницы, сидела на кухне и пила чай.
-Привет, как ночь? – спросила я у Джека, когда он собирался подняться наверх.
-И тебе не хворать, - только и проговорил он, даже не оборачиваясь. По голосу можно было понять, что парень очень устал и раздражен.
Допив чай, я поднялась наверх, и зашла в комнату к Джеку. Он уже крепко спал, а я невольно улыбнулась. Мое внимание привлекли ключи, лежавшие на столе. Подойдя, я тихо взяла их и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Наконец, получив свободу, я первым же делом отправилась в парк. Мне очень нравилось это место, особенно в такую пасмурную погоду, т.к. людей там практически не было, что не могло не радовать и наслаждаться красотой и природой этого парка. Дойдя до нужного места, я села на «свою» лавочку, где-то в глубине парка. Подувший ветер заставил меня поежиться от холода, ведь на мне были короткие шорты и толстовка Джека, которая пахла его одеколоном, и создавала некую атмосферу тепла, уюта и защищенности. Мне нравилось забирать толстовки у Джеймса, именно толстовки, особенно в такую погоду. Они грели, когда он в очередной раз начинал ревновать меня и избивать. Я сама не понимаю, как позволяла ему так поступать с собой. Еще находясь в России, когда мы в очередной раз подняли тему равноправия парней и девушек с моей единственной подругой, я сказала, что не позволю ни одному парню унижать себя. Как бы я его не любила, я уйду, ибо моя гордость не позволит мне вынести такие унижения. Сама того не замечая, я засмеялась над своими же мыслями и словами, поежившись от очередного порыва ледяного ветра. Я опять позволила себе вспомнить Джеймса, хотя всю неделю я старалась выкинуть его из головы, перебороть свой страх, но сидя здесь, я вспоминала, как мы развлекались в этом парке, гуляя с его маленькой сестрой, как он вытаскивал меня на пикники, которые я просто терпеть не могу, но ходила, ведь он не раз переступал через себя, ради меня, как мы гуляли здесь ночью под дождем, и нас поймал охранник, а когда мы пытались убежать, Джеймс поскользнулся на траве, и упал сломав ногу. Та ночь запомнилась надолго, ведь мы до утра просидели в обезьяннике, а потом поехали в травмпункт, где ему наложили гипс на 3 недели, но даже с гипсом он избивал меня... Пока я ждала его, ко мне подсел какой-то парень, и мы с ним разговорились, Джеймсу это не понравилось, и по приезде домой, он влепил мне хорошую пощечину. Вспомнив это, я невольно дотронулась до щеки, а к глазам подкатывали слезы.
На улице стало темнеть, поэтому я быстро встала с лавочки и побежала «домой». Уже подходя к квартире, я заметила, что дверь была открыта нараспашку, и первые мысли были, конечно же, о Джеймсе, но переборов свой страх, я прошла внутрь. То, что я увидела, натолкнуло меня на мысль, что уж лучше это был Джеймс. В гостиной, возле дивана стояли, как сказал мне сам парень, бывшая девушка и сам Джек, слившись в поцелуе. Парень нежно обнимал ее за талию, она же в свою очередь обвила его шею руками. Увидев это, в моей груди что-то защемило, а ключи с грохотом упали на паркет, что заставило парня первым прервать поцелуй и обратить свое внимание на меня. В его глазах была озадаченность и... жалость? Серьезно?
-Скай, где ты была? Я волновался, - спокойно сказал он, будто ничего здесь не произошло. Его спокойствие, вот что действительно бесило. Он что, издевается надо мной? Быстро развернувшись, я побежала вон из квартиры, а в след слышала только его голос, который просил меня вернуться обратно.
Я брела по темным и холодным улицам города, пытаясь согреться, обхватила себя руками. По щекам текли слезы, в груди неприятно щемило, а в голове была одна мысль: «Какая же ты все-таки идиотка, Скай, что опять влюбилась в парня, которому ты не нужна!»
Большая черная машина остановилась возле, а меня охватила неподдельная паника и страх, ведь я прекрасно знала, кому она принадлежит.