•7•
Юнги спокойно набирает цифры еще раз.
«Номера не существует, проверьте правильность...» — Мин до конца не слушает, ставит сотовый на блокировку и отправляет его на тренерский стол.
Через пару мгновений баскетбольный мяч со всей силы ударяется о противоположную стену тренировочной площадки, и альфа спокойно засовывает руки в карманы, стискивая зубами мятную жвачку и смотря на открытую дверь спортивного зала.
Юнги лень злиться, правда.
Настолько лень, что он мучает бедный мяч еще семь минут, кидая его со всей дури в стены и пару раз — в кольцо.
Альфа дышит глубоко, привалившись к стене и рассматривая белесый потолок.
Он в этой жизни, конечно, все понимает, но только не это. Мин думает, что омега ничего так и не почувствовал, а потом просто испугался того, что произошло. Он даже немного себя винит за настойчивость и то, что не начал разговор о «ты так пахнешь, я уже вижу, как ты мне детей рожаешь». Хотя тогда, пожалуй, он напугал бы омегу еще сильнее.
Юнги хотел первые четыре дня разузнать у Чонгука или Намджуна о Хосоке, но передумал сразу после того, как Ким \случайно\ рассказал историю о ревнивом младшем и принцессе-в-башенке-Хосоке.
И что делать?
На белом коне скакать к заточенной в четырех стенах красавице?
Ну нет.
Юнги ходит по пустым школьным коридорам и рассматривает двери кабинетов, время от времени останавливаясь и еще раз прокручивая в голове ситуацию недельной давности. Ему так по-дебильному не было давно, а все потому, что из-за омег он не парился с тринадцати, с тех самых пор, когда типа первая любовь и нечто наподобие. За тот момент Юнги стыдно, а сейчас — просто немного злобы внутри.
Жвачка во рту теряет свой настоящий вкус, и альфа выкидывает ее в мусорку, стоящую на улице, через окно. У Хосока губы были мятой пропитаны, а кожа — терпким кофе.
У альфы проблем, о которых нужно подумать, предостаточно. Мало того Хосок подложил такой «сюрприз», так теперь в его команде еще и на одного сильного игрока стало меньше. Юнги делает вывод, что у него от этой семейки проблем гораздо больше, чем вообще от всех вместе взятых, с кем он знаком. Альфа лбом к стеклу прикладывается и стоит неподвижно, медленно осматривая школьников во дворе, которые носились до сих пор после занятий.
Когда его зовут с другого конца коридора на начинающуюся тренировку, то реагирует парень не сразу: не двигается еще полминуты, а потом неторопливо разминает шею и идет на первый этаж.
У них теперь подготовка проходит в специальном баскетбольном зале, где трибуны стоят и пол глянцем отливает; где все по-взрослому и ответственность чувствуется сильнее. Правда добираться туда приходится на школьном автобусе, что совсем не круто, но альфа сидит рядом с нападающим, который по совместительству Кохен, и обсуждает какие-то нюансы в игре, что очень разбавляет ситуацию.
Юнги верит в карму на белом свете, в «бумеранги» все эти и равноценный обмен, потому что, когда выходит из раздевалки с каменной злобной рожей, то останавливается на месте и хочет... посмеяться?
Хосок смотрит на него как в первую встречу, ровно сидит на черном сидении и ручку в ладони сжимает, оставляя на полях тетради след.
Рядом с омегой Чонгук, нога которого по-прежнему в гипсе, и парень машет Юнги рукой, из-за чего Хо поворачивает голову в сторону брата и что-то говорит с взволнованным видом.
Мин не игнорирует Гука, подходит к нему и ладонь протянутую сжимает. Он на Хосока не смотрит, но все его напряжение чувствует.
— Я думал, что умру, — признается Чонгук, — теперь понимаю, каково тебе было торчать с перевязанными кистями дома.
— Врач сказал, что все плохо? — Юнги, разминая руки, смотрит исключительно в глаза младшего Чона.
— Месяц-два примерно, — морщится альфа.
— Три, — шепчет Хосок из вредности, но никто на него внимания не обращает.
