Влияние встречи Баку
На территории Главного Штаба встретили Валькиона. Вампир попросил его сообщить Мико и остальным, что мы вернулись, а также чтобы подготовили медпункт. Выслушав распоряжения Невры, мужчина умчался вперёд, а мы с главой Гвардии Тени шли в том же темпе, что и до этого.
Дойдя до аллеи с арками, я не выдержала и уселась на ближайшую скамейку. Переставлять ноги теперь казалось невыполнимой задачей.
— Нев, иди в Штаб, а я пока тут побуду, — произнесла я, смотря вниз, на свои полусапожки. Все в грязи и крови, отмывать придётся долго.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил вампир, подойдя к скамейке.
— Все нормально, просто хочу немного передохнуть.
И даже почти не солгала. Отдохнуть действительно хотелось, но не здесь, на скамейке, а в своей комнате на кровати, закутавшись в одеяло и опустившись на подушку, и чтобы Минк рядом лежал и тихо сопел…
Глава Гвардии Тени постоял рядом какое-то время, а потом ускоренным шагом направился в Штаб. Я же, как только Невра скрылся из виду, легла на скамейку и посмотрела на небо. Красивое. Солнце светит и приятно согревает, на небе ни облачка не видно, да ещё и ветра нет. А мне холодно, почему-то. Хотя, вспоминая в каком я виде, это уже не так удивляет. Поднявшись с нагретого места, я пошла к фонтану, отмыла руки, ножи и подошву полусапожек (каблукам тоже уделила внимание). Надо возвращаться в Штаб, а следить не хочется. Ещё надо Минка забрать. Забрать, уйти к себе в комнату и сидеть читать книги, поглаживая его. А ещё лучше лечь поспать.
Примерно с такими планами я двинулась к их исполнению. В холле поняла, что понятия не имею, где кого искать и что делать. Внимание привлекли голоса, доносившиеся из медпункта.
Поднялась по лестнице и посмотрела в приоткрытую дверь. Вокруг кушетки, на которой лежала Эвелейн, собралось несколько медсестёр и медбратьев. Чуть поодаль, рядом с небольшим столиком, заваленным какими-то склянками с неизвестным мне содержимым, стоял Эзарэль и обеспокоенно смотрел в сторону эльфийки.
Хотела уже уйти на поиски Минка, но он тихо выбежал ко мне из медпункта. Надо же, я его и не заметила. Осторожно взяла его на руки, погладила по спинке, почесала за ушком и вместе с ним направилась в лабораторию Эзарэля. Там оставила сумку Эвелейн. Спустившись вниз, зашла с Минком в кузницу, оставила там ножи Невры и наколенники, немного полюбовалась на полюбившееся Гуань Дао и с чистой совестью отправилась к себе.
Добравшись до комнаты, осторожно поставила Минка на кровать, а сама нашла чистые штаны, к сожалению, тонкие и в обтяжку, и свитер и отправилась в душ. После водных процедур начало клонить в сон, но я, взяв книгу и усевшись на кровати и поудобнее подняв подушки, начала читать, поглаживая свернувшегося у меня под боком Минка. В какой-то момент сама начала засыпать, но сук в дверь меня разбудил.
— Лирия, это я. Можно войти? — за дверью послышался голос Невры.
— Да, входи. - произнесла я, принимая сидячее положение и потирая глаза.
Дверь открылась, немного скрипнув, но в комнату зашел не только Невра, а также Эзарэль и Мико.
— Как ты? — спросил Невра, подходя к кровати, — Ты бледная.
— Просто в себя ещё не пришла после задания. Ты отдал Мико осколок?
— Да. — ответила за вампира кицунэ, — Поздравляю с удачно выполненным заданием. — произнесла она с легкой улыбкой.
— Спасибо. — поблагодарила я, выдавив из себя улыбку.
— Почему не пришла в медпункт? — спросил Эзарэль.
Посмотрев на его лицо, честно, стало не по себе. Желание хоть как-то шутить, да даже просто улыбаться, отпало напрочь.
— Я видела какая там была толпа, решила не мешаться и зайти позже.
— Невра сказал, что Баку помял тебе наколенник. Покажи колени. — произнёс эльф, подходя к кровати.
Я положила книгу с раскрытыми страницами, и закатала штанины чуть выше колен.
