Глава 3.
Мы вправе лететь туда, куда хотим,
и быть такими, какими мы созданы.
Ричард Бах
Маленькая девочка с заплаканным лицом сидела в углу комнаты и сквозь слёзы смотрела, как пламя поглощает каждый сантиметр её комнаты. В груди гулко стучало маленькое сердечко. Ядовитый дым распространяется по всей комнате, и её страх усиливается. Ей становится тяжело дышать, дым проникает в лёгкие, и она постепенно закрывает глаза, девочка несколько раз кричала, но никто её не услышал среди бетонных стен, которые грозились разрушиться. Никто ей не поможет. Девочка кашляет и сильнее вжимается в стену. Её мама где-то на улице, и больше не придёт за ней.
Дым заволакивает всю комнату, лишая кислорода. Мысли у девочки, путаются и она уже собирается закрыть глаза, но в этот момент раздаётся звук разбившегося стекла и она замечает силуэт. Мальчик направляется к ней, с лёгкостью преодолевая расстояние. Она впервые его видит.
— Я тебя нашёл, — произносит он, подхватив её на руки, словно она ничего не весила. Девочка прижимается к его груди, а он на её смотрит, будто она самое ценное, что него есть в жизни. Но ведь они даже не знакомы. Он тащит её прочь от огня, который уже поглотил её комнату. Когда они оказываются на улице, он кладёт её на мягкую траву, в это же время подбегает её мама, и прижимает её к груди.
— Она в порядке?
— Жить будет, — он кивает головой и поднимается с колен, последний раз взглянув на её лицо. Она ведь и правда была для него самым ценным, просто пока об этом не знала. И не узнает.
— Джейсон, — мать девочки смотрит на него, не зная как выразить благодарность — Спасибо. Эмили единственное сокровище, что у меня осталось.
У него тоже, и он никогда не позволит ей сломаться, даже если будет находиться на расстояние. До того как он увидел её, мальчик не знал что существуют ангелы. Но теперь знает, и он этим ангелом стал одержим.
Наши дни.
Я стояла перед металлической дверью, стараясь успокоить учащённое сердцебиение. Я не была здесь около четырёх лет, и всё кажется мне чужим. Последний раз я была здесь с мамой, которая год назад умерла от лейкемии. Мне казалось, что в тот день я погибла вместе с ней. Когда умирает твой самый близкий человек, эта боль невыносима. Она словно выжигает изнутри, оставляя ожоги на всю жизнь.
Прежде чем открыть дверь ключом, я смотрю на соседний дом. Интересно он ещё живёт здесь? Я замечаю на заборе красную ленточку, которую мы привязали ещё несколько лет назад, и рядом с ней пожелтевший листок бумаги. Оглядевшись по сторонам, я отвязываю красную ленту, поскольку мы привязали её в честь нашей крепкой дружбы. Но дружбы больше нет и не будет. Ленточка на заборе здесь ни к чему.
Не осознавая, я забираю ещё и листок, положив его в карман, затем направляюсь к крыльцу своего дома, и одним движением открываю дверь, сразу увидев табличку, которую рисовала ещё в детстве «Добро пожаловать домой».
***
Этот дом связана у меня с самыми худшими воспоминаниями. Когда я исследую каждый сантиметр комнаты, то нахожу надпись, которую написала, перед тем как уехать.
Убийца.
От этого слова у меня всё застывает внутри. И я сразу же пытаюсь его оттереть, с этим словом связано самое худшее воспоминание. И самое ужасное, что об этом знала не только я, в тот день всё зашло слишком далеко. Из-за того дня мне пришлось уехать, чтобы не видеться с человеком, которые с отвращением на меня смотрел, потому что разочаровался во мне. Я и сама в себе разочаровалась. Я не имела права отнимать жизнь у кого - либо, никто не имеет отбирать у кого-то жизнь. Слово исчезло на стене, но в душе оно отпечаталось навсегда.
Помятый листок, который я выложила из кармана, лежал на пыльном столе, и текст на листке освещал тусклый свет.
Я смотрю, как пылает город.
Эти сны разлетаются, подобно ветру.
Твой шёпот заполняет пустые коридоры.
Ты снова открыла старые раны.
Убиваешь меня словно болезнь.
Мне снова нужна твоя любовь.
Остальные слова растеклись по листку, из-за дождя. Это был стих, предназначенный кому-то. Стих, от которого в душе летают бабочки. Я перечитываю несколько раз текст на листке, затем сворачиваю его и прячу. Я вдруг представляю губы, которые шепчут мне на ухо эти слова. Боль отрезвляет, и я с трудом прогоняю воспоминания о самом худшем дне в моей жизни.
Когда боль утихает, включаю музыку, чтобы привести чувства в порядок иду в ванную комнату. Холодная вода неспешно стекает по моему телу, и в голове я снова прокручиваю этот проклятый стих. Это был его подчерк. Подчерк Джейсона, его я узнаю среди миллионов. Кому он написал его? Это остаётся загадкой.
Когда выхожу, то иду в свою комнату и подхожу к зеркалу, разглядывая себя. Ощущение, что за мной наблюдают, меня не покидает. Мои тёмные волосы каскадом спадают на плечи, а золотистые глаза выглядят уставшими. Когда внизу раздаётся звук открывающийся двери я напрягаюсь. Ключи есть только у меня. Выхожу из комнаты, и медленно шагаю к лестнице кончиками пальцев, касаясь холодной стены.
Мужской силуэт поднимается по лестнице, и я замираю.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — громко произношу я, когда лунный свет освещает его лицо. В руках у Джейсона замечаю дубликат ключей. Прекрасно.
Усмехнувшись, он пристально смотрит мне в глаза, прошло меньше суток после нашей последней встречи.
— Я тоже рад тебя видеть, куколка, — на его губах играет улыбка, и она не предвещает ничего хорошего.
У него такой беспечный вид, словно не он сейчас вломился ко мне в дом.
— Убирайся, — я сжимаю руки в кулаки.
— Попробуй меня выгнать, — грубо говорит он — Где они?
— О чём ты?
— О своих вещах, — улыбка исчезает с его лица — Разве не ты их сняла с забора?
— Ты наверняка ошибся..., — не успеваю договорить, он одним рывком прижимает меня к стене, лишая воздуха и возможности выбраться.
— Эмили со мной не стоит играть, — шёпотом произносит Джейсон. — Тебе говорили, что чужое брать нельзя?
Когда он меня отпускает, я забираю листок и ленточку и прижимаю их к его груди.
— Я отвязала её, потому что дружбы нет, и никогда не было.
— Да не было, потому что я не люблю убийц, — внутри всё затягивается в тугой узел от его слов — А ты кажется из их разряда? Так ведь?
Он не ждёт моего ответа, и подходит к лестнице.
— До встречи милая, — повторив слова Адама, он спускается по лестнице, а затем я слышу, как захлопывается входная дверь.
Я смотрю в пустоту, мои демоны в душе скребутся и хотят выбраться наружу. Глухая ярость разрывает меня, но он прав. Я определённо из их разряда.