Больше прозы, запомните!

«Больше прозы, запомните!»
Проповедовал черт.
Для меня он был в розовом,
Как вспомню,
Чем только себя не изуродовал!
Чтоб стереть с себя нежные пятна.
Так держались глаза его внятно,
Упрямо, неробко!
Все делалось мне непонятно!
Где по его витиеватому смыслу
Согнулася скобка?
Намека скобка?
Не может же все быть так плоско,
Дурно, однобоко?

Если вдуматься - выходит и хуже,
Жизнь - это даже не проза,
Но косее, бескровнее, уже,
В разновес, вразнобой,
Поминутно сердечные грозы;
Грусть, в итоге, проходит,
Эта гадкая грусть...
Потухает,
Мечта не трясется у темени,
Но худеет, тощает,
В конце-концов рвется.

Чувства мешкают глупо, сурово,
Их колотит, тошнит
От любой недомолвки, скрипучего слова,
Рябого, чумного,
Выкидыша!
От слова-урода!
Забирается в сердце хромая корова,
Мычит и жует, и грызется и стонет,
А грусть все проходит, мельчает,
Эта сладкая грусть,
Дорогая, родная,
Нежнейшая грусть...

Но пускай!
Чего они стоят? Высокие чувства?
Стреляют им в морду,
По рукам рубят словом,
Тем самым - тем словом-уродом,
Их крошит, сжимаясь, упорная глотка,
Что чувства?
Все блажь!
Ведь ты не кокотка!

Но уродка - без блажи!..

Давит все проза,
Боязни, оглядки,
Глупейшие, вечные игры в догадки,
И никто ничего не узнает, не скажет
И мимо, все мимо,
И гаже, все гаже.
Ни к чему эти прятки в конце не приводят,
До конца не играют - людей не находят,
Да и мы не хотим без нужды находиться,
Постоим, пошалим,
Не просим, не ищем,
Все ровно
Всегда «все равно!»
Сторонимся,
Боимся!

А ведь хочется краской измазаться:
Губы,
Морщины ресниц, без оглядки - глаза!
В ту самую нежность, в те пятна,
Что красили черта вчера!
Я не понимала совсем,
Я не ждала,
Что проза бывает настолько дурною.
Проза не нова,
Проза вовсе седа!

Мы ссохлись, нам дурно от прозы!