3 глава
*Прошлое.*
Шедоу сидит за обеденным столом, стараясь при помощи причуды перенести тарелку на другой конец стола. Но туман отказывается подчиняться, и тарелка уже стремится к неизбежному падению. Шота, благодаря развитым рефлексам, ловит предмет и кладёт его на место. На кухню заходит тёмноволосая женщина и как-то недовольно смотрит в сторону дочери. В её руках дневник школьницы, который она спрятала под диван, в надежде, что никто не обнаружит этот паршивый предмет учебной деятельности. Женщина кидает его на стол, так что юная Шедоу вздрагивает и роняет ложку.
- Что это за оценки?! Ты на кого учиться собираешься с такими знаниями?!
- Я... - девочка не знает, как оправдать своё понимание школьных предметов.
- Что ты?! В кого ты такая тупая родилась?!
- Мам, Юки ещё только адаптируется в новой школе. Дай ей немного времени, – в разговор влез Шота, он положил руки на плечи сестре.
- Бери пример с брата! Отличник, и смог поступить в UA! А ты... даже причуду освоить не можешь, – мать ушла обратно в зал, доделывать начатую уборку.
Шедоу отодвинула тарелку и, кусая нижнюю губу, собиралась встать из-за обеденного стола. Но сильная рука брата остановила её и вернула на место. Шота тихо произнёс, перемещая руку на голову девочки, поглаживая тёмные волосы.
- Не обращай на это внимание. У тебя всё получится. А сейчас кушай.
***
Юки сидела у себя в комнате, тренируя причуду. Но квирк словно жил своей жизнью, он отказывался подчиняться и выполнять приказы хозяйки. Девушка собиралась подавать документы в геройскую академию. Шота, по окончанию геройского курса, решил съехать и жить отдельно от семьи. Теперь за Шедоу было некому заступаться, и мать винила почти во всех своих неудачах собственную дочь.
Она не хотела второго ребёнка, но, когда поняла, что беременна, было уже поздно делать аборт. Отец девочки пропал, оставив женщину с двумя детьми. Она презирала нежеланного ребёнка, но отдавать её в детский дом не хотела, по неким религиозным понятиям.
- ЮКИ! – дверь со стуком открылась, и в комнату вошла мать. – Снова без дела сидишь. Может хоть за уроки возьмёшься. Твой классный руководитель звонила, сказала, что ты единственная из класса завалила контрольную по химии. Бесполезная бездарность, зачем я тебя вообще рожала. Никого толку от тебя нет!
- Ну так отдай меня в детдом, – с каменным выражением лица произнесла Шедоу.
За подобное она получила пощёчину и, плюсом, гору оскорблений в свой адрес. Юки все сравнивают с Шота, сопровождая женскую персону фразой: «В семье не без урода». Брат смог добиться в жизни многого, пусть он ещё и молод, а вот Шедоу даже причуду контролировать не в силах.
Когда девушке удалось поступить в UA, только Шота был рад. Он единственный, кто радовался за маленькие и большие успехи сестры. Он всегда поддерживал и помогал. Но вот мать всегда была недовльна, ей было мало того, что добивалась Юки.
- Я поступила, – тихо произнесла девушка, уже не показывая никаких эмоций.
- Ага. В общеобразовательный класс.
- Но ведь я смогу потом перейти на геройский курс.
Когда девушке почти удалось, ей оставалось только сдать теорию. Но, как бы это грустно не звучало, Шедоу не смогла осилить химию, а во время показа причуды переволновалась и потеряла контроль. Мать была в ярости.
- ТЫ МОГЛА СТАТЬ ГЕРОЕМ. А В ИТОГЕ ПРОВАЛИЛАСЬ. Я НЕ ХОЧУ ИМЕТЬ НИЧЕГО ОБЩЕГО С ТОЙ, ЧТО НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ!
***
Наши дни.
Шедоу лежала на тюремной койке. На руках были специальные наручники, блокирующие причуды. Но девушку это совсем не волновало. Она была погружена в крепкий сон без сновидений. Только пустота окружала её разум.
Перед камерой стояли двое мужчин. Айзава Шота и начальник полиции. Учитель не отрывал взгляд от неподвижного тела. Сотриголова обратился к полицейскому с простым вопросом.
