Глава 14
Уставшая, взволнованная и молчаливая, Ева сидела рядом с ним на пассажирском сиденье. Она выглядела, как всклокоченный зверек. Светлые локоны были слегка растрепаны, но эта неряшливость была ей к лицу, как и выбор в простой одежде - синие джинсы, черная спортивная майка и такого же цвета туфли на шпильках. Скользнув по ней взглядом, Алан повернулся обратно к дороге. Зла не хватало высказать ей сейчас все то, что ему хотелось. Впрочем, в своих неприятностях не одна Ева была виновата. В первую очередь. именно ему стоило бы заставить или отговорить ее в выборе работы. У нее ведь было прекрасное экономическое образование. Почему бы не пойти работать каким-нибудь... бухгалтером? Так нет же, ей приспичило крутить задницей вокруг шеста, и при этом как к сигнальному маяку притягивать на нее проблемы. Но проблема проблеме рознь, и нынешняя переходила все рамки его терпения.
- Матери пока ничего не говори, ни своей, ни моей, нечего их расстраивать раньше времени, - сказал он ей, наконец. - И пока не разрешится ситуация, ты не работаешь. После еще под вопросом. И даже не пытайся со мной спорить.
На его удивление Ева возражать не стала, а только тихо спросила:
- Ты думаешь, ситуация разрешится?
- Да. По-другому не будет.
- Хорошо, - согласилась она и, тяжело вздохнув, отвернулась к окну.
Алан стиснул зубы. Эта покорность была ей несвойственна, выдавая всю степень подавленного состояния. И это понятно - причины для волнений были самые основательные. Как и причины для того, чтобы ее сейчас поддержать. Остановившись на светофоре, он протянул к ней руку и сжал ее ладонь в своей.
- Успокойся. Все уладим.
На ее лице появилась улыбка, только немного грустная, и все-таки - улыбка. В ответ она крепко сжала его руку и с явной неохотой отпустила, когда ему нужно было переключать скорость.
К тому времени, как они подъехали к дому Евы, уже светало. Алан вышел из машины вместе с ней и проводил на этаж. Оставлять ее одну в таком состоянии не хотелось до последнего. Перед дверью он обнял ее, прижал к себе и поцеловал в висок. И, словно сбрасывая напряжение, Ева тяжело вздохнула, уткнувшись ему в шею, и обняла руками.
- Не думай ни о чем и выспись до обеда, хорошо? - произнес он. - Завтра трудный день.
Ева кивнула, так и продолжая прижиматься. Алан не стал ее отталкивать, хоть и злился до сих пор. Он только обнял ее крепче, делясь с ней своим теплом.
И тут Ева попросила:
- Останься сегодня у меня. Обещаю, сегодня не будет никаких приставаний.
- Ты хоть представляешь утреннюю реакцию твоей матери? Что ты ей собираешься говорить?
- Не знаю, как раз утром что-нибудь и придумаем.
- Сомневаюсь, что она поймет все так, как ты ей скажешь, и уверен, начнет переживать.
Ева снова вздохнула, поворачивая голову и упираясь лицом ему в ключицу, и ее мягкие губы коснулись кожи. От этого простого ощущения по телу прокатилась приятная волна легкой дрожи.
"Черт бы побрал это все..." - ругался про себя Алан, обдумывая другие варианты.
- Ладно, давай сделаем так, - решился он все-таки предложить. - Иди домой, возьми все необходимое на утро: зубную щетку, одежду, или что там еще. Оставь матери записку и бегом сюда.
Услышав его слова, Ева слегка воодушевилась.
- И куда ты меня повезешь? - спросила она с улыбкой.
- За Кудыкины горы, - ответил он ей, подталкивая к двери. - Давай бегом, иначе второй раз предлагать не буду.
Второй раз ему предлагать и не пришлось. Уже через несколько секунд Ева забегала в квартиру, и вернулась быстрее, чем он успел докурить сигарету.
Оба вымотанные и уставшие, они зашли в его квартиру, которая состояла из трех комнат: спальни, гостиной и нечто вроде кабинета или комнаты мужского отдыха.
- У тебя десять минут на душ, и спать, - сказал он Еве еще у порога.
- Есть, мой командир, - промямлила уже сонная девушка в перерыве между зевом.
Скинув туфли, Ева пошла в ванную, начиная раздеваться на ходу. Сначала сняла футболку, повесив ее на ручку двери, потом джинсы, стянув их по вытянутым ножкам, при этом наклонившись так низко и вызывающе, что Алану мгновенно захотелось пристроиться к той части тела, которую она выставила ему на обозрение. Эти издержки ее профессии выглядели чертовски сексуальными даже в пять часов утра после адского дня. Но стоит всего лишь подойти ближе и отодвинуть в сторону тоненький кусочек ажурной ткани... и Рай обеспечен.
