13
Жила-была красавица
В один прекрасный день четверо юных див встретились в одном из ресторанов Ист-Сайда, чтобы обсудить, что значит быть сногсшибательной красавицей в Нью-Йорке.
Что значит, когда за тобой охотятся, за тебя платят, тебе докучают, тебе завидуют, тебя не понимают, иными словами, каково это нести бремя мужского поклонения, не достигнув и двадцати пяти лет.
Камилла пришла первой. Метр пятьдесят пять, бледная нежная кожа, крупные губы, округлые скулы, крошечный носик. Камилле двадцать пять, но, по ее словам, она ощущает себя старухой. В модельный бизнес пришла в шестнадцать лет. Мы познакомились пару месяцев назад на каком-то приеме, где она исполняла роль спутницы известного телепродюсера то есть улыбалась и отвечала, если к ней обращались. В остальном она и пальцем не пошевелила за весь вечер разве что время от времени сама прикуривала себе сигареты.
Женщинам вроде Камиллы ни к чему напрягаться, особенно когда дело касается мужчин. В то время как сотни женщин в лепешку бы расшиблись, лишь бы заполучить Скотти, того самого телепродюсера, Камилла пожаловалась мне, что ей было дико скучно.
Он не в моем вкусе, объяснила она. Слишком стар (сорок с хвостиком), недостаточно привлекателен, недостаточно богат. Она рассказала, как совсем недавно вернулась с курорта Санкт-Мориц, куда ездила с молодым титулованным европейцем вот это, добавила она, совсем другое дело. Тот факт, что Скотти, бесспорно, являлся одним из самых востребованных мужчин Нью-Йорка, был ей глубоко безразличен. Почетным трофеем была она, а не Скотти.
Остальные опаздывали, так что Камилла продолжала болтать.
Я не сука, произнесла она, оглядывая ресторан, просто большинство нью-йоркских женщин полные идиотки. Дуры набитые. Не могут даже разговор поддержать. Вилками пользоваться не умеют. Чаевые горничной на загородной вилле и то дать не могут.
Таких, как Камилла, в Нью-Йорке по пальцам перечесть. Они, как члены привилегированного клуба, эдакого женского содружества, правила которого крайне просты: сногсшибательная красота, молодость (средний возраст от семнадцати до двадцати пяти, по крайней мере, по официальным данным), наличие мозгов и умение часами просиживать в наимоднейших ресторанах.
Впрочем, как выяснилось, мозги в данном случае понятие относительное. Как выразилась одна подружка Камиллы, Алексис: «Я начитанная. Все время читаю. Все журналы от корки до корки».
Да, это те самые красавицы, из-за которых вся нью-йоркская статистика летит к чертям, ибо им достается львиная доля всех жизненных благ знаков внимания, приглашений, подарков, преподношений одежды, денег, прогулок на частных самолетах, ужинов на яхтах на юге Франции. Это они сопровождают холостяков, чьи имена не сходят с передовиц, на лучшие вечеринки и благотворительные балы. Те, кого приглашают, вместо вас. Перед ними распахиваются любые двери. Казалось бы, им ничего не стоит покорить Нью-Йорк. Да только так ли это?
«Поговорим об уродах»
Постепенно подтянулись и остальные. Помимо Камиллы, юной дщери почтенного семейства с Парк-авеню, заявившей, что у нее «никого нет, но это ненадолго», здесь собрались: Китти, двадцать пять лет, начинающая актриса, сожительствующая с Хубертом, некогда знаменитым, ко уже вышедшим в тираж сорокапятилетним актером; Шейла, семнадцать лет, модель, пережившая месяца три назад нервный срыв и теперь редко появляющаяся на людях, и Тизи, двадцать два года (по настоянию агента уверяет, что девятнадцать), модель, недавно переехавшая в Нью-Йорк.
Девочки были «подругами», то есть пару раз пересекались на каких-то тусовках и даже когда-то встречались «с одними и теми же уродами», как выразилась Китти.
Поговорим об уродах, предложил кто-то из них.
Вы знаете С. П.? спросила Кктти. У нее были длинные перетравленные каштановые волосы, зеленые глаза и детский голосок. Ну, помните, старый хрыч с седыми патлами, у него еще морда, как тыква? Так вот. Сижу я как-то в «Бауэри», а он ко мне подходит и говорит: «Ты еще слишком мала, чтобы понять, что хочешь со мной переспать, а когда поймешь, этого не захочу я».
Мужики вечно пытаются тебя купить, сказала Камилла. Мне тут один как-то говорит: «Прошу тебя, поехали в Сент-Бартс на выходные! Никакого секса, честное слово. Дальше объятий дело ке пойдет». Потом возвращается оттуда и спраышзает: «Слушай, ну что же ты не поехала? Я же обещал никакого секса!» А я говорю: «Неужели не ясно, что если я с кем-то куда-то еду, значит, хочу с ним переспать?!»