— А, кстати, — оживляется Чонгук, — Юнги, познакомься, это мой старший брат — Хосок. Он хорошо танцует, но плохо думает о своей безопасности.
— Приятно познакомиться, — Мин фальшиво-вежливо улыбается, смотря омеге в глаза, но Хо долгого зрительного контакта не выдерживает. — Ладно, я пойду.
Юнги с доброй усмешкой на губах уходит к команде, а Чонгук горделиво поджимает губы, сдерживая широкую улыбку.
— Этот хён крутой. Вот ему бы я тебя легко отдал, — кивая утвердительно, Гук поворачивает голову в сторону брата и видит его красное лицо. Даже уши покраснели.
— Я тебе вещь что ли? — наконец отвечает Хосок, а потом больно бьет младшего в плечо с характерным омежьим «боже».
Чонгук дома усидеть не мог, когда узнал, что тренировки теперь будут проходить в крутом зале в центре Сеула, и там же — предстоящая игра. Хосока уговорить удалось кое-как, с почти правдивыми слезами на глазах (которые появились благодаря луку, а не чувствительности альфы). Омеге ничего не оставалось, кроме как упросить Намджуна взять их двоих на площадку.
И вот, сидя на гладкой поверхности трибуны, Хосок теперь вынужден терпеть не только комментарии младшего брата, но и гложущее чувство внутри, которое разгоралось всякий раз, как только взгляд цеплялся за альфу на игровой площадке.
Чон понимает, что его выходка была детской. Немного.
И никаких, оказывается, свиданий не было, по крайней мере у Юнги — вот об этом Чонгук проговорился в один из вечеров. И у Намджуна не было. И вообще на свидании был Гук, но старшие все это время ошивались где-то неподалеку.
Хосоку, как только он слышит всю историю, становится непривычно стыдно.
Именно поэтому, чтобы извиниться, он сидит на трибуне после того, как игра заканчивается. Чонгук, сопровождаемый Намджуном, ушел к друзьям в коридор, и момент для разговора оказался самым подходящим.
Юнги, выходя из раздевалки все еще в баскетбольной форме, был абсолютно не удивлен сидящему омеге.
У Хосока тугой узел один за другим завязывается, пока альфа с каждым шагом становится все ближе. Омега даже не смотрит на него, потому что тогда все желание поговорить исчезнет.
Только когда Юнги оказывается совсем рядом, Хосок неловко поднимает взгляд со своих ладоней на альфу и чувствует трепет смывших водой бабочек в районе груди, какой-то слишком сильный, так что дыхание сбивается.
Чон не дышит и опять смотрит куда-то вниз, когда Юнги наклоняется и кладет ладони по обеим сторонам от него, опираясь руками на жесткие подлокотники.
Омега прижимается к спинке, которая оставляет след на его коже сквозь ткань свитера, и смотрит в глаза напротив.
— Прости, — виновато выпаливает Хо, рассматривая плечо альфы. — Глупо вышло, да?
Омега оправдывается и теряется в собственной беспомощности — нервы Мина пострадали, так почему бы теперь и виновнику данного события не почувствовать всю горечь этой утраты?
Юнги слушает и мысленно умиляется, пока на лице нет и тени снисхождения.
— Я дурак? — Хосок сводит брови и ищет в карих глазах ответ.
Альфа терпит каждый неловкий неуверенный взгляд. Он не выдерживает где-то на семнадцатом подобном.
Юнги ненавязчиво целует. Точнее — оставляет простой чмок на губах омеги.
Пока табун хосоковских бабочек планирует вытолкать сердце сквозь грудную клетку, парень сам обнимает альфу за шею и неумело проявляет инициативу, с красными кончиками ушей тихо произнося «еще» и закрывая глаза, когда ему дают то, что он просит.
Они чудом остаются незамеченными. Простым таким чудом, потому что когда Намджун хочет позвать Хосока, чтобы отвезти его вместе с братцем домой, Чон уже застегивает свой рюкзак, а рядом с ним никого нет.
Ким не особо понимает чужое поведение, когда омега несколько кругов по залу наматывает, а потом, как только запах Юнги становится менее заметен, с довольной улыбкой подходит ближе.