её боль

Алиса опустила взгляд в чашку, сжав в ладони монету.

— Мне казалось, что я одна, — её голос был тихим, но наполненным болью.

Артём внимательно слушал.

— Всё случилось так быстро… Я доверяла ему, любила, думала, что мы — команда, что он никогда не предаст, — её пальцы судорожно сжались. — А потом, в один день, всё рухнуло.

Она закрыла глаза, перед ней снова вспыхнула та сцена — Влад, его холодный взгляд, рука на талии другой девушки, его равнодушное «так получилось».

— Я стояла там, не веря, не понимая. А он даже не извинился. Не сказал, что сожалеет. Просто смотрел, будто я лишняя, — её голос дрогнул.

Артём молчал, давая ей возможность говорить.

— А потом я поняла, что никто из друзей не удивлён. Они знали. Все знали. Кроме меня.

Первый комок слёз встал в горле.

— Меня никто не остановил. Никто не сказал… Не защитил.

Тёплая слеза скатилась по щеке.

— Я была для них просто фоном. Просто… частью обстановки. И в один миг я поняла, что осталась одна.

Она закрыла лицо руками, всхлипнула, плечи вздрогнули от сдерживаемого рыдания.

Артём молчал, но Алиса вдруг почувствовала его руку на своей. Тёплую, настоящую.

— Ты не одна, — тихо сказал он.

Её пальцы дрогнули.

— Сегодня ты встретила меня.

Она подняла глаза, полные слёз, и увидела его взгляд. Искренний. Настоящий.

Алиса кивнула, не в силах сказать ни слова.

Впервые за этот ужасный день ей стало чуть легче.

Артём тихо отодвинул стул и пересел рядом. Алиса почувствовала, как его тепло стало ближе, но не отпрянула. Он осторожно обнял её за плечи, не навязываясь, просто давая понять, что рядом.

И в этот момент её сдерживаемая боль прорвалась.

Она разрыдалась, спрятав лицо у него на груди, и слёзы потекли безудержным потоком. Всё, что копилось внутри — обида, предательство, одиночество, страх — вылилось наружу.

Артём молчал, просто держал её. Его рука медленно поглаживала её по спине, будто напоминая: «Ты здесь. Ты жива. И тебе есть на кого опереться.»

— Это так больно… — прошептала Алиса сквозь всхлипы.

— Я знаю, — тихо ответил он.

И он действительно знал.

Она вцепилась в его пальто, как будто боялась, что если разожмёт пальцы — снова останется одна. Но Артём не отстранялся.

— Пусть выходит, — сказал он. — Не держи в себе.

Алиса плакала ещё сильнее. На весь этот ужасный день никто даже не сказал ей этих простых слов. Никто не дал ей права быть слабой.

Она не знала, сколько прошло времени — минуты или часы, но в какой-то момент слёзы начали утихать. Осталась только тяжесть в груди, но она уже была другой. Немного легче.

Артём слегка отстранился, заглянул ей в глаза.

— Чуть полегче?

Алиса всхлипнула, кивая.

— Спасибо…

Артём грустно улыбнулся.

— Я же сказал. Ты не одна.

Она ещё раз вдохнула, судорожно, глубоко. И впервые за этот ужасный день почувствовала: может быть, он прав.