Я сделаю из вас звезду!
Сентябрь щедро одаривал холодом. Щедрее чем в прошлые года. Ни о каком бабьем лете, которое, как поговаривают, начинается в середине сентября, не могло быть и речи. Руки коченели быстро, изо рта при выдохе вырывалось маленькое облачко и тут же рассеивалось.
Свалил он от Новака, как только проснулся, с самыми первыми лучами солнца. Не возвращаясь домой, сразу пошел к театру, около которого бродил весь день, словно загнанный в клетку зверь. С одного конца на другой, от одного входа к другому. Посидел на всех скамейках, расставленных на площади, примыкающей к главному входу. Рассмотрел все афиши. Особенно тщательно — афишу с «Отелло».
«Любительский спектакль. Постановка всемирно известной классики.
Не упустите шанс увидеть восхождение новой звезды.
Вход свободный» — было написано на афише под большим и каллиграфично выписанным названием пьесы. Еще ниже — даты и время. Три спектакля. Премьера — 13 сентября в 17:00.
План в его голове созревал медленно, по крупицам с каждым пройденным шагом обрастая подробностями и деталями. Они будут вместе. Он вернет ее, чего бы это ему не стоило. И все будет как прежде, прекрасно и беззаботно. А прошлое, все то, что он натворил, уйдет и забудется навсегда. Да, точно, именно так и будет. Разве может быть иначе? Они же идеальная пара, не так ли? У них настоящая любовь, а настоящую любовь так просто не сотрешь. Это просто испытание, небольшая проверка перед вечным счастьем. Когда все детали плана в его голове сложились как надо, он будто очнулся ото сна и вдруг понял, что весь день провел на площади перед театром, забыв обо всем напрочь, и об учебе, и о голоде, и о других естественных потребностях. Солнце давно зашло, а тело окоченело настолько, что ноги передвигал он с огромным трудом, про пальцы нечего и говорить, их он вовсе не чувствовал ни на руках, ни на ногах. Быстро он дошел до дома, там никого из родителей не застал, залез под горячий душ, перекусил тем, что было в холодильнике. И завалился спать. Спал он крепко. Так крепко он не спал ни до, ни после.
Утром, а вернее уже днем, так как это было уже после полудня, он проснулся в великолепном настроении. Прокручивая в голове последние несколько дней, он недоумевал, что именно привело его к такому отчаянию, ведь ничего толком-то и не произошло. Все поправимо, нужно просто постараться. Он позавтракал с такой мыслью, побрился, оделся в чистые и максимально нарядные вещи. Перед выходом взглянул на себя в зеркало, улыбнулся. «Неплохо» — подумал он. «Очень даже неплохо». Из зеркала на него смотрел обаятельный стильно одетый юноша, который весь святился позитивом и доброжелательностью.
Купив в ювелирном магазине кое-что дорогое на все с трудом отложенные карманные деньги, он поспешил к театру. Скоро начнется премьера. На представление явилось куда больше людей, чем он рассчитывал. Свободных мест почти не осталось и ему чудом удалось получить место в первых рядах. Рядом с ним по правую руку сел мужчина на вид лет сорока, с поредевшими волосами, ожирением, но в приличном сером деловом костюме. От него по какой-то неведомой причине пахло прогорклым маслом. Этот запах слился с резкими сладкими духами, в результате получилось очень тошнотворное сочетание. Сосед неприятный, но ничего не поделаешь. Дэн с презрением хмыкнул и покосился на него, но мужчина не отреагировал, достал носовой платок и громко высморкался.
Свет в зале внезапно потух. Заиграла тихая ненавязчивая музыка, а занавес подлетел к потолку. Началась пьеса.
Если говорить откровенно, многого от любительской постановки никто из присутствующих в зале не ждал. Все актеры — новички. Многие на сцену выходят впервые. Финансирования, считай, нет. Декорации, костюмы, реквизит давно не новые, отслужившие свое. В общем, не фонтан. Но эта постановка превзошла все ожидания. Да, до профессионалов им далеко, и нехватка денег хорошо заметна, но они старались, и старания эти дали плоды. На сцене играли молодые и талантливые, в этом ни у кого сомнений не осталось, актеры. В глазах у них горел неподдельный огонь, они получали удовольствие от сцены. В каждом движении улавливалась страсть и любовь к тому, что они делают. Публика, что пришла на бесплатное развлечение просто от нечего делать, завороженно следила за тем, что происходит на сцене. А после первого появления Дездемоны затихли последние глухие шепотки от самых разговорчивых.