- Она не просыпалась? – он доставил Шедоу сюда четыре дня назад, и за это время никто не проводил допросов с ней, девушка просто спала и, похоже, даже не собирается просыпаться.
- Нет. Как только вы её доставили, никто не решался разбудить.
- Ясно. Что ж, думаю стоит начать допрос.
Айзава зашёл в комнату для допросов и принялся ждать, когда приведут его сестру. Сотриголову пригласили только из-за того факта, что они являются близкими родственниками, и мужчина может хоть как-то повлиять на сестру. Шота перебирал в голове возможные варианты их диалога. Он искал лучший вариант для разговора. Дверь открылась, и в помещение вошли Шедоу и охранник. Он усадил девушку на стул и закрепил наручниками к столу. Она сидела, закрыв глаза, и даже не собиралась открывать их.
- Юки, – спокойный голос брата раздался эхом в полупустой комнате, названная личность слегка дёрнулась вперёд. – Юки, – повторил Шота в надежде, что сестра откликнется и заговорит, ну или хотя бы откроет глаза. – Так и будешь играть в молчанку?
- И ради чего меня разбудили? – хриплый от недавнего пробуждения голос заставил Айзаву облегчённо выдохнуть.
- Юки, пожалуйста, скажи, что всё это обман, что ты не сотрудничаешь с Лигой.
- Знаешь, – девушка прокашлялась, чтобы прочистить горло. - Восемь лет назад Юки умерла. На её место пришла Шедоу, – в голосе не читалось никаких эмоций. От услышанного Шота погрузился в раздумья, обрабатывая информацию.
- Значит, Шедоу, - мужчина решил, что стоит пойти на поводу у сестры и подыграть ей. – Как скажешь. Давно ты в Лиге? – он надеялся услышать небольшой срок, ведь тогда можно всё свалить на необдуманное решение и наказание будет не таким серьёзным.
- Учитывая, что Лига образовалась всего лишь несколько месяцев назад, то, получается, с самого её основания. А так, я знакома с мастером восемь лет, – от её слов Айзава сдвинул бровь на переносице и что-то проворчал.
- Откуда у тебя такое количество причуд? – Шедоу хмыкнула и подняла уголок губ, проявляя дьявольскую ухмылку.
- Украла.
- Какие планы у Шигараки?
- Не знаю. Он всего лишь марионетка, а мастер о своих планах не говорит, – девушка говорила это так спокойно, что Айзава потихоньку терял терпение. Его раздражало, что ему приходится проводить допрос родной сестре, которая вела себя, будто это ничего не значит.
- Так. Для чего вам нужен был Бакуго Кацуки?
- Просто так. Нехватка кадров, – Шедоу ответила так, точно похищенный ими парень не являлся кем-то стоящим, словно для неё это было обычной игрой.
- Хватит притворяться, что тебе наплевать, – Шота не выдержал и подскочил со стула.
Его глаза покраснели от долгого использования причуды. С самого начала допроса мужчина применил квирк на сестре, потому что он не был уверен в новых устройствах полиции. Шедоу откинулась на спинку стула и подняла взгляд на брата.
- Сотриголова, это же твоё геройское имя? – девушка вскинула бровь и ухмыльнулась. – Ты можешь стирать причуду. Очень важная вещь. Для героя или для злодея, это как посмотреть.
- К чему ты клонишь? – Шота напрягся, ведь в голосе сестры слышалась серьёзность, а не обычное наплевательское отношение.
- Вы, герои, зарабатываете и самоутверждаетесь за счёт постоянных сражений со злодеями. Получается, без злодеев не будет героев, а без героев нет и злодеев. Логично, не так ли? – Шедоу наклонилась вперёд, смотря в глаза брату. - И у вас присутствует глупая система популярности. Деньги и слава меняют человека. Можно подумать, что если героям перестанут платить или риск будет смертелен, то они просто отступят. Так оно и будет. Общество героев невечно. Наступит битва, после которой ряды героев значительно поредеют. И только после этого человечество поймёт, на что оно способно на самом деле.
- Что...
- Такова жизнь, братец.
- Это не причина становиться злодеем, – Шота, стиснув зубы, стукнул кулаком по столу.
