Часть 7
– Ребенок выглядит здоровым. Беременность развивается нормально, – говорила акушер-гинеколог, глядя на экран монитора. – Хотите узнать пол ребенка?
– Да! – воскликнула Руби.
– Нет, – твердо сказал Арес.
Выражение лица доктора Грин не изменилось. Она продолжала водить зондом по животу Руби.
– И все-таки?
– Конечно, мы хотим знать, – нахмурилась Руби. – Почему нет?
Ареса слегка подташнивало. Он и представить себе не мог, что визит к врачу станет для него таким испытанием.
Он не хотел знать – мальчик это или девочка. Достаточно того, что он услышал сердцебиение ребенка. Он не хотел, чтобы ребенок становился для него реальностью. Он не хотел испытывать к нему эмоциональную привязанность. Только финансовая поддержка, и все. Но как объяснить это Руби? Он и себе толком не мог этого объяснить.
– Я хочу знать, сын у меня будет или дочь, – настойчиво сказала Руби.
– А я бы лучше хотел сюрприза.
– Хорошо, пусть доктор Грин скажет только мне, а я буду хранить пол ребенка в секрете от тебя до его появления на свет, обещаю, – предложила Руби.
Арес взглянул на врача, надеясь, что она разрешит их спор. Но доктор Грин только улыбнулась и встала:
– Я оставлю вас наедине обсудить этот вопрос.
Но Арес уже принял решение:
– Хорошо. Озвучьте, пожалуйста, пол нашего ребенка, – попросил он.
Доктор снова села к монитору и через мгновение сообщила:
– Поздравляю, у вас девочка.
Против воли Арес представил темноволосую малышку с большущими глазами и добрым сердцем. Такая маленькая и хрупкая. Он должен будет защитить ее, как защищает ее мать. Он научит ее быть сильной. Научит бороться и стать лидером. Это важно, потому что настанет время, и она возглавит его компанию...
Арес прервал себя. Что за мысли? Чему он может научить? Разве ему дано быть хорошим отцом?
«Злая шутка провидения», – подумал он.
Как только доктор Грин вышла после осмотра, а Руби начала одеваться, Арес выскочил из кабинета и помчался к выходу, словно бежал спринтерскую дистанцию.
Он глубоко вздохнул, оказавшись на улице. Прохожие странно на него посматривали и обходили стороной. У него кружилась голова, а сердце готово было выскочить из груди.
Арес пребывал в полной растерянности. Он привык контролировать ситуацию. Он раздавал приказы, которые всегда беспрекословно выполнялись.
Однако ситуация с Руби не подчинялась контролю. Они зачали ребенка, но, когда он родится, Руби уедет в Стар-Вэлли. Они станут редко видеться, и он ничему не сумеет научить свою дочь. Она будет знать о его существовании только потому, что он будет оплачивать счета. Руби влюбится в другого мужчину и выйдет за него замуж. И этот незнакомец станет для его дочери настоящим отцом и мужем Руби на всю жизнь.
Аресу вдруг стало тошно от этой мысли. Но он ничего не может изменить. Роль отца и мужа не для него. Он не обладал необходимыми качествами, такими как способность любить и ставить интересы жены и дочери превыше собственных.
«Все к лучшему, – мысленно твердил он себе. – Забудь. Это ничего не значит».
Руби догнала его, когда он делал знаки водителю подъехать.
– Где-то пожар? – обиженно спросила она. – Тебя словно ветром сдуло.
– Разве?
– Я ждала, пока доктор выпишет рецепт на витамины и назначит дату следующего приема. Я не знала, когда тебе удобно...
– В следующий раз пойдешь на прием одна. – Он распахнул дверцу седана, едва машина остановилась. – Садись.
– Ты не хочешь ходить со мной на приемы к врачу? – задумчиво спросила Руби, усаживаясь на сиденье.
– Вообще-то я руковожу крупной компанией, – проворчал он и дал Горацио адрес бутика на Пятой авеню. – Повернувшись к Руби, он натянуто улыбнулся:
– Мы едем на шопинг. Тебе не понравился гардероб, который подобрала моя помощница. Выберешь сама. А еще тебе нужны вечернее платье и украшения. Бриллиантовое ожерелье или тиара, как у принцессы.
Но, как он и предполагал, Руби было нелегко сбить с толку.
– Почему ты так странно себя ведешь? – начала она, как только автомобиль двинулся. – Что-то не так? Ты разочарован, что у нас девочка?
– Ничего подобного!
– Тогда что?