Алана бросила в жар, который пришлось выдохнуть.
"Она что, издевается? - нахмурился он. - Обещала "никаких приставаний", да только и не пристает, просто выглядит так, будто я уже обязан ее трахнуть, если не хочу умереть от нехватки секса. Ева, блин..."
С этого момента Алан начал серьезнее задумываться о правильности своего поступка - не погорячился ли он, пригласив Еву к себе? Кошмарно тяжелый день оставлял свои отпечатки. Не хватало еще, чтобы Ева попросила у него сейчас любви и ласки.
"Так, спокойно, держим себя в руках. Это Ева..." - думал Алан, к своему ужасу понимая, что сей факт уже не действует на него отталкивающе. Он действует уже совсем наоборот. И от злости на такое неожиданное обстоятельство Алан стиснул зубы, соглашаясь с самим собой.
"Да, черт возьми, это Ева".
- Принесешь полотенце? - попросила девушка, которая совершенно не догадывалась о его мыслях.
"И слава Богу".
- Сейчас принесу, - пробурчал он.
Достав первое попавшееся полотенце из шкафа, Алан подошел к ванной комнате и решительно открыл дверь. Эта комната была достаточно просторной, чтобы вмещать широкую ванную и душевую кабинку, в которой Ева уже включала воду, естественно, не потрудившись закрыть за собой дверцу.
- Дверцу закрой, - буркнул он, вешая полотенце на свободную вешалку. - А то потом воду будешь собирать по всему полу.
- Ой, не будь занудой, - услышал он в ответ, когда уже собирался закрыть дверь.
Но только сразу замер, когда она окликнула его по имени:
- Алан!
- Что? - спросил он, упираясь взглядом в пол.
- Если захочешь присоединиться, я не буду против.
Он грязно ругнулся, заталкивая обратно в себя распутного зверя, которому хотелось не просто к ней присоединиться, а еще и показать, что бывает за такие нескромные предложения.
- Так, Ева, - не выдержал он, заходя обратно внутрь и устремляя взгляд на обнаженную девушку в своей собственной душевой. - Я сказал - душ и спать. И не доводи меня, иначе я подумаю, что ты пользуешься ситуацией и отправлю тебя на улицу.
Сказав все, что хотел, Алан вышел, резко закрыв за собой дверь. Он ступил на лоджию, вдохнул свежий утренний воздух и прикурил сигарету, пытаясь успокоиться и проморгать образ аппетитного женского тела. Черт, он даже не думал, что такие привычные мелочи будут его сейчас так заводить. Он каждый день видит обнаженную плоть: груди, попы, бедра, которыми впору уже пресытиться. Да так почти и было касательно всех, кроме одной женщины. И тут ему вспоминалась хорошая фраза, которая показалась ответом на его влечение: "запретный плод сладок", а значит - чем недоступнее, тем желаннее. Еще со времен Адама и Евы повелось, что человеку свойственно хотеть того, что для него под запретом. И вот же какой выходил парадокс - он сам загнал себя в ловушку тех потребностей, которые сейчас начинал испытывать.
- Браво, Алан, - вяло поздравил он сам себя, вдыхая дым с вишневым привкусом. - Лучшего подвоха для себя не придумаешь.
Ева вышла минут через десять, укутанная в его банный халат. К этому времени он уже успел расстелить для нее кровать в своей спальне.
- Спать, - напомнил он девушке, указывая пальцем на постель.
- Да ложусь уже, ложусь. Ты в гостиной?
- Да.
- Слушай, давай не будем предаваться абсурду, - не выдержала теперь Ева, явно злясь. - Мы взрослые люди, у меня был отвратительный день с намеком на такое же отвратительное будущее. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. И я не собираюсь - Боже упаси! - тебя сейчас домагиваться. Ты можешь не быть засранцем хоть одну ночь и просто прийти и лечь рядом? - гаркнула она на последнем слове.
Молча и терпеливо выслушав ее короткую тираду, Алан ответил сквозь зубы:
- Я рядом. И не тяни время, нам вставать через пару часов.
Как раз уже сегодня был день рождения его матери, которое они собрались отмечать на даче, где нужно было быть в районе обеда. И это обстоятельство подгоняло его, когда он принимал душ. Еще одна сигарета, чашка чая, который приготовила Ева, и Алан рухнул лицом на свою кровать, позволив своей соблазнительной и непутевой соседке пригреться у него под боком.
И как бы ни было, а усталость быстро взяла верх над прочими его потребностями.