— И не жарко тебе в штанах и свитере? — спросил с легкой усмешкой Эзарэль и начал осматривать колени.
— Нет. — коротко ответила я.
Мне наоборот холодно. Закатанная штанина вообще сейчас воспринималась как нечто ненормальное. Хотелось поскорее закрыть открытую ногу, угреться под одеялом и ещё немного подремать.
Поморщилась, когда эльф слегка надавил на правое колено.
— Больно? — спросил тот, не поднимая на меня взгляда.
«Нет, щекотно!», - с раздражением подумала я.
— Немного. — призналась я.
— Простой ушиб. Благодаря наколенникам. Быстро пройдет, я принесу мазь. Сиди здесь.
Я кивнула, после чего Эзарэль вышел из моей комнаты, а следом за ним и Невра с Мико. Пока никого не было, залезла под одеяло, чем разбудила Минка. Погладив и успокоив беднягу, снова начала дремать. Вернувшийся с мазью эльф разбудил. Я уже даже успела забыть, что он должен был ко мне зайти. Пару секунд я просто обалдело смотрела на него.
— Долго спать будешь? – спросил эльф.
— Что?
— Оракул, да просыпайся ты уже! Я не собираюсь тебе сто раз объяснять, как наносить мазь.
Ох, какие мы раздражённые!
Пришлось просыпаться окончательно, чего очень не хотелось. Мне. Эльф с каждой минутой словно закипал. Когда глава Гвардии Абсента объяснил все, что касается мази, и собирался с чистой совестью оставить меня наедине с кроватью и Минком я его остановила:
— Стой, как Эвелейн?
Он молчал, а потом произнёс:
— Плохо. Из-за слишком долгого и сильного воздействия осколка Кристалла, организм и разум пострадали… Возможен… - и он замолчал, а потом исправился, - Вероятен летальный исход.
Я сначала подумала, что это просто неудачная шутка. Просто отвратительная неудачная шутка. Но потом поняла, что о таких вещах не шутят, даже любители черного юмора. Я готова была расплакаться, но вбитый с детства принцип дал о себе знать.
— Ясно. — сухо произнесла я. — Прости, что задержала. Можешь идти.
Эльф обернулся, посмотрел на меня, а потом вышел из комнаты. Я терпела, пока слышала его шаги в коридоре, а когда они стихли дала волю эмоциям.
Я рыдала в подушку, не обращая внимания на напуганного Минка, не думая о том, слышно ли меня в коридоре, не заботясь о том, что потом всё лицо покраснеет и опухнет.
«Если бы я отказалась помогать той женщине; если бы не пошла в таверну; если бы не начала пить с тем мужчиной; если бы не зависла, смотря на Гуань Дао; если бы не начала уговаривать Минка остаться; если бы не просила Невру об остановках; если бы…»
И ещё сотни «если бы» … Но теперь поздно. Я сама виновата, что потратила время в пустую, теперь уже ничего не изменишь.
Отвратительно чувствовать себя практически убийцей. Как будто тебя с головы до ног окатили грязью. Только вот душ в этом случае не поможет. А очень хотелось смыть с себя эту невидимую никому, даже себе самой, грязь.
***
Ревела я долго. Настолько долго, что нос перестал дышать вообще, а в глазах все слилось. Но даже после подобного лучше мне не становилось: эмоциональный всплеск не принёс чувства лёгкости. Наоборот, стало только хуже, словно я не спала неделями. Последующие пол часа я просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Вынырнула из этого состояния апатии, когда в дверь осторожно постучали:
— Лирия, это я, Икар. Можно?
— Входи. — произнесла я, вытирая влагу с лица и переворачивая мокрую подушку.
Дверь скрипнула, и в комнате оказалась крольчиха. Посмотрев на неё, поняла, что она немногим лучше меня: лицо красное, как и глаза, которые всё ещё слезились, выдавали её. Икар закрыла дверь и посмотрела на меня. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом обе разревелись. Крольчиха подбежала ко мне, сидящей на кровати и обняла, уткнувшись в моё плечо. Так, в обнимку, мы ещё какое-то время проревели. Бедный Минк, глядя на нас и стараясь хоть как-то успокоить, тыкаясь мордочкой нам то в ноги, то в руки, столько нервных клеток потерял.