Воплощение истинной красоты и таланта. Волосы ее искусно собраны, грим наложен идеально. И платье ее отличалось от костюмов других. Оно выглядело дороже, куда лучше и качественней. Любой скажет, что это лишь профессиональная работа стилиста. Откуда им знать, сколько времени и сил она убила на подготовку, как долго корпела над платьем и швейной машинкой, сколько было попыток правильно наложить грим и так уложить волосы? Все это окупилось. Она — бриллиант этой пьесы. Все взгляды устремились на нее, и она была к этому готова. Уверенно она вышла на сцену, залитая светом софитов, прекрасная и неподражаемая, скользнула быстрым взглядом по зрителям. На мгновение их с Дэном взгляды пересеклись, и тут же ее взгляд проскользил дальше. Этого достаточно, она его увидела, она знает, что он смотрит. От этой мысли на лице у него появилась улыбка, спрятать которую он не смог.
— Отец, в таком кругу мой долг двоится, — сказали ее чувственные губы. —
Вы дали жизнь и воспитанье мне.
И жизнь и воспитанье говорят мне,
Что слушаться вас – мой дочерний долг.
Но вот мой муж. Как мать моя однажды
Сменила долг перед своим отцом
На долг пред вами, так и я отныне
Послушна мавру, мужу моему.
От этих слов по телу прокатилась волна мурашек. «Послушна мужу моему» — пронеслось эхом в мыслях. Он сжал в кармане маленькую коробочку, обитую красным бархатом. «...мужу моему». Мужчина рядом оживился и издал вздох удивления.
— Самородок! Настоящий самородок! — воскликнул он шепотом. — Талантище!
Дэн искоса посмотрел на него и сжал кулаки. Какое же огромное желание у него было сейчас дать ему в морду. Но нельзя закатывать сцен. Не при ней.
Мужчина заметил взгляд Дэнниса и, виновато улыбнувшись, прошептал:
— Простите. Вырвалось. Не ожидал я найти такое сокровище в этой дыре, чесслово.
Дэн не сказал ни слова, продолжив смотреть представление.
— Прелестное создание, не находите? — навязчиво продолжил он.
— Нахожу, — прорычал в ответ Дэн. — Это прелестное создание — моя невеста.
— Вот как! Прошу прощения за бестактность. А вы везунчик, раз смогли отхватить себе эту красоту.
«Держи себя в руках, Дэн» — успокаивал он сам себя. «Если ты его ударишь, спустишь в унитаз весь свой план».
Не дождавшись ответа, мужчина замолчал и вернул свое внимание сцене. Пьеса шла своим чередом. Актеры входили, выходили, декорации сменялись. Перед глазами разворачивалась великая трагедия во вполне неплохом исполнении юных дарований.
— Моя воительница! — воскликнул Отелло.
— Мой Отелло! — ответила Дездемона.
— Я верить не могу своим глазам.
Ты здесь? Как ты меня опередила?
Всегда за бурями такой бы штиль,
Кто б не мечтал тогда о непогоде!
О, если б мог сейчас я умереть!
Счастливее я никогда не буду.
— О нет! Избави бог! Наоборот:
Жизнь будет нас дарить все большим счастьем!
— Аминь! Да будет по твоим словам.
Я счастлив так, что говорить не в силах.
Он не сразу в Отелло признал «попугая», которого на днях встретил. На сцене он был другим, не осталось у него тех же жестов, что были в обычной жизни. Сейчас он был Отелло и ни кем другим. Но когда она упала в его объятия, он сразу его узнал. Он обхватил ее руками, с нежностью и лаской прижав к себе. Дэн чуть не завыл. Желание внутри у него было только одно — прикончить этого ублюдка. Заставить его давится собственной кровью, вспороть живот, вынуть кишки и заставить его, еще живого, жрать их. О, сколько в голове у него было вариантов! Сколько способов мучительно его убить! «Терпи» — сказал он сам себе, сжав челюсти до скрежета.
С того момента пьесы он больше не видел, не слышал реплик актеров, не обращал внимания ни на кого, кроме «попугая». Словно на всей сцене остались только эти двое.
