Взаперти

POV: Оливия
Ведь день я лежала на кровати, только два раза встав с нее. Джон не принёс мне обеда, хоть это и было ожидаемо.

Примерно в 9 часов вечера я услышала шаги. Все повторилось как утром, Джон затолкнул Ноя, сказав, что на этот раз у нас 15 минут, потому что мне нужно подготовиться ко сну. Также закрыл дверь за собой и ушёл.

Ной откреплял капельницу, не говоря ни слова. Его взгляд был пустым, а на лбу выступал пот.

– У моей маленькой сестренки редкая болезнь. Ей всего 7, а она уже перенесла операций больше, чем вся больница, в которой она лечится. Ей нужны дорогостоящие лекарства и обследования, но наша семья не является родственниками Дженнер или Рокфеллер, поэтому... Джон стал нашим спонсором. Эбби осталось примерно год терапии, и она станет полностью здорова. После моя семья переедет в другой штат и начнёт жизнь с чистого листа. Но это будет самый дорогой и загруженный год. Если Джон узнает, что я помог тебе сбежать, он не то, что перестанет нас спонсировать. Он убьёт мою семью, меня, а затем и тебя. Он как дьявол, он найдёт тебя и закроет в этом подвале, пока ты не умрешь с голода. Он псих. Прости, но я не тот человек, который может тебе помочь.

На глазах Ноя появились слезы. Джон действительно ужасный человек. В нем нет ни капли сожаления и душевности. После этих слов я стала ненавидеть его ещё больше, хотя казалось, уже некуда.

Док перевязал мне руку и помог встать с кровати. Я умылась и почистила зубы. Хоть я и лежала весь день в кровати, но слабость окатила тело. Я легла обратно на кровать, Ной сидел рядом на стуле. Он взял меня за руку и опустив голову заплакал.

– Прости, прости меня, пожалуйста, прости, я, я, я...- он упал к кровати на колени и уткнувшись в одеяло плакал, все так же сжимая мою руку. Я была в замешательстве, не знала, что мне делать.

– Ной, все хорошо, правда. Я понимаю, ты не можешь рисковать своей семьей, поднимись пожалуйста,- я положила руку на его плечо, а он поднял на меня красные глаза. – Все будет хорошо, твоя сестренка поправится, а я... буду жить так, как решит он.

Мы услышали шаги сверху, Ной встряхнул головой, приходя в себя.

– Завтра, скорей всего, наша последняя встреча.

Он вышел, пожелав спокойной ночи. Но Джон стоял у двери и все же поднял на меня взгляд. Ни жалости, ни сочувствия, ни угрызений совести. Он хлопнул дверью, а затем выключил свет.

Но в течение всей ночи я не сомкнула глаз. Мои мысли занимал Ной, его семья, больная сестренка.
Я представляла маленькую девочку с короткими жидкими волосами, потому что ей не удавалось отрастить их как у Рапунцель из-за большого количества препаратов, операций и обследований. Они были такие же темные, будто уголь, как у старшего брата. И большие голубые глаза. На бледном худом личике все равно в них светилась искра радости и надежды.

Слезы непроизвольно стали стекать по щекам. Я понимала, прекрасно понимала, что Ной не мог рисковать семьей и собой. Из-за безысходности ситуации, когда, казалось бы, только протяни руку и вот свобода, жизнь с нового листа, цикл снова повторяется. Этот подвал, эти побои, эта еда, этот человек...
*****
Я открываю глаза и вижу уже знакомую обстановку. Тот же телевизор, тот стол, те же кресла и дверь в ванную. Рядом никого, за окном едва-едва видны лучи солнца, которые, минута за минутой, начинают освещать комнату.
Я привстала на локтях, оглянувшись вокруг. На кухне, дверь в которую находилась за диваном, не было видно или слышно кого-либо. Шагов, разговоров или даже присутствия посторонних на втором этаже тоже не наблюдалось.

Я аккуратно спустила босые ноги на пол – холод, словно маленькие иголочки, сразу пронзил кожу. Держась забинтованной рукой за край дивана, я маленькими шагами пошла в сторону коридора. Стоит ли мне подняться на второй этаж? Или же я должна сразу бежать к входной двери, на свободу?

Ступив первый шаг на ступеньки, я стала прислушиваться к звукам, которые могли бы доноситься сверху. Второй шаг - раздался скрип половиц, что заставило меня остановиться и затаить дыхание. На самом деле звук был не громче комариного писка, но для меня в тот момент он был сравним с ударом кувалды. Не услышав ответных звуков, я двинулась дальше. Кромешная тьма вводила в панику, но шаг за шагом я продолжала подниматься на второй этаж. Держась за перила и не доходя до конца лестницы, я взглянула в коридор второго этажа.

Небольшие лучи солнца, которые проходили через окно в конце коридора, осветили пару дверей. На стенах висели картины, но не совсем обычные... люди, одетые как в 18 веке, но их лица.. вместо глаз чёрные бездонные дыры, а рты перекошены; кожа бледна, а пальцы рук словно ножи, острые и длинные.

