Вроде малышка, а сердце большое...

Вроде малышка, а сердце большое.
Отец одержим борьбой с нищетою.
Мать у девчушки родилась немой
И росла в детдоме, рано став сиротой.

Год пролетел, а за ним и второй.
Девчушка не поладила во дворе с детворой.
Глупые дети, собираясь толпой,
Над нею смеялись, обзывали больной.

Да, она не красива. Да, проблемы с ногой,
Но зато под "обёрткой" человек не плохой.
А те все красивы, но с душою гнилой,
И издеваться могут лишь над бедой.

Всякий раз натыкаясь на "нападок" такой,
Домой приходила, и к маме щекой
Прижавшись сидела, умываясь слезой,
Дрожащей от обиды вытираясь рукой. 

Как-то раз во дворе появился "чужой" -
Мальчик незрячий и очень худой.
Над ним издевались, пинали ногой,
Трость отнимали, сгинали дугой.

Лишь она заступилась. Не пошла за толпой.
Не нужны ей друзья, коль они все с гнильцой.
Нужен ей друг лишь с чистой душой,
Жаль же безумно, что мальчик слепой.

Время летело. Год семнадцатый шёл.
Подростки гуляли вдвоем под луной.
За неё он держался худою рукой,
Такой же беспомощный, вечно слепой.

Она не бросала, помогала во всём,
Полюбила его. Полюбила и всё!
Не смотря и на то, что он был "не такой",
Осуждаемый вечно безмозглой толпой.

Но и она была "не такой",
С вечно больною хромою ногой.
Однако не мешало напастье её,
Ощущать своё счастье, быть весёлой, живой.

Не всё завершается идеально порой.
Парнишка, тот самый, что вечно слепой,
Случайно забрёл в чужой совсем двор,
Где встретился с ещё более дикой толпой.

Не получив денег, целой гурьбой,
На него навалились и избили толпой.
От них убежать он не мог. Чуть живой,
Кое-как отыскал свой родной гадкий двор,

Заявился в ужаснейшем виде домой.
Мать осмотрела, покачав головой.
Вызвала скорую. Врач молодой
Сказал, что не выживет парень слепой.

Юнец, понимая, суть фразы такой,
Попросил свою маму, пока он живой,
Взять его ручку и блокнот записной,
Для любимки своей он оставит письмо.

«Привет, дорогая! Поздравляю с зарёй,
Которую я встретить, к сожаленью, не смог.
Ты себя не вини, это я бестолковый,
Один не в тот двор забрёл ночью бессонной.

Постарайся забыть парнишку слепого,
Я знаю, что больно, но прошу, головою
Ты подумай, родная, и останься живой,
Какой я мечтал тебя видеть с собой.

Надеюсь, ты оправишься до выпускного.
То платье, что ты выбрала, самое крутое,
Жаль тебя не увижу я в нём, но постой же,
Не реви, я б его не увидел, коль бы жив остался тоже.

Родная моя самая, любимка, всё,
Я заканчиваю это горькое письмо.
Знаю, наш совместный путь был непростой,
Но я умру спокойно, зная, что любим тобой,

И люблю тебя, хоть не видел. Всё же
То, что я ощутил с тобой, стоило дороже.
Я тебя прошу, будь живой такой же,
А я продолжу оберегать тебя и оттуда тоже,

Никогда не брошу, останусь навсегда.
Прощай моя родная!» Печальная слеза,
Окропила щёку её с нежной кожей.
Наутро он был мёртв, и она тоже...

Хоть и не физически, но мёртвая душой,
Она сидела на асфальте, окруженная толпой,
Тех самых идиотов, что узнав про всё,
Наконец-то поняли, что причиняли зло

Тому человеку, кто совсем не заслужил такого,
Но не исправить им своих грехов, уже бестолково.
Парнишки больше нет, того, вечно слепого,
А та девчушка ведь жива и всё ещё здорова.

Поговорить пытались, но избежала разговора,
Она не может дальше жить, умрёт, и все раздоры
На время кончатся, все осознают, что виновны...
Но, увы, все в жизни действия бесповоротны.

Упав с высоты, на асфальте том же,
Заставляя мурашки у всех побежать по коже,
Лежит её тело... тело неживое...
Такое ещё тёплое, такое молодое...

Но вот пролетело время уж большое,
И казалось позабыто произошедшее былое,
Но в голове обидчиков до сих пор слышен шепот:
«Вроде малышка, а сердце большое!»