Когда мы немного отошли от приступа истерики, я одной рукой вытирала собственные слёзы, а второй гладила Минка, а Икар сидела у меня на кровати и шмыгала носом. Я достала из прикроватной тумбы носовой платок и протянула его крольчихе. Та приняла его, вытерла им глаза, щеки и нос, сделала глубокий вдох, выдохнула и заговорила:
— Я пришла, чтобы отчёт о задании с Неврой составить. Поняла, что ты устала и решила не усложнять тебе жизнь. А тут это...— крольчиха запнулась и уткнулась носом в носовой платок.
Я привстала и обняла её.
— Спасибо тебе. Я чувствую себя не так паршиво, как до твоего прихода. И спасибо, что сама пришла.
— Не только я. Там за дверью Керо стоит. Можно ему войти? — спросила Икар и подняла на меня глаза.
— Давай мы сначала себя в порядок приведём, а потом уже его впустим. — предложила я, быстро проведя пальцем Икар по носу, как мне мама в детстве делала.
Девушка слегка кивнула и улыбнулась, а я поднялась с кровати, потащив её за собой, и мы направились в ванную. Умылись холодной водой, посмотрели на себя в зеркало и представили, в каком состоянии будет Керошан. Вот именно эта мысль и заставила нас рассмеяться.
Вот так, смеясь всё сильнее и громче, мы и открыли дверь Керо. Он сначала долго не мог понять с чего это мы такие весёлые, хотя пару минут назад рыдали в три ручья, но потом сам улыбнулся, видимо решив, что уж лучше мы будем смеяться, как сумасшедшие, чем реветь. Я устроилась у изголовья кровати и обняла подушку, Икар легла на живот с другой стороны кровати и, болтая ногами, приготовилась заполнять формуляр, Керошан сел напротив меня на краешек кровати, а Минк улегся на подушку, которая лежала перед Икар и начал засыпать. Вот в таком положении мы и настроились на хоть и не самый лучший, но рабочий лад.
«Спасибо вам, ребята.»
Мы уже закончили с формуляром, даже с двумя, когда Керо посмотрел на книги, которые были на полках книжного шкафа. И взгляд у него был, словно он ребёнок, который очень хочет игрушку в магазине, но знает, что родители её не купят.
— Хочешь почитать? — спросила я у него, слегка наклонив голову набок. Икар тоже повернулась к Керо.
— Очень, — признался единорог, — но я не понимаю язык, на котором они написаны.
— Если хочешь, я могу почитать вслух.
Керо и Икар уставились на меня с такой мольбой в глазах, что даже не по себе стало.
— Выбирайте, — предложила я, кивая в сторону книг.
Эта парочка подскочила с кровати и начали выбирать книгу. Смотрели на обложку и корень книги, листали страницы, иногда перебрасывались фразами по типу: «Нет, эта слишком большая. А у этой обложка странная», — и прочее в таком духе.
В итоге, они выбрали одну книгу и подбежали к кровати, протягивая её мне. Стоило мне взять книгу в руки, как они начали поудобнее устраиваться и приготовились внимать. Как дети, ей богу.
С легкой улыбкой от собственных мыслей открыла первую страницу книги и прочистила горло.
— Ну что же, не самая весёлая история, но что выбрали. Если что, потом другу выберете.
Ребята закивали и подвинулись вперёд.
— «Речной царь», — прочитала я название и парочка сразу затихла, — «Юный игрок сбежал в затопленный город. Он был должен золото и пролил кровь, и не мог вернуть ни того, ни другого. Отчаявшись, он готов был уже повернуть, когда услышал песню, зовущую его ещё раз испытать удачу…
Певцом оказалось существо с самым большим ртом, какой игрок видел в жизни.
— Прости за пение, — сказало сладкоголосое чудовище. — Оно служило, чтобы привлечь твое внимание. Я знаю, что ты попал в беду, и могу помочь.
— Ты можешь вытащить меня из этого переплёта? — спросил юноша.
— Мальчик, весь мир — река, и я её владыка. Нет мест, где я не побывал, и нет мест, куда я не могу отправиться вновь. Взамен я попрошу одну малость. Видишь ли, я испытываю голод, который непросто утолить. Но за столом, как этот, для меня нет места, поэтому мне нужно чтобы люди, вроде тебя, меня пригласили.
Карты и игральные кости были единственной страстью игрока, и эта цена показалась ему невысокой.
— Если ты предлагаешь выход, — наконец произнес юноша, — я согласен на сделку.
И прежде, чем прозвучало ещё одно слово, чудовище схватило его и бросилось бежать…
Игрок был перенесён в далекую страну и оставлен перед дворцом удачи…
Прошли годы. Игрок нашел любовь, его невеста принцесса, а свадьба - никто бы не пропустил…
Теперь, когда голодное чудовище наконец появилось, кто закричал, кто стал сражаться. И, хотя игрок пытался его прогнать, оно сожрало и подарки, и дом, и золото. Однако его голод был неутолим…
— Прошу, не надо! Не сегодня! — заплакала невеста.
В ответ чудовище ей проурчало:
— Мой голод — тяжкое бремя. Но я клянусь, это в последний раз. Поэтому простите.
Ложь, что звучала так искренне, очаровала невесту, а потому она не заметила, как пасть демона распахнулась…
Она вскрикнула лишь один раз — когда он разорвал её плоть и разгрыз кости.
— О, вот это блюдо пришлось мне по вкусу! Так что плачь, если хочешь, мальчик! У тебя был шанс, но ты глупец! Глупец, который меня пригласил.»
Я
закрыла книгу и посмотрела на ребят. Бледные, но счастливые, от того, что узнали что-то новое, они смотрели на меня, а потом на книгу.
— Жутко, — отмерла Икар, — но безумно интересно!
Керо, всё ещё пребывая в прострации, слабо кивнул, а потом спросил:
— А ещё почитаешь?
Я усмехнулась, но кивнула. Парочка снова ринулась к книгам, Керо прихватил уже прочитанную книгу и поставил её на место, и начались споры, какую книгу читать.
Остановились на книге, цвет обложки которой из красного плавно переходил в оранжевый, а по тонкому корню шли золотые узоры, и подбежали ко мне с ней. Икар легла на живот, болтая ногами, Керо сидел как примерный ученик, и только его хвост постоянно вилял туда-сюда.
Открыв книгу, я снова прочистила горло и начала читать:
— «Шурима: Вознесение».
— Что такое «Шурима»? — Икар нахмурилась, словно что-то вспоминала.
— Это древний затерянный город в пустыне. Его не существовало, автор выдумал его, — объяснила я.
Морщинки на лбу девушки исчезли, и только я сделала глубокий вдох, как в дверь постучали.
— Можно? — раздался голос Невры из-за двери.
— Входи, — просипела я, пытаясь откашляться.
Невра вошел под полные недовольства взгляды Керо и Икар. Вампир замер около двери и настороженно спросил:
— В чём дело?
— Ни в чем, — ответила я. — А ты зачем пожаловал?
— Мико отчеты ждет. — ответил Невра, следя за движениями каждого присутствующего в комнате. Даже на спящего на подушке Минка посматривал.
Икар порылась в сумке, достала два формуляра и протянула их Керо, и вскоре листы полетели к Невре с помощь магии единорога. Взяв формуляры, Невра ещё раз осмотрел нашу компанию, потом посмотрел на книгу у меня в руках.
— Читаешь им? — спросил вампир, пытаясь рассмотреть название на обложке.
— Ага. Они с такими печальными глазами сидели и смотрели на полку, что я решила их немного осчастливить. — губы сами расползлись в улыбке.
— А про что книга?
— Не скажу. — улыбка стала злорадной.
Невра усмехнулся, подошёл к кровати и сел рядом с Икар, всем своим видом показывая, что уходить не собирается. Я мысленно махнула на него рукой. Как только надоест — уйдет. Так что я просто начала читать ребятам:
— «Трагическое падение Шуримы не шло ни в какое сравнение с её трагическим возвращением.
На рынке на краю пустыни появляется незнакомка. Кассиопея — благородная дама из Ноксуса — ищет проводника, который покажет ей путь к легендарному затерянному городу. Но ей нужен не простой проводник. Она нанимает воительницу с легендарным клинком — наёмницу по имени Сивир…
Сивир собирает группу наемников, и они отправляются в пустыню, чтобы найти то, что осталось от Шуримы…
Пять дней под палящим солнцем. Разведчик видит башню, торчащую из дюн, и лестницу, ведущую под землю. Они спускаются во тьму.
Древние сокровища мерцают в свете факелов. Даже Сивир поражена величием руин. Её люди идут дальше, но попадают в ловушки и погибают. Ужас охватывает Сивир, но Кассиопея не ведает страха. Она видит статую гигантской змеи, охраняющую вход в гробницу императоров, и улыбается…
Древнее оружие — это ключ.
Кассиопея предает Сивир. Она берёт клинок Сивир, вставляет его в замок и призывает проклятие стража: каменная змея оживает. Она впивается в Кассиопею зубами, и яд проникает в плоть, как кислота…
Дверь гробницы открывается, и появляется Ренектон — любимый, но безумный брат погибшего императора, которого он запер там. За ним идет Зерат, отнявший рассудок у Ренектона…
Сивир пытается выбраться, истекая кровью, но погружается во тьму.
Сивир лежит, истекая кровью, но вдруг происходит что-то невероятное. Сивир, сама того не зная, является последним потомком Азира — потерянного императора Шуримы -, и когда её кровь проникает в древние пески — пробуждается тайная магия. Воскрешение…
Сначала разум Азира, а потом и его тело возвращаются из забвения, чтобы жить снова. Но он видит Сивир, дивится её лицу. В этой дочери Шуримы он видит себя. В этот момент он не думает об империи и власти. Он знает одно: ей нужна помощь. Он должен унести её в Оазис Рассвета, мать жизни. Он чует воду, чует жизнь, он молится лишь о том, чтобы не опоздать…
Азир не мечтает о том, как он — величайший император Шуримы -, завоюет свое вознесение и восстановит разрушенный город. Но если он сможет спасти её, возможно, он сможет спасти их всех.»
Дочитав, я закрыла книгу, прочистила горло и подняла глаза. И каково было мое удивление, когда я увидела перед собой не только сидевших здесь Керо, Икар и Невру, а ещё и Валькиона, Мико и Эзарэля, стоявших около кровати.
— Как давно вы тут обосновались? – спросила я, смотря на появившуюся троицу.
— Все по-разному. — ответил Валькион, — Я пришел, когда ты читала о предательстве Кассиопеи.
— А я и Эзарэль - когда воскрес Азир. — ответила Мико и спросила. — А кто такие Кассиопея и Сивир?
— Это… — я хотела объяснить, но Икар подтянулась ко мне, встала на колени, закрыла мне рот ладонью и с наглой улыбочкой на губах заявила.
— А надо было слушать с самого начала!
Разразилась словесная битва. Мико и Валькион пытались допытаться ответа на свои вопросы, а Икар и компания отказались рассказывать. Спокойным среди всей этой перепалки был только Эзарэль. Он стоял в стороне с каменным лицом и пустыми глазами.
Взглянув на эльфа, моё веселье вмиг исчезло. Я посмотрела в окно и поняла, что уже подходит время ужина.
— Идемте ужинать, — произнесла я, вставая с кровати. — Не хочу нести ответственность за вас, если вы умрёте от голода.
Раздалось пару смешков и недовольное ворчание, и мы дружной компанией двинулись в столовую. Минк выбежал из комнаты первым и возглавлял это шествие, что смотрелось достаточно забавно.
Пока мы сидели у меня в комнате, я практически не замечала холода. Меня едва заметно и почти неощутимо знобило, что проявлялось только в холодных кончиках пальцев. Но, выйдя из комнаты, поняла, что холод уже напоминает далеко не озноб. Это было сродни ощущению, когда стоишь потный на ветру: кажется, что ветер пробирает до мозга костей, а на деле ветерок совсем лёгкий. После одного осознания пришло второе: я дрожу! Меня буквально трясёт!
Стараясь не привлекать к себе внимания, я засунула руки в карманы штанов, пытаясь хоть немного их согреть, по дороге в столовую, а шла практически по стеночке. В столовой обхватила кружку с горячим чаем двумя руками и пила достаточно большими глотками, пытаясь согреться. Но ничего: даже не почувствовала, как едва остывший кипяток обжигает горло. Наваливались жуткая усталость и сонливость, словно я не спала неделю.
В комнату я вместе с Минком шла с разным темпом: то замедляя, то ускоряя шаг. С одной стороны хотелось как можно меньше двигаться, а с другой хотелось быстрее оказаться в кровати и укрыться теплым одеялом с головой. Когда зашла в комнату, быстро переоделась в ночную сорочку, ежась от холода, залезла на кровать и укрылась одеялом по самый нос. Рядом улегся Минк, который прижался ко мне, стараясь тоже согреть своим маленьким тельцем.
— Спасибо тебе, малыш, — тихо сказала я, поворачиваясь на правый бок к котенку, и погладила его, высунув из-под одеяла руку, — Ты самый лучший друг.
Так я и заснула, кутаясь от холода, но в тоже время поглаживая котенка.
***
Маленький молекот бегал по ночному коридору и жалобно мяукал, останавливаясь около каждой двери и скребя по ней лапкой. Но никто не выходил из своих комнат: либо крепко спали в столь поздний час, либо просто игнорировали.
Но вот, когда малыш остановился у очередной двери, она открылась и показалась заспанная рыжая девушка-брауни с кроличьими ушками. Она осмотрелась по сторонам, но, когда почувствовала, как что-то потерлось о её ноги, перевела взгляд вниз.
— Минк? — недоуменно спросила рыжеволосая, садясь на корточки перед фамильяром, — Что ты здесь делаешь?
Маленький фамильяр отбежал от жительницы Элдарии и побежал по коридору, но потом остановился и повернул голову назад. Мяукнув, он подбежал к девушке, обежал её, оказавшись сзади, и ткнулся ей головой в ногу, словно пытаясь толкнуть её.
— Хочешь, чтобы я шла за тобой? — спросила Икар у Минка, на что тот радостно мяукнув помчался коридору.
Брауни бежала за фамильяром, всё пытаясь понять куда он так спешит, и страшная догадка пронеслась у неё в голове. Она ускорила бег, и вместе с Минком вбежала в комнату его хозяйки.
Человеческая девушка с блондинистыми волосами беспокойно спала. Но подойдя ближе, брауни поняла, что она не спит. Она пыталась сделать вдох, немного выгибая спину. Икар в беспомощном порыве помочь положила руку на плечо Лирии и слегка потрясла ту, но ничего не произошло: девушка не проснулась. Более того, крольчиха поразилась тому, насколько холодной была девушка.
Ужас охватил брауни. Она не понимала, что происходит с бедной девушкой, ведь они совсем недавно сидели рядом и она слушала её чтение, но мысль о том, что она должна позвать хоть кого-нибудь на помощь, билась в её голове.
— Я сейчас! Я скоро! — почти крикнула брауни и выбежала в коридор, — Помогите!
Но лишь тишина была ей ответом. Сколько бы она не кричала, никто её не слышал, или не хотел слышать. Она остановилась около двери комнаты Эзарэля и начала в неё даже не стучать, а колотить с криком:
— Эзарэль, пожалуйста! Пожалуйста, помоги!
Дверь открылась, едва не задев лицо девушки, но та вовремя сделала шаг назад.
— Что ты орешь? — недовольно спросил наскоро одетый эльф, но брауни начала трясти его за плечи.
— Эзарэль, пожалуйста, помоги! Я спала, а тут Минк, и она задыхается! — тараторила брауни, но сама понимала, что ничего толкового не произнесла.
Но Эзарэлю хватило и этого. Услышав имя фамильяра, он понял о ком речь и направился в комнату Лирии, а брауни бежала перед ним, постоянно поторапливая его.
Зайдя в нужную комнату, эльф сначала замер, а потом подбежал к кровати девушки, взял её руку и прощупал пульс.
— Дело плохо. Буди остальных! — приказал эльф брауни, и та помчалась по коридору.
Эзарэль слегка дернул плечами, не любит он холод. Почему-то в голове эльфа проскочила мысль, что от холода её руки могли посинеть. Включив недавно купленную девушкой лампу, которая стояла на прикроватной тумбе, он посмотрел на девушку. И без того светлая кожа стала бледной, если не сказать серой, под глазами появились синяки, а руки действительно посинели из-за слишком сильно выделяющихся сейчас вен и сосудов. Пока он смотрел на девушку, усиленно думал, что делать. От чего внезапно этот приступ? Эвелейн говорила, что у неё брадикардия, но больная таковой себя не чувствовала. Тогда что? Догадка скудно озарила сознание: Баку!
Дело не просто «плохо» - дело дрянь!
В комнату прибежали остальные главы гвардии и несколько медсестёр, и началось бурное обсуждение и судорожное оказание первой помощи, хотя помощь от чего, ещё толком не понятно.
***
Я спускалась по винтовой лестнице в длинном вечернем платье и туфлях на внушительном каблуке. И чем дольше и ниже я спускалась, тем страшнее становилась лестница. Не в смысле того, что лестница превращалась в жуткое чудовище, нет, этого не было. Лестница становилась все уже, ступени всё меньше, а ноги иногда начинали скользить так, что я только чудом не падала, когда начинала махать руками. Потом пришла жуткая боль в правом колене, от которой хотелось кричать. Но я всё равно упорно спускалась по лестнице, причем очень быстро, словно я куда-то опаздывала. Накатила паника, в голове не осталось ни одной разумной мысли, на глаза навернулись слезы боли и паники.
Не знаю, когда я начала бояться быстро спускаться по лестнице. Всегда держалась за перила, в таких случаях, а зачастую банально пропускала всех спешащих и спускалась самой последней. К моему персональному ужасу, на этой лестнице перил не было, что только усиливало чувство паники, ведь внизу темнота, а значит падать придется долго, что сводит шансы выживания к нулю. Единственное, что успокаивало сейчас – наличие каменной стены, вдоль которой и шла лестница.
Пробирал холод, от чего руки и ноги задрожали. К холоду добавились и лозы с шипами, выросшие на стене, от чего держаться за оную стало практически невозможно. Я пыталась остановиться, но тело не слушалось. Паника всё нарастала.
«Я не должна спускаться. Мои ноги… Не слушаются… Если я упаду… Тогда… Мне страшно! Страшно! Дрожь… И слёзы… Не останавливаются. Я боюсь! Мне это не нравится! Почему я должна идти туда?! Мне всё равно! Нужно возвращаться! Спасите, я хочу жить! Я не хочу умирать!»
Не знаю, как долго я спускалась, но внезапно меня ослепил яркий свет, вслед за которым пришло тепло. Лестница закончилась и исчезла, а я стояла в диком, но ухоженном саду. Везде цвели тропические цветы и кусты, возвышались деревья-великаны, а где-то рядом журчала река. Я осмотрелась и увидела матушку. Она стояла ко мне спиной, и, похоже, даже не слышала, как я пришла, если я вообще сюда приходила.
— Мама! — позвала я её, от чего родительница обернулась ко мне. Её глаза расширились от удивления.
— Лирия? Что ты здесь делаешь? — спросила она, подходя ко мне.
— Не знаю, — честно ответила я, — Я спускалась по лестнице, а потом оказалась здесь.
— Но ты не должна быть здесь!
— А где я?
— Это сложно объяснить. Это Черта — место, где человек может пойти дальше, в мир мертвых, или же вернуться и жить, — произнесла мама, нервничая всё сильнее.
— Что? Но почему я здесь? Я… умерла?
Мама закрыла глаза, словно пытаясь представить себе что-то, а потом посмотрела на меня, немного успокоившись.
— Нет. Пока нет. Это из-за Баку. Его способности из-за осколка Кристалла изменились. Он не пожирал сны и кошмары, а насылал и убивал через них.
Меня снова начала бить крупная дрожь.
— А Эвелейн? Она… Была здесь?
— Нет, кроме тебя здесь никого не было, — произнесла мама, и я почти расслабилась.
— А ей можно как-то помочь? Ты можешь? – какая-то внутренняя убеждённость в том, что мама прекрасно понимает о чём я говорю, позволила не вдаваться в подробности произошедшего.
— Я нет. А ты да. Но это большой риск, милая, я не хочу, чтобы ты...
— Мама, она лучшая медсестра, она спасла и сможет спасти множество жизней. А кто я? Я просто человек, который по своей же глупости попал в чужой мир. Я должна ей помочь! — твёрдо произнесла я, слегка щурясь и смотря на маму.
Она тепло улыбнулась, глядя на меня.
— Как же ты похожа на Эдгарда.
Я тоже улыбнулась, но без особой радости. Сравнение с отцом, конечно, немного польстило, но особой радости от этого я не почувствовала.
— Ладно, я скажу, что ты можешь сделать, но обдумай все как следует, хорошо? – после моего кивка, мама продолжила. — Я могу подтолкнуть тебя к её сознанию, но для этого ты сама должна вспомнить её как можно лучше. Представь её настолько четко, словно она стоит перед тобой. Дальше тебе придётся самой её убеждать.
— Поняла. Я сделаю всё, что смогу.
— Будь осторожна, милая.
Мама наклонилась ко мне и поцеловала в лоб. Место, где её губы коснулись моей кожи, словно потеплело, а потом и по всему телу растеклось тепло. Я зажмурилась от столь приятного ощущения, а когда открыла их, то мамы уже не было рядом.
Ладно, не стоит тратить время зря. Я попробовала представить Эвелейн. Овал лица, глаза, брови, нос, губы, цвет волос, одежда, рост… Я представила её настолько чётко, что заболела голова. А потом яркая вспышка, словно солнце решило на меня упасть.
Когда поняла, что свет потух, открыла глаза. Я оказалась на вымощенной камнем улице какого-то города. Дома с вытянутыми вверх крышами были построены так близко друг к другу, что между ними с трудом прошел бы даже ребёнок. В нескольких метрах от меня, на ступенях одного из домов, сидела Эвелейн, обняв колени руками.
— Эвелейн! — позвала я её, привлекая к себе её внимание.
Эльфийка вздрогнула и подняла голову, осматриваясь. Когда её взгляд наткнулся на меня, глаза медсестры удивлённо расширились, а из горла на выдохе вырвалось:
— Лирия?
А я словно только этого и ждала, потому что сразу кинулась к ней! Подбежала и обняла её, тихо шепча:
— Пойдем, мы все тебя ждём. Я и Икар все глаза выплакали сегодня, —легкая усмешка сама растянулась на моих губах.
— А… Баку? — тихо спросила Эвелейн.
— Всё хорошо, — успокаивающее сказала я, поглаживая её по спине. — Все так перепугались, когда Невра принёс тебя в Штаб. Ты бы видела, какая толпа была в медпункте! Эзарэль себе места не находил весь день. Ходил с каменным лицом, пугал всех. А ещё, ребята едва не передрались из-за книги, представляешь?
Я завалила её тонной ненужной информации, от чего эльфийка, словно, оттаяла и начала улыбаться. В какой-то момент у меня появилась уверенность в том, что Эвелейн окончательно успокоилась, и я на выдохе произнесла:
— Ты готова вернуться в Штаб со мной?
— Да.
— Вот и умница…
Снова вспышка света, а потом меня словно с силой ударили в грудь, вышибая весь воздух из легких.
***
Я проснулась от приступа кашля.
— Всё хорошо, она очнулась! — где-то над головой прозвучал голос Эзарэля.
— Слава Оракулу, — выдохнул Невра.
— Лирия, как ты? — послышался голос Икар.
Долго не могла разогнать темные и цветные пятна перед глазами. Потом вернулось чувство холода, а следом и боль в правом колене. Вскоре поняла, что ещё и праву руку свело.
— Мне немного холодно. Правое колено побаливает. И правую руку свело. — честно призналась я.
— Я осмотрю, — сказал Эзарэль и взял мою руку.
Посмотрела на свою конечность. Пальцы застыли в неестественном положении, словно я держала в руке карандаш, но при этом пальцы были прямыми.
— Можешь пошевелить пальцами? — спросил Эзарэль.
Я лишь на сантиметр отдалила пальцы друг от друга, а потом они снова вернулись в своё неестественное положение.
— А сжать руку в кулак?
Попыталась. По руке словно прошелся электрический разряд, но сжать руку я не смогла.
— Нет, не могу.
Эзарэль немного помассировал руку, а потом положил её на кровать. От холода спрятала руку под одеяло, но это не особо помогло. Внезапно на мне оказался ещё и темный плед. Сразу стало значительно теплее.
— Спасибо, — пробормотала я, снова засыпая.
— Что с ней? — обеспокоенно спросила Икар.
— Она ещё слаба. Ей нужен отдых, — спокойно ответил Эзарэль.
Внезапно дверь открылась, и раздался голос Лейфтана:
— Эвелейн очнулась!
Все замерли, и я почувствовала на себе множество взглядов.
— Идите к ней. Она многое пережила. За мной Минк присмотрит, — произнесла я с легкой улыбкой.
Малыш залез ко мне на живот и действительно начала за мной наблюдать. Ребята ещё немного постояли, но потом вышли из моей комнаты и направились к Эвелейн.
Как же все-таки страшно осознавать, что из-за тебя может погибнуть кто-то значимый для целого народа. Хорошо, что Эвелейн очнулась.
«Спасибо, Оракул!»