Я начала учащенно дышать, скорее разворачиваясь и спешно спускаясь вниз.
Солнце уже вышло из-за деревьев, освещая комнату - такие же картины и решетки на окнах.
Я ещё раз оглянулась в гостиную; никого не застав, кинулась к входной двери, пытаясь открыть замок. Крутила все, что попадало под руку, раз за разом дергая ручку двери. Наконец, победный щелчок и дверь поддалась, но вместо свежего воздуха, ярких лучей солнца, утренней росы и прохладного ветра, меня встретила бездна.

– Тебе не сбежать, малышка Ливи,- шёпот донёсся со спины, а плечо схватила крепкая, сильная рука.
Слезы застыли в глазах. Как же так? Ведь свобода, она была совсем близко; ведь за окнами был тёплый рассвет; ведь ветки деревьев аккуратно постукивали в стекло под напором ветра; как же так, где это все?

Я стояла на краю порога, за дверью - спереди, слева, справа, сверху и снизу, везде была темнота, ничего не было, словно бездонная яма.
В какой-то момент стоять твёрдо на ногах стало совсем тяжело, я почувствовала давление в спину.. он толкнул меня. Ноги подкосились, тело отчаянно полетело вниз - крик, которого не было слышно; гул тишины заглушал безнадежный крик.
Но. Свобода. Свобода падения и ощущение свежего ветра сопротивления, который развивал безжизненные волосы и словно поднимал вверх хрупкое, худое тело.

Свет коридора все отдалялся и отдалялся, хотелось верить, что яма действительно бездонна, и остаток жизни я проведу в свободном полёте, а не подвале. Но я ошибалась.

Удар. Хруст костей. Ощущение треска черепа. Переломанный позвоночник. Абсолютная боль в каждой клеточке тела. Глаза, словно выходящие из орбит и крик, который не слышал никто, даже я сама.

Одинокая слеза скатилась по щеке безжизненного тела, но я старалась бороться за свою жизнь, за своё существование.

Я смогла выбраться из подвала; смогла, умерев за свою свободу.
*****

Я резко проснулась в холодном поту, тяжело дыша, будто чувствуя ту самую боль при ударе о землю.
Аккуратно спустив ноги на пол, я подошла к зеркалу. Кожа бленда, а кончики пальцев холодные, как снег. Легкие ломило, ком в горле не давал отдышаться. Я закрыла рот рукой, слезы непроизвольно текли по щекам. Даже во сне свобода была слишком близко, но я не смогла начать жить. Казалось бы, в мире своих иллюзий, но даже там он забрал мой шанс на освобождение.

Я не услышала, как дверь открылась, и Ной подошёл ко мне со спины.

– Оливия,- он положил руку мне на плечо, от чего я вздрогнула и обернулась.– Ты в порядке?

Я ничего не ответила, лишь молча вытерла слезы и села за стол. Я не держу зла на Ноя, он не виноват в том, что случилось с его семьей. Но есть множество других способов. От «усыпить Джона» до «сдать его в полицию». Почему жизнь так не справедлива?

– Слушай, я понимаю, тебе нужно прийти в себя, возможно ты обижена на меня, потому что я не могу тебе помочь сбежать отсюда. Но.. возьми это,- он вытащил что-то из под куртки. Протянул мне напильник, пару сантиметров в длину. Он был твёрдый и тяжеловат, для своего размера.

– Спрячь это, ты поймёшь, когда он тебе будет нужен,- он оставил завтрак и лекарства на столе и вышел за дверь. Я держала напильник в руке. Маленький, с красной ручкой.

Шаги послышались сверху, но уже более тяжелые и быстрые. Не зная, куда деть напильник, я бросила его под кровать и сделала вид, что сажусь за стол. Дверь открылась, знакомая фигура показалась в проеме. Он стоял, не заходя в комнату, смотрел мне в глаза, а тяжелая грудь то и дело поднималась вверх. Он бежал? Откуда? Проверить меня?

Я молчала. Он тоже. В какой-то момент нервы стали не выдерживать напряженной тишины.

– Что ты хотел?- начала я, нахмурившись.
Снова эта гадкая ухмылка. Он начал медленно подходить, касаясь пальцами стола и ведя руку ближе ко мне.

– Я могу делать все, что захочу. Заморить тебя голодом. Сводить в дорогой ресторан. Убить. Или же отпустить. Ты и твоя жизнь полностью мне принадлежат,- он коснулся моей руки, которую я отдернула, словно от удара током.
Он рассмеялся.

– Не переживай, ты привыкнешь,- от толкнул меня так, что я упала на пол.
Он навалился сверху, сжимая руки на шее. Я схватилась на ножку кровати, стараясь дотянуться до напильника, который лежал совсем близко. Теряя сознание, но из последних сил я пыталась подтянуть его к себе. Наконец, ухватившись на ручку, я слабо сжала ее в руке. Только попытавшись поднять руку для удара, он резко разжал руки и встал. Я начала кашлять, держась за шею; так и оставив инструмент под кроватью.

– Будь хорошей девочкой,- негромко сказал он и вышел из комнаты, закрыв ее на привычные два оборота ключа.

Горло горело, воздуха словно не хватало.

Я в его власти. Мое здоровье в его власти. Моя жизнь.. в его власти.