Глава 10. Конец.
— Ну здравствуй, Мари, — после этих слов мое сердце пропустило удар. Он догадался? Как?
Я медленно повернулась и встретилась с ним глазами. Зрачки почти чёрные, губы плотно сжаты, вена проступила на шее. Мне казалось, что в тот момент не убить меня его останавливал уголовный кодекс.
— Куколка, ты язык проглотила? Я удивлён и могу сказать, что ты поразительная актриса. Как же хорошо у тебя получалось изображать невинность во плоти, я даже поверил. Я бы присудил тебе Оскар, но к сожалению, это не в моих силах, — он подошёл близко ко мне, жаркое дыхание обжигало шею.
— Эндрю, прости меня. Я... если бы я тогда сказала, что я горничная в твоём доме ты бы не захотел иметь со мной ничего общего, а ты... ты мне сразу понравился, в первый день, ещё когда сбил меня...
— Да, я не хочу иметь с тобой ничего общего, ты права, — он перебил меня, — Но не потому что ты горничная. Во всем виновата ты сама. Если бы ты не бегала по вечерам к моему брату, все было бы по-другому. Я бы выкрутился, если бы понадобилось. Мог бы найти работу, уйти от родителей, начать все с нуля ради тебя. Но этого не будет, потому что ты шлюха. Самая настоящая шалава прыгающая в постель каждому встречному у которого есть в кармане хотя бы сто долларов, — я уже и не заметила как слезы потекли из моих глаз. Картинка стала туманной, лицо Эндрю расплывалось, — А что ты плачешь? Правда глаза режет? — он рассмеялся, и его смех показался мне звонче той пощечины, которую я получила несколько часов назад. Он не ударил меня физически, но мне захотелось согнуться пополам, словно от удара в живот ногой.
— У меня с Марком ничего не было, — твёрдо сказала я, выделяя каждое слово, особенно «ничего», — если ты мне не веришь, спроси у него.
— Я конечно идиот, но не на столько, что бы поверить, что он скажет правду, что унизился на столько, что спит с горничной. Ну что, Мари, — я вздрогнула, когда он произнёс последнее слово. В его голосе было столько пренебрежения, что слезы потекли с новой силой, — я хотел бы тебе сказать, что единственное, чего я жалею, это времени, потраченного на тебя. Ты уйдёшь из нашего дома прямо сейчас, мистеру Коллинзу я скажу тебе дать деньги за смену. Иди куда хочешь, но могу посоветовать хорошее место. На Пенн станции Амтрак*, там платят больше, — он подмигнул мне. Я почувствовала бессильную злобу от своей беспомощности и беззащитности. Ведь мне нечего сказать ему в своё оправдание. Слезы ещё сильнее потекли по щекам, а всхлипывания участились, — я обещаю тебе, что ты никогда больше не увидишь меня, словно... не существовало в твоей жизни, — тихо и более мягко сказал он, будто озвучил мысли вслух, но через секунду его голос стал вновь грубым и властным, который заставлял меня поёжиться, будто от холода, — Пока, шлюха, — он выплюнул последнее слово с нескрываемым отвращением и скрылся за своей дверью.
Я спустилась по лестнице в гостиную, затем пересекла зал и пошла в свою комнату. Весь штат прислуги жаждал поговорить со мной, но увидев меня всю в слезах, они поняли, что зря рассчитывали на разговор. Я была не в состоянии сказать слово, хорошо ещё что дворецкого не было рядом. Его назойливый голос раздражил бы меня до придела и я бы просто убила его на месте.
Горничные перешептывались, выглядывая из дверей своих комнат, садовники осуждающе качали головами и лишь Кетрин подошла и обняла меня. Женщина не знала в чем проблема, она относилась к тому типу людей, которые просто поддержат, не задавая вопросов. Мы ушли в мою комнату и сели на кровать.
Я рыдала снова. Когда же все это закончится? Почему все так? Почему я не могу быть просто счастливой?
Мы бы так ещё сидели долго, но нас прервал звук открывающейся двери.
— Какой позор! Как вы со стыда не сгорели только, мисс Уолкер? Вы говорили такие ужасные вещи... слышали бы вы себя со стороны. Это кошмар, кошмар. Понятно почему вас выгнал Эндрю Лукас, столько гадостей наговорили его сестре, ужас! — знал бы он за что меня действительно выгоняет Эндрю, его крики услышали бы в Китае, — Немедленно собирайтесь, вызывайте такси и уезжайте из дома. Деньги ваши на тумбочке. Всего вам самого наилучшего, — как всегда он в своём репертуаре. До тошноты вежливый и опрятный.
Я встала, поблагодарила Кетрин за поддержку и, приняв прохладный душ и собрав вещи, вызвала такси. Я попрощалась со всей прислугой и села в машину, которая приехала через несколько минут. После двух-трёх гудков, Миранда ответила на звонок.
— Алло, Элис? — послышался взволнованный голос с той стороны трубки.
— Я еду к тебе, Мира, я... вообщем, меня уволили.
— Хорошо, жду тебя.
— Спасибо тебе большое. Прости, я плохая подруга, — на душе скребли кошки, что я не звонила Мире все это время.
— Да нет, я не обижаюсь. Прости, сейчас я не в квартире, я в доме на соседней улице. Мои предки уехали и я друзей с ночевкой позвала. Хочешь к нам присоединиться?
— Прости, но не сегодня. Могу я взять ключи от твоей квартиры и пойти в неё?
— Да, конечно. Я буду ждать тебя возле лифта, поспишь и завтра все расскажешь, хорошо?
— Я не знаю как отблагодарить тебя.
— Ты прекрасная девушка, Элис. И то, что мы редко общаемся, никак не меняет это. Поэтому я могу и буду тебе помогать.
— Спасибо, я уже подъезжаю, — сказала я и сбросила трубку.
Нью Йорк, город свободы и бесконечных возможностей уже не казался таким ярким и красочным. Напротив, он был бесцветным, лишенным красоты и жизни.
А может, дело не в городе? Возможно это я лишена жизни?
Машина остановилась, я вышла, расплатившись с таксистом. Огромные многоэтажные дома, казалось, вот вот упадут на меня. Интересно, что когда я гуляла с Эндрю по ночному городу, такого чувства не возникало.
Выкинув не нужные воспоминания из головы, я пошла к Мире. Все такая же худая девочка крепко обняла меня и отдала ключи, сказав что вернётся поздно.
Открыв дверь, я кинула сумку на пол и поплелась в душ. Я не могла поверить, что это конец.
«Я хотел бы тебе сказать, что единственное, чего я жалею, это времени, потраченного на тебя. Я обещаю тебе, что ты никогда больше не увидишь меня, словно... меня не существовало в твоей жизни».
Разве есть что-то хуже этих слов?
Я увидела бритву на столике у Миранды и дрожащей рукой потянулась к ней. Да, это конец.
*Пенн станция Амтрак – район уличных девушек в Нью Йорке.
Дорогие читатели, я надеюсь у меня получилось передать те чувства, которые испытывает разбитая в дребезги девушка. Спасибо всем кто читает. Люблю💕. Не забывайте про ⭐️.