Как-то букер из моего бывшего агентства надумал продать меня одному денежному мешку, вспомнила Тизи. У нее были миниатюрные черты лица и длинная лебединая шея. То есть они вроде как дружили, и букер пообещал ему, что тот меня «поимеет». На лице Тизи вспыхнуло негодование, вслед за чем она энергично помахала официанту: Будьте любезны, замените этот бокал, на нем пятно!
Шейла, не желая уступать остальным, встряла в разговор:
А мне вечно предлагают то авиабилеты, то прогулки на личном самолете. А я на это только смеюсь и больше никогда с ними не разговариваю.
Китти подалась вперед:
А мне как-то предложили силиконовую грудь и квартиру. Этот хмырь мне тогда сказал: «Я забочусь о своих девочках, даже когда между нами все кончено». Хиленький такой был, лысенький. Австралиец.
Натиск в отеле «Марк»
И почему только все эти уроды вечно считают, что могут для тебя что-то сделать? спросила Тизи.
Большинство мужчин слишком самонадеянны, подхватила Шейла. У нее была кожа цвета жареного миндаля, длинные прямые черные волосы и огромные черные глаза. На ней был топ и длинная юбка воланом. Просто невыносимо. Слава богу, одного нормального нашла, да и тот сейчас в Индии. С ним я себя человеком чувствовала. По крайней мере, он никогда не пытался меня потрогать или пощупать.
Существует два типа мужчин, начала Камилла, либо мерзавцы, которым лишь бы потрахаться, либо те, которые тут же теряют от тебя голову. Смотреть тошно!
Это кто голову теряет? переспросила Китти.
Да все те же, ответила Камилла. Скотти. Капоте Дункан. Дэш Питере.
Капоте Дункан был писатель-южанин тридцати с чем-то лет, вечно окруженный прекрасными созданиями. Дэш Питере был известным голливудским агентом, часто бывающим в Нью-Йорке, и большим поклонником юных див. Оба славились своим умением очаровывать и разбивать сердца тридцатилетних женщин, причем, как правило, из тех, кому есть чем похвастаться, кроме красивых глаз.
Я тоже когда-то встречалась с Питерсом, призналась Тизи. Она взбила на затылке свою короткую прическу. Он все уговаривал меня провести с ним ночь в отеле «Марк». Цветы корзинами слал и все белые. Умолял приехать, в сауну звал. Потом позвал меня на какую-то дурацкую вечеринку в Хэмптоне, но я все равно не пошла.
Я с ним познакомилась на юге Франции, сказала Камилла. Иногда, как, например, сейчас, она начинала говорить с фальшивым европейским акцентом.
Он тебе что-нибудь купил? спросила Тизи с наигранным безразличием.
Да в общем нет, ответила Камилла. Она подозвала жестом официанта. Будьте любезны, принесите мне другую «Маргариту». Эта слишком теплая. И вновь повернулась к Тизи. Так, пару пустяков от Шанель.
Одежду или аксессуары?
Одежду, ответила Камилла. Сумок от Шанель у меня и так навалом. Смотреть на них уже не могу.
Повисло молчание, нарушенное Шейлой.
А я теперь вообще почти нигде не появляюсь. Не хочу. Я теперь живу духовной жизнью. На шее у нее болтался кожаный шнурок с небольшим кристаллом.
Последней каплей для нее явилось знакомство с одним известным актером кинозвездой лет тридцати, который случайно наткнулся на ее фотографию в журнале и разыскал ее агентство. Ей передали его телефон, и так как она недавно видела его в каком-то фильме и он показался ей милым, она решила перезвонить. Он пригласил ее провести две недели в его доме в Лос-Анджелесе. Потом приехал в Нью-Йорк, и тут понеслось. Он категорически отказывался ходить куда-либо, кроме стриптиз-клубов, где пытался на халяву развести девочек на всякие штучки, «потому что он звезда».
Китти облокотилась о стол.
Пару лет назад я себе сказала: поимели меня и хватит. Ну и решила найти какого-нибудь юнца, лишить его девственности и бросить. Может, конечно, и подло, но, с другой стороны, ему был двадцать один год по-моему, быть девственником в таком возрасте просто стыдно. Я была с ним сущим ангелом, а потом даже не попрощалась. Неважно, как ты выглядишь. Главное уметь быть той, кем тебя хотят видеть.
Если мужик мне говорит, что любит чулки в сеточку и красную помаду, для меня это фетишизм чистой воды, сказала Тизи.