- Злодей я только для вас. А для некоторых я являюсь героем, – улыбаясь, проговорила девушка и достала из кармана штанов заколку для волос.
Шедоу, сохраняя зрительный контакт с братом, принялась взламывать замок наручников. Сестра продолжала объяснять свою точку зрения, отвлекая героя от основных действий. Девушка понимала, что даже освободив руки, она не сможет сбежать отсюда, пока действует причуда Сотриголовы. Механизм издал характерный щелчок, и довольная Шедоу потёрла покрасневшие кисти рук, которые уже начинали кровоточить. Мужчина, увидев это, постарался схватить девушку за запястье, но та ловко отскочила назад и приняла боевую стойку.
- Шота, не заставляй драться с тобой.
- Тогда не сопротивляйся.
- Ну что ж, ты сам захотел.
Шедоу подняла стул и метнула в сторону брата, стараясь не попасть в самого мужчину. Айзаве пришлось присесть, чтобы его не задело стулом. Причуда перестала действовать, и девушка растворилась в тумане.
***
После допроса Шедоу хотела только одного, уснуть и желательно навсегда. Связываться с Коброй или с Лигой девушка не собиралась. Она уже знала, что в первом ей будут выносить мозг, что та пропала на несколько дней. А во второй Курогири начнёт просить о помощи.
Шедоу зашла в тёмную квартиру, скидывая с себя одежду. Девушка достала из шкафа полотенце и направилась в ванную. Зашла в душевую кабинку и, включив для начала холодную воду, начала постепенно добавлять горячую. Проверив рукой температуру, Шедоу встала под поток, прикусывая нижнюю губу. Струи воды смешивались с кровью и стекали вниз. От температуры кожа распарилась и коростины, которыми было покрыто почти всё тело, начали отходить. Прокусив губу до крови, Шедоу не выдержала и начала кричать от адской боли. Красная, раздражённая кожа ныла и горела, заполняясь алой жидкостью. Ноги подкашивались, а руки тряслись от полученного болевого шока. Тело переставало слушаться. Девушка медленно сползала вниз, присаживаясь на колени. По спине также текли струи крови. Засохшая кожа отваливалась и медленно стекала вниз, на керамику. Тыльные стороны ладоней начали покрываться красными пятнами. Боль усиливалась каждую минуту, проведённую под потоком тёплой, почти холодной воды. Шедоу вздрагивала каждый раз, когда капелька воды попадала на открытые, свежие раны. Девушка старалась сдерживать крик. Но последние минуты давались с трудом. Вода попадала в раны на груди, и Шедоу, не сдержавшись, издала даже не крик, а настоящий рёв, в котором слышалось всё. Боль, отчаяние, желание прекратить это, он был похож на мольбу о помощи. Люди так не кричат. Подобное можно было услышать у психически больных, которые разрушаются изнутри. Но сейчас Шедоу кричит именно так.
Выключив воду, девушка ещё несколько минут стояла в кабинке, в ожидании, когда кровь перестанет стекать по телу. Она взяла полотенце и с осторожностью начала вытирать красную кожу. На ткани оставались кровавые следы. Шедоу шипела от каждого прикосновения, но боль не становилась слабее, наоборот, она набирала обороты, ведь сейчас пойдёт период заживления. А точнее, тело вновь начнёт покрываться коростинами. Поняв, что боль не утихает, девушка достала шприц с небольшим флаконом. Ввела содержимое себе в вену и вновь прикусила губу. Тело начало гореть, температура медленно поднималась, а ноги вновь начали подкашиваться.
Девушка покинула ванную комнату и, достав из шкафа чёрную кофту со штанами того же оттенка, надела их и легла на кровать. Боль постепенно начала отступать. Покрасневшие руки покрылись волдырями, которые начинали зудеть. Шедоу, шипя, поднялась с кровати, резкая боль ударила в голову. Пошатнувшись, девушка старалась устоять на ногах. Она дошла до комода, от каждого прикосновения к вещам руки начинало жечь. Шедоу достала оттуда митенки и, смазав кожу кремом, надела их. Вернувшись на кровать, Шедоу включила музыку в наушниках и решила вновь отправиться в мир морфея.