Папе
Я видел смерть. И не раз.
Жизнь хрупка.
Утром просыпаешься, с свинцовой головой, так пасмурно и холодно словно наждачкой по коже. Живот впалый от голода, но и кусок в горло не лезет.
- Доброе утро, - уже бодрый голос отца.
Грубишь. Отмахиваешься от вопросов. Рявкаешь что-то в ответ, попутно собирая рюкзак с опятьспишуудругадомашку.
Натягиваешь мятую одежду. Ругая себя за вчерашнюю лень аккуратно сложить форму.
Школа. Нитками вшивающая в твой мозг знания, о которых ты к вечеру забудешь. Ведь ты не слушал.
Дом.
Сладкий запах теплого пюре и лучших котлет в твоей жизни. Улыбка матери. Уже такой осунувшейся. Работа губит. Не хочешь взрослеть. Жуешь не чувствуя вкуса автоматом. Так нужно.
Звонок.
- Ало, - её нежный голос. Слаще этого чертого пюре.
Дальше дыра.
Дыра в которую летит твоя жизнь, совместно с ушедшей. Путники разминувшиеся на разных дорогах. Ты идешь дальше в жизнь. В свежий воздух. А он остается на развилке. Его путь кончен.
И тут ты проклинаешь себя. За утреннюю грубость, за хамство и скуля говоришь про себя: «я даже не ответил ему». Бежишь в себя. Вглубь. А бежать некуда. Вот ты. Твои чувства. Ты с ними один на один. Дуэль, в которой выживет один. Тонешь в депрессии. Мутишь в голове мысли, еще сильнее очерняя омут. Тухнешь. Перебираешь головоломки с названием: «а что если?». В конце концов во всем винишь себя.
Со временем боль уйдет. Понадобится не один день с комом в горле и сочувствующими взглядами, говорящими шепотом «соболезную». А ты будешь рвать себя на части. День за днем. Спина матери ссутулится сильнее. И лучшие котлеты будут пересолены. Слезами. Болью. И за это ты тоже будешь винить себя.
Так будет.
Долго.
И это долго сократится. Не сразу. Дни. Недели. Месяцы. Годы. Однажды этот теплый, сладкий запах разбудит тебя. И котлеты окажутся долгожданно лучшими. Вы молча будете сидеть за столом. Безмолвно понимая друг друга. Жизнь идет. Дальше. В свежий воздух.
Так будет.
А пока. Ты пережевываешь свои «а если».