Он повернулся к ней:
– Это твое самое нелепое заявление. Я хочу, чтобы девочка носила мою фамилию, несмотря на то, что мы не расписаны. Ты согласна?
– Зачем? – удивленно спросила она. – Проще иметь одну фамилию в семье. И я, и Айви носим фамилию мамы.
– У меня нет семьи, – медленно сказал он. – Я последний из рода Куракис.
Воцарилось молчание. Руби ободряюще улыбнулась:
– Конечно, она сможет носить твою фамилию. Это нормально.
– Спасибо, – тихо проговорил он. – Прочистив горло, он сказал, меняя тему: – Ты не спросила, зачем тебе бальное платье.
– Зачем? – Руби хитро улыбнулась. – Хочешь сказать, что ты устраиваешь бал?
Он отрицательно покачал головой:
– Мы завтра приглашены на благотворительный вечер.
– Мы?
– Это важное светское событие. Я заказал столик. Моя бывшая подруга загнала меня в угол. Она боится, что из-за сезона отпусков летний благотворительный бал привлечет недостаточно спонсоров.
– И ты хочешь, чтобы я тебя сопровождала?
– Да. А в чем проблема? Купим тебе шикарное платье и драгоценности.
– Ты пытаешься подкупить меня? – Руби упрямо сжала челюсти. – Мне не нужны ни вечернее платье, ни драгоценности.
Он непонимающе нахмурился.
– Ты не любишь драгоценности?
– Я буду чувствовать себя неловко в дорогом наряде и украшениях, когда кругом столько нуждающихся...
– Это благотворительный бал в пользу детей, – прервал он. – Все сборы пойдут им. Ты ведь не отвернешься от детей.
Руби покусала губу.
– Нет. Но мне не нужно бальное платье. Передай сумму, которую намеревался потратить на платье, непосредственно на благотворительность.
Арес растерялся.
– А в чем ты пойдешь на бал? Голой?
– Черт. Похоже, я не смогу пойти. Но помогу деньгами, не истраченными на платье.
Аресу не хотелось идти на вечер в одиночестве. Неожиданно ему пришла в голову мысль. Он достал телефон и куда-то позвонил.
– Куда мы?
– Это сюрприз.
Руби вздохнула:
– Ненавижу сюрпризы.
Арес плутовски улыбнулся:
– Сначала посмотришь, а потом будешь судить.
Седан подвез их к огромному старому складу недалеко от Хайлайн. Бетонные стены были покрыты облупившейся краской старой рекламы. Руби склонила голову набок:
– Что здесь?
Арес взял ее за руку и повел внутрь.
Внутри склад оказался просторным помещением с высоченными потолками. Он был наполнен воздухом, светом и цветом. Перед Руби предстали бесчисленные ряды вешалок с винтажной одеждой разных эпох. Руби во все стороны вертела головой, восхищаясь не только коллекцией винтажной одежды, но и покупателями, бродившими по залу.
Из динамиков звучала фанковая музыка. Их встретила улыбающаяся женщина, лет сорока с небольшим, с волосами цвета фуксии.
– Добро пожаловать! – Ее глаза в роговых очках округлились от изумления. – Простите, но вы Арес Куракис?
– Да. А мы в лучшем магазине винтажной одежды на Манхэттене? – в свою очередь поинтересовался он.
Женщина едва не выронила поднос с розовыми кексами, который держала в руках.
– Да. Надеюсь, вы не разочаруетесь.
– Именно поэтому мы здесь. – Он взглянул на Руби. – Моей подруге нужно бальное платье. И вообще ей требуется обновить гардероб.
– Я сама вами займусь. Но сначала попробуйте кексик. – Она протянула Руби поднос.
– Никогда в жизни не видела ничего подобного, – восхищенно сказала Руби, взяв кекс с подноса.
– Нам приходится конкурировать с онлайн-магазинами. Мы берем не ценой, а неповторимым опытом выбора покупок на нашем складе. Еще раз добро пожаловать.
Руби была рада, что Арес привез ее сюда, а не в модный бутик. И почему она так опасалась поездки в Нью-Йорк? Похоже, что это ее город и ее люди.
– Как вам удалось открыть винтажный склад? – спросила Руби женщину с розовыми волосами, оказавшуюся владелицей по имени Ванда.
Ванда рассмеялась.
– Как обычно – в омут с головой.
Эти слова вертелись у Руби в голове все время, пока она выбирала одежду для себя и для будущей дочки.
