Глава 6
КЕЙН
Вторник, 24 октября, после школы
У меня никак не выходят из головы Делия и Джеймс. Последние два дня я замечал, как они флиртуют. Пару раз даже видел, что они держатся за руки. Странно видеть Делию, ведущую себя столь глупо. Такое впечатление, словно это совершенно другой человек, и я не уверен, что мне он нравится. Когда в сентябре я предложил ей влюбиться, то не думал, что она сделает это так быстро.
Конечно, Джеймс красивый парень, если вам нравятся хорошенькие мальчики. И он явно пользуется успехом. Но характер его оставляет желать лучшего. И потом, я ни разу не видел, чтобы Делия смеялась, когда она с ним. Со мной она хохочет без остановки.
В прошлую пятницу Ребекка уехала со своими родителями, но мы договорились непременно встретиться в субботу. И если не выйдет так, как я надеюсь, то для меня это будет настоящая беда...
Я, несомненно, начинаю нервничать, боясь проиграть пари. Если продую, то буду выглядеть полным идиотом, и Делия вечно станет мне это припоминать. К тому же придется терпеть Эндрю, который обещает мне веселенькую жизнь на ближайшие лет пятьдесят. Так что остается влюбиться. Да мне и самому надоело быть в одиночестве (или от нечего делать встречаться с первой попавшейся девчонкой). Хочется чего-то большего, чем просто приятно проводить время.
Я определенно был готов к тому, чтобы перевести отношения с Ребеккой на другой уровень. И уже думал, что она одна из самых красивых девушек, которых я когда-либо видел. К тому же, она умна и изысканна. Короче, что надо.
Не знаю, чего это я так разволновался, подъезжая к ее дому в субботу днем? Не потому ли, что нашел девушку, которая меня по-настоящему интересует, и теперь парализован страхом быть отвергнутым? Или просто уже не в себе?
Как бы то ни было, я вычистил машину – внутри и снаружи, что со мной случилось впервые. На заднее сиденье поставил корзину с газировкой, сэндвичами, чипсами и шоколадными пирожными с орехами (всем этим снабдила меня щедрая мама). Направляясь к парадному входу дома Фостеров, я бодро насвистывал. Я буду с очаровательной Ребеккой! Делия пусть попрыгает.
Дверь открыл светловолосый мальчуган. На нем была рейнджерская футболка, и выглядел он так, словно возился в грязи.
– Ты кто? – строго спросил он, сердито уставясь на меня.
– Кейн Парсон, сэр. А вы джентльмен, который живет в этом доме?
Я произнес это тоном агента по продажам, и он засмеялся. Открыв дверь пошире, жестом пригласил заходить.
– Ты бойфренд моей сестры?
Он рассматривал меня так, будто я был лабораторный экземпляр.
– Не знаю. Может, нам лучше спросить у нее?
– Джейсон, опять ты ведешь себя, как невоспитанный ребенок? – услышал я голос Ребекки, спускавшейся по лестнице.
В черных джинсах и обтягивающем зеленом свитере, она, как всегда, была неотразима. Волосы она собрала в мягкий пучок, но несколько завитков, выбившихся из прически, обрамляли лицо.
– А вот и нет! – ответил Джейсон, отступая на шаг.
– Катись отсюда! Иди в свою грязную лужу.
Джейсон подлетел к Ребекке, топнул ей по ноге и умчался прочь по длинному коридору.
– Прелестный мальчик, – сказал я. – А его старшая сестра еще прелестнее.
Ребекка одарила меня легким поцелуем в щеку.
– Это чудовище. И почему дети не могут рождаться уже совсем взрослыми?
Ребекка, по-видимому, не очень-то любила детей.
– Должно быть, это было бы тяжеловато для матерей.
– Кстати, давай-ка уходить, пока моя матушка не вышла поглядеть на тебя. Если мамуля в тебя вцепится, то непременно убедит в том, что самое твое заветное желание – это сидеть на кухне и пить с ней кофе.
Ребекка взяла выцветшую джинсовую куртку и перекинула ее через плечо.
Когда мы отъехали, она попыталась найти что-нибудь хорошенькое по радио.
– Сколько в этом городе станций, передающих легкую музыку? Это барахло в Манхэттене никто слушать не станет,
– Здесь хорошая джазовая станция, – сказал я, настраивая приемник на другую волну.
Она пожала плечами.
– Ладно. Подходит.
Остановившись у светофора, я повернулся, чтобы посмотреть на нее.
– Ты готова к приему пищи на природе?
– Естественно. Если, конечно, мне не придется есть всяких муравьев, – она отстегнула привязной ремень и придвинулась поближе ко мне. – А куда мы едем?
– На Гэмблерский пруд, – гордо ответил я. Обычно я никогда не вожу туда своих девушек, но Ребекка была особенная, не то что все остальные, и мне хотелось поделиться с ней. – Поверь мне, там очень красиво.
– Красиво, как в Центральном парке?
– Ну, там нет водных велосипедов, но что в воде не плавают нечистоты – это я тебе гарантирую.
Правой рукой я обнял ее за плечи. Похоже, сегодня будет отличный день.
– Тогда никак нельзя упустить такую возможность.
Я свернул на грунтовую дорогу, ведущую к пруду.
– Как привыкается к новой школе?
– Нормально. Я тут подкатилась к одному капитану болельщиков, и теперь попаду в команду в следующем сезоне. И, судя по тому, что я видела в вашем школьном самоуправлении, я могу попытаться баллотироваться в президенты.
– Ого! Однако у тебя амбиции!
Почему-то я никогда не представлял себе Ребекку занимающейся школьной политикой.
– Мне бы хотелось оставить свой след. К тому же, думаю, это пойдет мне в плюс при поступлении в колледж.
Я остановил машину на краю поля рядом с Гэмблерским прудом. Несмотря на солнечный теплый день, кроме нас тут никого не было.
– Действительно красивое место, – сказала Ребекка так, словно в глубине души ожидала, что я привезу ее на свалку.
– Мисс Фостер, могу ли я подарить вам Гэмблерский пруд?
Она прыснула и вышла из машины. Я схватил корзину с едой и одеяло и побежал догонять ее.
– Как мило, – проговорила Ребекка, когда я поравнялся с ней.
– Да. Только ты, я и солнце, – ответил я.
Мы взялись каждый за свой конец одеяла, и оно затрепыхалось на ветру. Я придавил все четыре угла камнями и только после этого сел. Опершись на локти, разгладил местечко рядом с собой.
– Мадам, прошу к столу.
Ребекка встала на колени и открыла корзинку.
– О! Арахисовое масло и желе!
– Я пытался достать икру, но не оказалось высшего сорта.
– Икра – это, пожалуй, немного слишком для ланча. А арахисовое масло и желе в самый раз.
Ребекка принялась вытаскивать снедь из корзины. Она казалась такой спокойной, как будто мы не первый год ездим вместе на пикники.
– Может быть, нам как-нибудь привезти сюда Джейсона? – сказал я. – Представляешь, сколько он сможет налепить пирожков из грязи?
У Ребекки был такой взгляд, словно я предложил пуститься в дикий, умопомрачительный загул.
– Лучше не надо, – коротко ответила она. – Он никак не вписывается в мое представление о приятном времяпрепровождении.
Я открыл банку и разлил содовую в бледно-кремовые пластиковые стаканчики.
– Как насчет тоста?
Она усмехнулась.
– Если он не будет связан с моим братцем, я вся внимание.
Вокруг тихо падали на землю алые и желтые листья. На ярко-голубой воде вспыхивали солнечные блики, как будто пруд был весь усыпан алмазами. Не хватало только скрипача, тогда бы мы оказались в самом романтичном месте на земле.
Я поднял стакан.
– За Гэмблерский пруд. И, говоря словами Джона Денвера, за солнечный свет на твоих плечах!
– За нас и за мою новую жизнь в родной Америке.
Ребекка чокнулась со мной, глядя на меня из-под длинных ресниц.
Я прикончил свою содовую и придвинулся поближе к ней. Наши глаза встретились, и я нежно поцеловал ее. На вкус губы ее были еще лучше, чем на вид. Мы оказались вплотную друг к другу, мой пульс бешено забился. Мы целовались взасос, и мне хотелось, чтобы Делия была здесь и все видела. Придется ей смириться с тем, что в любовных делах я ее обскакал.
Ребекка принялась перебирать пальцами мои волосы, и я уже больше ни о чем не думал.
– Было так классно! Я пригласил Ребекку на вечер встречи выпускников, – сообщил я Эндрю.
Мы только что закончили тренировку на открытой баскетбольной площадке. Стало немного прохладнее, но я весь вспотел и слегка запыхался.
– Ну и что, она согласилась?
Он вертел мяч на кончике указательного пальца – трюк, который пытался усовершенствовать годами.
– Придурок, конечно, согласилась. Хоть одна женщина в состоянии противиться моим чарам?
– Одну такую я знаю.
Эндрю ткнул мячом прямо мне в живот. Я издал стон.
– Кто? – я встал со скамьи и повел мяч.
– А как ты думаешь? Делия.
– Не понял? – я поймал мяч и остановился, как вкопанный.
– Делия Бирн. Девушка, по которой ты давным-давно сохнешь. Она ни разу еще не пала жертвой твоей хваленой мужественности.
– Мы с Делией – друзья. Посмотри в словаре, что это такое.
– Старик, а почему бы тебе не поискать в словаре слово «отказ»? Плохой ты привел довод.
– Я думал, мы говорили о Ребекке.
Мы оба взяли свои рюкзачки и двинулись к парковке.
– Говорили. Если честно, я не понимаю, чего ты так печешься о подружке. Вечер будет еще не скоро. Может, ты найдешь кого-нибудь получше.
Я покачал головой. Меня никогда не переставало удивлять полное отсутствие такта у Эндрю. Хоть я и парень, но считаю, что то, как он судит о девчонках, для них оскорбительно.
– Знаешь, Эндрю, в жизни есть только три стоящих вещи: любовь, удовлетворенность и счастье.
– И? – он замер на месте и уставился на меня.
– Что – и?
– И все это ты надеешься найти с Ребеккой?
Эндрю взял у меня баскетбольный мяч и принялся вновь вертеть его на пальце.
– Конечно. Почему бы нет?
Он поднял руки, сдаваясь.
– Я только не понимаю, как ты можешь говорить, что любишь девушку, с которой знаком всего пару месяцев.
– Послушай, я реально смотрю на вещи. И не вижу в этом ничего плохого.
Я двинулся дальше, Эндрю пошел следом.
– Если тебя интересует мое мнение, то от девчонок одна сплошная головная боль.
– Меня не интересует.
– А зря. Ребекка, старик, просто ищет развлечений. Это не та девчонка, в которую ты хотел бы влюбиться.
– Я прилгу это к сведению. А теперь можно, я возьму свой мяч?
– На, – сказал он, протягивая его мне. – И послушай меня: наживешь ты себе неприятностей.
Я неслабо ткнул Эндрю кулаком в плечо. Что он, вообще, понимает в женщинах?
Центральный парк находится в Нью-Йорке.
ес(ݒS