20

Помнишь, как тебе было порой так плохо, что ты, уже смирившись, сидела на траве в сумраке ночи, не смея закричать на весь овражек, заявить о своей боли, которая сковывала всю внутренность сильнее, чем холод в данный вечер; Мира ты не могла описать это все словами, поэтому никто не понимал тебя, никто не видел в твоих глазах потрясающей тоски, все смотрели только на улыбку.
Я стоял за кустами жасмина, не смея потревожить воздух не то что движением, даже дыханием,пока ты тихонько молилась, стоя на коленях в прозрачной темноте, не зная, что я здесь. Кажется, ты молилась впервые...