•2•
Хосок брата немного /много/ не понимает, когда тот с видом грозного защитника своей территории смотрит на Намджуна, который просто до дома сумки донести помог.
— Мелкий, ну вот... — Ким обессиленно вздыхает, проходя на кухню под тяжелым взглядом карих глаз и беспомощно смотря на омегу, который молчит.
— У Чонгука кризис подростковый, — негромко сообщает Хосок, будто тайну рассказывает.
— Нет, просто твой брат изверг. Он мне сейчас сердце выколет, если я на тебя посмотрю. — язвит Намджун, пока обсуждаемый стоит у окна и глаза щурит, наблюдая за старшими. — Я его сейчас... Хосок, ну скажи ему! — не выдерживает альфа, когда кожей начинает чувствовать тяжелую ауру, исходящую от Чонгука.
— Гук, — щелкает пальцами омега, вздыхая, когда на него смотрят укоризненно. — Не, Намджун, после того случая я тоже не могу.
— Я же говорил, что... ладно. — спокойным голосом наконец произносит альфа. — Хён, — обращается к Намджуну, присаживаясь рядом, — вот будь у тебя старший братец омега, который не волнуется о себе и невинными глазами смотрит на каждого альфу проходящего, ты бы как жил?
— В смысле «каждого»? — Хосок возмущен.
— Я бы дома запер.
— Намджун!
— Вот и я запереть хочу, хён, — радуясь, что нашел соратника, Чонгук облегченно улыбается на пару секунд. — Так у него же бабочки в голове, танцует себе с открытой дверью и всегда «да, если хочешь посмотреть, смотри». Смотри! С-М-О-Т-Р-И, — Чонгук закипает и сжимает терпеливо руки в кулаки, пока Ким примеряет ситуацию на себя и своего воображаемого брата.
— Это опасно, — соглашается Намджун, не обращая внимания, что омега с грохотом ставит перед ним кружку кофе. — Танцевать в присутствии альфы, особенно малознакомого, опасно.
— Он новенький, — оправдывается Хосок, отходя к раковине. — Ему надо было помочь и показать пару движений.
— Дождешься ты, — Чонгук вдыхает поглубже, — что я точно тебя закрою.
— Я старше, в конце концов, — шипит Хосок, натирая мыльной губкой тарелку. — Где твое уважение?
Намджун задницей грозу чувствует. Чувствует, и на Чонгука опасливо смотрит, который глаза с брата не сводит. Ким думает, что эти двое — два сапога пара, по характеру идентичны со стопроцентной схожестью и вот-вот убьют друг друга, но младший встает из-за стола и к раковине подходит. Он губку забирает и в глаза не смотрит.
— Намджун из-за математики пришел, — хмыкает Чонгук, пока Хосок руки под водой держит, планируя задушить младшего брата-параноика во сне. — Прости.
Ким кулаком голову подпирает и смотрит на семейную идиллию: как Хосок руки о полотенце вытирает и затылок альфы взглядом сверлит, пока последний домывает посуду.
— Что именно ты опять не понимаешь? — спрашивает омега у Намджуна, упираясь ладонями в бока и сдувая челку с глаз.
— Всё? — кисло улыбается парень, разбавляя свое идиотское положение неловкостью.
Больше всего Хосок не любит три вещи: первая — ревность и волнение Чонгука, его занудность и «сегодня дома сидишь», даже несмотря на то, что он на год младше и ему всего шестнадцать; вторая, самая банальная, — время течки, потому что тогда Гук становится в сорок тысяч раз подозрительнее к каждому живому предмету, ну и, конечно, просто неприятно терпеть этот ужас ниже пояса; третья — Намджун со своей математикой, так как Ким не понимает даже суть элементарных свойств функции, а теоремы с их формулами — тем более.
На самом деле, Хосок всегда немного преувеличивал: когда говорил о нудности младшего брата и, удивительно, даже когда возился и бурчал на Намджуна с его вечной проблемой. Потому что Чонгук правда волнуется, и это очень мило, а Ким лучший друг и умный в меру, а с алгеброй приходит, потому что скучно сидеть дома одному.
Но иногда Хосок чувствует несправедливость мира, когда собственный младший брат заставляет ждать его каждый день в зале. Омега уже от скуки начал изучать правила и суть баскетбола, но, когда понял, что ему все равно не очень интересно и непонятно ничего, то решил просто придумать план, как тратить свободное время, которое он проводит на скамейке, не впустую.
Когда Чонгук просит в очередной раз остаться с ним до конца, то Хосок соглашается не сразу. Альфа на плече заносит брата в спортивный зал и против воли сажает его на жесткую деревянную поверхность, упираясь руками в стену позади омеги и закрывая все пути к побегу. «Посиди, пожалуйста» действует на Хосока, когда братец наклоняется и просит таким голосом, каким в детстве упрашивал мультики включить. Омега недовольно складывает руки на груди, но поражение принимает.
Их положение со стороны явно выглядит неоднозначным образом, но Хо даже не пытается оттолкнуть брата.
Чонгук мило и добродушно улыбается, выпрямляясь и молча уходя в раздевалку: ему, на самом деле, абсолютно по боку, что подумают люди. Пускай лучше считают их задорной влюбленной парочкой, чем каждый альфа будет знать, что Хосок — всего лишь его старший брат-омега, абсолютно свободный и до сих пор чистыйневинный, как капелька росы после утреннего дождя.
Младший бережет его и считает это нормальным, а не «дебильной паранойей». Последнее любит повторять Хосок, когда его злят, но Чонгук не слушает, потому что лучше знает.
Омега со вздохом закрывает глаза и облокачивается на холодную поверхность сзади, вспоминая, что только через несколько месяцев начнутся соревнования и закончится его персональная морока, суть которой заключалась быть на виду у Гука.
Внезапно начинает больно колоть под левой лопаткой, и Хосок, с каким-то угрюмым безнадежным выражением лица, нехотя открывает веки и встречается взглядом с парнем, что стоит прямо напротив.