Арес поперхнулся, когда увидел на кассе, что сумма всех покупок Руби, включая бальное платье, составила около трехсот долларов. Он засыпал Ванду вопросами относительно того, как ей удается содержать склад и из чего складывается прибыль. Арес отказался от скидки. Перед выходом он засунул пачку стодолларовых купюр в старинный расписной кувшин с широким горлом, на котором значилось: «Пожертвования на кексы».
Уставшая, но полная впечатлений и удовлетворенная покупками, Руби забралась на заднее сиденье седана, пока Горацио убирал в багажник пакеты с покупками. Когда Арес уселся рядом, она взяла его за руку и прошептала:
– Спасибо.
Он взглянул на нее эбеновыми глазами, и ее будто пронзило электрическим током. Против воли Руби облизнула мгновенно пересохшие губы. Арес наклонился к ней, но в последний момент она отвернулась и выдернула руку:
– Я не могу.
– Почему?
– Я мать твоего ребенка. И возможно, мы сможем стать друзьями. Но это все.
– Почему? – снова спросил он.
– Я уже говорила, что никогда впредь не стану проявлять безрассудство.
– Ты думаешь, что я могу тебя обидеть?
Руби уставилась в окно, не желая отвечать.
Какое-то время они ехали молча по запруженным транспортом улицам Нью-Йорка. Был час пик.
– Ты голодна? – наконец спросил Арес.
– В последнее время я всегда голодная, – улыбнулась Руби.
– К Пьеру, – коротко бросил Арес водителю.
Минут через сорок Арес и Руби вошли в элегантный французский ресторан. Зал был заполнен до отказа. Но стоило им появиться, как метрдотель немедленно усадил их за столик у окна и начал живо что-то обсуждать с Аресом по-французски.
– Ты говоришь по-французски? – спросила Руби, когда метрдотель отошел дать указания по поводу заказа.
Арес пожал плечами:
– Моя мать много лет жила в Париже. А я жил в интернате в Швейцарии, когда мне было восемь лет.
– Родители отправили тебя в интернат в таком возрасте? – удивилась Руби.
– Это было для меня благословением, – коротко бросил Арес. – Я был рад уехать из дому. Я получил образование в лучших учебных заведениях, сначала в Швейцарии, а потом в США. – Он пригубил красного вина. – Я приобрел бесценный опыт. Мои родители, несмотря на все ошибки, привили мне одно важное качество – умение бороться беспощадно и без угрызений совести.
Руби в шоке уставилась на него:
– Но это ужасно, научиться такому от собственных родителей.
– Это ценный опыт, подготовивший меня к жизни в реальном мире, – возразил Арес.
Перегнувшись через стол, он накрыл ладонью ее руку.
– В реальной жизни ты либо выигрываешь, либо теряешь. И к семье это относится в первую очередь.
От его прикосновения по телу Руби побежали мурашки. Она отдернула руку.
– Это неправда.
– Неужели? – хмыкнул он, беря в руки меню. – Ты заботилась о сестре с момента ее рождения, а она вычеркнула тебя из жизни, стоило тебе покуситься на то, что она хотела заполучить. Хотя у нее не было ни малейшего шанса.
Руби прикусила губу.
– Я бы не сказала, что она вычеркнула меня...
– Думаю, ты пыталась с ней связаться после нашего отъезда из Стар-Вэлли.
– Да.
– Она ответила на твои эсэмэски?
Руби в который уже раз проверила телефон и с комом в горле ответила:
– Нет.
Арес лениво потягивал вино.
– Скоро она непременно с тобой свяжется.
– Откуда ты знаешь?
– Я дал поручение своей помощнице оплатить расходы на подготовку к колледжу и назначил ежемесячную стипендию, если она поступит на учебу в колледж.
У Руби екнуло сердце. При мысли об Айви ее охватила ностальгия по дому и прошлой жизни.
– Думаешь, это заставит ее простить меня?
Арес цинично улыбнулся:
– Естественно.
– Не все покупается за деньги, – прошептала она, опасаясь, что вскоре Арес и ее попытается заполучить.
– Меня не интересует то, что нельзя приобрести за деньги.
– Потому что тебе ни к чему сложности.
– Совершенно верно.
Вдохнув побольше воздуха, Руби посмотрела ему прямо в глаза.
– Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты меня целовал, – прошептала она. – Я боюсь, что это разобьет мне сердце.
На красивом лице Ареса отразился шок, а затем от сказал:
– Так оставь свое сердце в покое. Какое оно имеет отношение к сексу?
Теперь настала очередь Руби изумиться.
– Самое прямое.
