Глава 14. Ты - мой дом
После магазина всё было как в замедленной съёмке: Т/и с мороженым в руке, Пэйтон — с пакетом продуктов, а Дилан — с выражением лица «я опять за всех всё несу». Они шли по тротуару, лениво переговариваясь, и даже уличный шум казался мягче.
— Ну что, довольны? — буркнул Дилан, кидая ключи от квартиры Пэю. — Я даже носки свои новые не купил из-за вас. Всё ради вашего мороженого и романтики.
— Купим тебе носки на 14 февраля, — рассмеялась Т/и. — С сердечками.
— Лучше с фразой: «Я носок, но не дурак», — добавил Пэйтон и подмигнул брату.
Дилан закатил глаза:
— В следующий раз вы пойдёте вдвоём, голубки.
Когда они вернулись домой, Т/и быстро ушла в комнату, а Пэйтон остался на кухне, разбирая продукты. Вдруг он заметил, что Т/и слишком надолго задержалась — и не услышал ни её шагов, ни шума телефона, ни голоса. Тишина была неуютной.
Он прошёл в комнату. Там, у окна, стояла Т/и — с чуть опущенными плечами и задумчивым выражением на лице.
— Всё в порядке? — тихо спросил Пэйтон.
Т/и не обернулась. Просто кивнула:
— Да. Просто думаю. Иногда я так боюсь, что всё это — слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Пэй подошёл ближе, обнял её со спины и прижал щёку к её плечу.
— Мне тоже страшно. Но это не значит, что оно исчезнет. Понимаешь? Всё, что у нас есть — настоящее. Мы живём этим. Мы строим это.
Т/и повернулась к нему, их взгляды встретились. Она чуть дрожащим голосом спросила:
— А если ты устанешь от меня? От моих страхов, слов, снов? От моего молчания, когда я не могу объяснить, почему внутри что-то тревожит?
Пэйтон накрыл её щёки ладонями и сказал серьёзно, как никогда:
— Т/и, я не устану. Даже если ты будешь молчать часами, даже если будешь плакать или злиться. Ты — это ты. А ты для меня… мой дом.
Он наклонился и поцеловал её — нежно, не спеша, будто в этом поцелуе был весь смысл их будущего.
— Если у тебя будут тревоги — я буду их тишиной. Если ты будешь тонуть — я стану берегом. Я с тобой, слышишь?
Она прошептала, сжав его рубашку в кулаке:
— Я слышу. Спасибо… Пэй.
Они ещё долго стояли так, прижавшись друг к другу, как будто весь мир исчез, осталась только комната, чай, лёгкий свет из окна — и их двое.