Если бы Хуберт был девчонкой, из него бы вышла такая шалава, сказала Китти. Я ему говорю: «Ладно, хочешь мини-юбки будут тебе мини-юбки, только не надейся, что я стану их носить без белья». А однажды я отыгралась по полной программе. Он меня тогда все уламывал на секс втроем с какой-нибудь девушкой. А у меня, значит, есть один голубой приятель, Джордж. Мы с ним даже иногда целуемся, но вроде как не всерьез. И вот я, значит, и говорю: «Милый, я пригласила Джорджа, он сегодня у нас переночует». Хуберт спрашивает: «А где он будет спать?» Я и говорю: «Ну, я думала, в нашей постели Он так давно тебя хочет». С ним чуть разрыв сердца не случился. А я ему и говорю: «Милый, если ты меня любишь, ты мне не откажешь, я так этого хочу!» Да, довольно заключила она, заказывая очередную «маргариту», рано или поздно это нужно было сделать. Теперь мы, по крайней мере, на равных.
«С добрым утром, Китти!»
Старики это такая мерзость, сказала Камилла. Со стариками я завязала. Пару лет назад до меня вдруг дошло: зачем мне эти сморчки, когда вокруг столько молодых богатых красавцев? И потом, старикам тебя не понять. Даже если захотят. Другое поколение.
Ну не знаю, по-моему, зрелые мужчины это не так уж плохо, возразила Китти. Хотя, когда мне впервые позвонил Хуберт, умоляя с ним встретиться, я первым делом спросила: «Сколько тебе лет и сколько волос на твоей голове?» Как я над ним только не измывалась! Когда он впервые приехал за мной, я вышла к нему с немытыми волосами и без косметики. В смысле раз уж ты меня так хочешь, полюбуйся на меня настоящую. И после всего этого, когда я проснулась после нашей первой ночи, в каждой комнате стояло по букету моих любимых цветов. Он узнал, кто мой любимый автор, и скупил все его книги. Написал кремом для бритья на зеркале: «С добрым утром, Китти!» Девушки растаяли от умиления.
Ну не прелесть?! вздохнула Тизи. Обожаю мужчин.
Я мужчин тоже люблю, но иногда от них и отдохнуть не грех, заметила Шейла.
Хуберт обожает, когда я влипаю в какую-нибудь историю, продолжала Китти. Например, накуплю себе шмоток, а расплатиться не могу. Ему просто удовольствие доставляет меня опекать.
Мужчины жаждут, женщины утоляют, триумфально заключила Китти. Она уже приканчивала вторую «Маргариту». С другой стороны, мужчины значительнее, что ли? Надежнее.
У них есть то, чего нет у нас, согласилась Шейла. Мужчина должен быть плечом.
Опорой.
Хуберт дарит мне детство, которого у меня никогда не было, добавила Китти. Все эти феминистские штучки просто чушь. Хотят мужчины доминировать пусть доминируют. А женщина должна оставаться женщиной.
Конечно, иногда с мужчинами бывает сложно, но в глубине души я всегда знаю, что не получится с одним, найдется другой, заметила Тизи. С мужчинами хлопот немного.
Это с женщинами попробуй разберись, поддакнула Камилла.
Не хочу показаться сукой, но красота это и правда страшная сила, всего можно добиться, продолжала Китти. И женщины это знают и ненавидят тебя всеми силами души, особенно те, что постарше. Считают это посягательством на свою территорию.
Большинство женщин после тридцати начинают заморачиваться по поводу возраста, сказала Камилла. С подачи мужчин, конечно. Правда, если ты выглядишь, как Кристи Бринкли, беспокоиться тебе не о чем.
Но как правило, они просто становятся стервами, подхватила Китти. Отпускают в твой адрес язвительные замечания. Они почему-то априори считают, что я идиотка. Что я ничего не знаю. Ни черта не соображаю. Что я с Хубертом ради его денег. Поневоле обозлишься, и уже назло выбираешь юбку покороче и косметику поярче.
Никому даже в голову не придет разобраться, какая ты. Сами все про тебя знают, согласилась Тизи.
Женщины вообще ужасно завистливы, сказала Шейла. Вне зависимости от возраста. Смотреть тошно. Увидят красивую девочку обязательно надо тут же сказать про нее гадость. Это так грустно и обидно. Только лишний раз говорит о женской самооценке. Женщины настолько не уверены в себе и недовольны всем своим существованием, что просто на дух не переносят, когда кому-нибудь лучше, чем им. Именно поэтому большинство моих друзей мужчины.
Девушки переглянулись и согласно кивнули.
А как же секс?
Я каждому говорю, что в жизни не видела такого большого члена, сказала Китти. Остальные нервно засмеялись. Китти с хлюпаньем втянула через соломинку остатки «маргариты». Вопрос выживания, пояснила она.