– Это убеждение приведет к тому, что ты лишишь себя массы удовольствия, а взамен получишь только боль, – невозмутимо заметил Арес и вернулся к изучению меню. – Ты предпочитаешь ягнятину или телятину? – спросил он.
Два часа спустя они сели в седан, и Руби передала водителю бумажный пакет с логотипом ресторана «У Пьера».
– Что это? – удивленно спросил Горацио.
– Вы целый день то возили нас по городу, то ждали, я подумала, что вы проголодались.
Горацио посмотрел на Ареса.
– Не смотри на меня. Это ее идея.
– Я заказала вам тост с ветчиной и сыром, месье. Очень вкусный.
– Руби и сама это ела вместо телятины под соусом бешамель.
– Спасибо, мисс Прескот, – сказал Горацио.
– Называйте меня Руби.
– Руби, – повторил шофер улыбнувшись.
Это ее порадовало, но в целом настроение у нее было отнюдь не радужное.
Она не должна была говорить правду Аресу о том, почему не позволяет ему себя целовать. Разговор после ее признания явно не клеился. Она пыталась обсудить имена для будущей дочки, но он не реагировал.
Сердце Руби наполнилось отчаянием. Когда Арес настоял дать дочери свою фамилию, она понадеялась, что он пересмотрит отношение к отцовству. Но сейчас он не хотел говорить о ребенке. Неужели ему действительно нет никакого дела до дочки? Неужели его роль в жизни девочки ограничится только финансовыми вливаниями?
Не в силах больше выдержать молчание, Руби сказала:
– Можно тебя кое о чем спросить, Арес?
– Давай.
– Почему ты так сильно ненавидишь родителей?
Челюсти Ареса сжались, и он отвернулся к окну.
– Это не совсем так, – процедил он сквозь зубы.
– Ты сам сказал, что стал счастливее после их смерти.
– Все не так просто.
– Но ты ведь избегаешь сложностей.
– Именно благодаря родителям. – Арес посуровел. – Они ненавидели друг друга и постоянно втягивали меня в свои дрязги. Мать не хотела выходить замуж за отца. Ее заставили родители, а она любила другого.
– Как такое возможно? – искренне удивилась Руби.
Арес пожал плечами:
– В богатых семьях браки по расчету не редкость. Деньги и власть – главные критерии. Когда отец изменял матери, она шантажировала его тем, что я якобы не его сын, хотя я очень похож на отца. И только на похоронах отца она сказала мне, что я действительно его сын. Она так его ненавидела, что хотела, чтобы он мучился и страдал подозрениями, а его ли я наследник.
– Не может быть.
Губы Ареса сложились в сардоническую ухмылку.
– Мать и меня терпеть не могла. Это ведь я своим рождением загнал ее в ловушку, заставив жить с человеком, которого она ненавидела и презирала.
Сердце Руби обливалось кровью, пока она слушала исповедь Ареса. Она не могла представить, как можно расти в такой атмосфере. Ее собственный отец бросил ее мать до рождения Руби, но она никогда не сомневалась в огромной любви мамы к ней и Айви.
– Мне очень жаль... – прошептала она.
– Год спустя мать погибла при лыжном спуске в горах Патагонии со своим молодым любовником, – холодно закончил Арес. – Тогда я не испытал ничего, кроме облегчения. Я всегда был для них орудием борьбы, бременем и никогда просто сыном.
– О, Арес...
– Детство нашей дочери будет другим, – возбужденно заявил он. – Ее интересы должны быть превыше наших собственных эгоистических желаний. Мы не станем сражаться.
– Конечно нет, – спокойно согласилась Руби.
– Я знаю. Потому что ты будешь растить ее одна.
Он уже говорил об этом раньше. Но теперь, когда он слышал сердцебиение своей дочки, Руби надеялась, что он изменит решение.
– Не все родители похожи на твоих, – пыталась возразить она. – Откуда тебе известно, что ты не способен стать хорошим отцом?
– Знаю – и точка, – почти грубо ответил он. – Вы не будете ни в чем нуждаться. Но финансовая поддержка – это все, на что я способен.
Руби попыталась улыбнуться.
– А ты попробуй, может, тебе понравится, – повторила она фразу, сказанную им в первый вечер, когда он предлагал ей в шале шампанского.
Арес испытующе посмотрел на нее. В это время седан остановился у особняка. Горацио доставал из багажника пакеты с одеждой.
Руби вышла, Арес остался в машине.
– Ты не идешь? – спросила Руби.
– Мне нужно заехать на работу.
– Но уже почти десять вечера.
– Да, – скрипучим голосом ответил он. – