первая и последняя
— Верни их!! Мин Юнги! Я подам на тебя в суд! - Кричала разъярённая и одновременно взволнованная девушка, продолжая лупить в дверь, ведущую в студию ее лучшего друга, - у тебя там совсем мозг умер, а? Живо открывай дверь!
Но крики т/и были напрасны: развалившись на черном кожаном диване, Мин преспокойно наблюдал за происходящим цирком через полупрозрачную дверь. Все было размыто, но не нужно быть особо умным, чтобы в голове закончить образ злой подруги, что сейчас так активно долбит в эту самую дверь.
— Клянусь, идиот, если ты сейчас не откроешь, я вышибу дверь с петель и изобью тебя ею!
Зевнув и сладко потянувшись, Юнги устроился поудобнее, едва не погружаясь в сон.
— Да ладно тебе, т/и. Я ж не знал, что ты песни пишешь. Дай другу немного почитать, - усмехнувшись собственному бреду, Юнги продолжил, - тем более, творчеством нужно делиться, разве нет? А я ещё и профессионал, может, пару поправок сделаю, опыт передам, - азиат едва сдерживал смех, поджимая губы и стараясь не думать о том, что сейчас напоминает второклассника, укравшего карандаш у девочки, что ему нравится.
— Я тебе сейчас так тресну, что поедешь получать опыт на больничной койке с переломами, - прошипела т/и, сильно пнув дверь ногой.
— Э-э-э, без ног, деточка. А то, когда выйду, заставлю отмывать все здесь.
— Вперед! - Закричала девушка, - первым делом я утоплю тебя в растворе!
— Айщ, какая же ты скучная, - парень цокнул, выражая свое недовольство, и раскрыл черную книжечку в бархатной обложке. Листы внутри были нежно-желтого оттенка, и каждая строчка, очертованная серыми полосами, была заполнена стихами, записанными тонким, аккуратным почерком с разнообразными завитками и украшениями. Но красота текста, содержащегося в книжке, была далеко не только в приятном глазу почерке.
Слова, когда-то выведенные на бумаге и без сомнения шедшие из самой глубины девичьего сердца, заставили сердце парня замедлить свой ритм.
« прекрати говорить,
что нельзя мне любить,
ведь сердце пылает,
любовь путь освещает »
— Кто же мог пробудить в ней такие чувства? - прошептал Юнги, не замечая, как маленькая девочка по имени "ревность" легонько ущипнула его за впалую щеку.
« и пусть ты часто
бываешь уж слишком суров,
но мне ведь все ясно,
ты лишь оберегаешь без слов »
— Суров? - В голове Мина не секунду промелькнула надежда на то, что в песне все же говорится о его персоне, - Да ну, нет. - Пробубнил он. Но читать, однако, продолжил.
« и наши "едва"
устала записывать,
меня обними скорей »
— Наши едва... - в голове парня всплыли воспоминания о неловких моментах, когда он, поддавшись чувствам, едва не поцеловал т/и. Как она, смущаясь, отворачивалась, стоило ему прийти в себя, - наши едва...
— А к черту все это, - резко выпалил Мин и, поднявшись с дивана, распахнул дверь. Не дав возмущенной подруге сказать что-либо, Юнги притянул ее к себе и впился в давно уже желанные губы. Он нежно, но крепко держал т/и за талию, не давая возможности вырваться. "Взаимно - ответит, а нет - потерпит", - думал парень, сильнее сжимая подругу в объятиях.
— Может, объяснишься? - проговорила ошарашенная девушка, когда Мин все же удосужился разорвать поцелуй.
— Больше никаких "едва", т/и. Никаких "едва", - ласково прошептал Юнги и обнял теперь ещё более шокированную подругу, - я люблю тебя. Будешь моей девушкой?
— Конечно, Юнги, - даже не видя лица т/и, парень был уверен, что она улыбается. Ведь бешеный стук ее сердечка он чувствует и слышит. Потому что у самого в душе творится точно то же самое.