Гнев редко бывает разумен. Часто это чувство лишает не только достоинства, но и человечности, превращая человека в зверя. Эмоция эта подобна сильному яду, который выжигает изнутри и не оставляет возможности сопротивляться. Чего ему стоит подняться одним прыжком на сцену и, наконец, почесать кулаки об это намалёванное личико? Пару тройку ударов он точно успеет нанести, прежде чем его оттащат. Но разве этого достаточно? Да и в жертву этому мимолетному удовольствию придется принести последнюю надежду на отношения с Лили. В исключительных случаях гнев заставляет думать, искать способ получить желаемое. И, как ни странно, такой способ всегда находится.
Пьесу было решено вести без антрактов, но никому это не помешало. Слишком завораживающее представление разворачивалось перед глазами, что мало кто следил за просиженным временем. Со стороны толстяка в сером костюме то и дело раздавались удивленные и полные восхищения вздохи. Дэн вскоре просто перестал их замечать, они словно слились с музыкой. Но, видимо, мужчине очень хотелось с кем-то поговорить.
— Скажите, пожалуйста, — шепотом заговорил он. — Вы случайно не знаете, у нее есть агент?
— Нет, — механически бросил Дэн, даже не подумав.
— О, чудесно! — вдруг воскликнул он громко, и с заднего ряда на него моментально шикнули. — Ох, простите, — пристыженно пролепетал он, но замолкать не собирался. — Вы, наверно, за нее переживаете, да?
Дэн его проигнорировал.
— Знаю, переживаете. Как еще-то? Не бойтесь, у нее великое будущее. Такие таланты появляются раз в эпоху. Не верите?
Молчание.
— Вы еще вспомните мои слова, когда эта красотка выйдет на большие экраны кинотеатров и просто раздавит текущих «звезд». По секрету вам скажу, на олимпе славы сейчас редкостные отребья сидят. Сплошь наркоманы.
— Смотрите пьесу, — прервал его монолог Дэн.
— Ох, я опять да? Простите, со мной бывает иногда...— Договорить он не смог и замолчал, поерзав на стуле так, будто пытается полностью провалиться в него.
Минуту, может, чуть дольше продлилось вожделенное молчание. Вдруг раздалась громкая стандартная мелодия звонка. Вопроса, чей это телефон, у него не возникло. Нелепо толстяк начал шерудить по карманам пиджака, потом залез в снятую куртку, что лежала у него на ногах, а как нашел телефон, обронил его под сиденье. Кто-то позади громко выругался в его адрес. Вновь извинившись, он его достал из-под сиденья, но звонок не сбросил. Он его принял.
— Что-то срочное? — шепотом проговорил он в трубку.
— Она опять, — раздалось из трубки. К своему сожалению, Дэн все прекрасно слышал. — Она в третьем отделении.
— Господи, ну что она снова натворила?
— Со слов полиции разделась на площади возле монумента «Всеобщего единства» догола и пыталась... гхм, «соединиться» со случайными мужчинами.
— При ней нашли что-нибудь?
— Да. На статью по хранению точно хватит.
— Да вашу ж мать!
— Не хочу тебе на больное давить, но завтра съемки. Если она опять не явится, ее выпнут из сериала. Делай что хочет, но эту конченную ты должен сейчас же вытащить из кутузки и сделать ее похожей на человека к утру. Иначе...
— Я все понял.
Разговор на этом закончился. Дэн бросил на него мимолетный взгляд. Казалось, мужчина вот-вот разрыдается, но вместо этого он потер свой лоб и удрученно вздохнул.
— Молодой человек, я знаю, я вас порядком достал за этот вечер, и все же я имею наглость вас попросить об услуге. Не ради меня, а ради нее. — Он вынул из кармана визитку и протянул ее Дэну. Он взглянул на нее — хорошая качественная визитка.
«А у тебя денег, дядь, хоть жопой жуй, похоже, раз позволяешь себе такие роскошества» — подумал Дэн.
— Передайте, пожалуйста, своей невесте. Скажите ей, что я костьми лягу, но сделаю из нее звезду мирового масштаба. И обязательно передайте, что я очень сожалею, что не могу с ней поговорить лично — срочные дела. Сделаете?
— Ага, — бросил Дэн, внутри радуясь, что он избавится от этого надоедливого типа.
— Премного благодарен. До свидания.
Подняв свою тушу, он неуклюже, то и дело наступая на ноги сидящим, протолкался к выходу. Дэн еще раз глянул на визитку. На ней было его фото, явно отретушированное — убраны второй подбородок и морщины.
«Конрад Лингви. Агент. Я сделаю из вас звезду!» — написано под фото. На обороте визитки стандартный набор контактов: телефон, электронная почта, сайт и адрес офиса. Дэн хмыкнул и засунул визитку в карман.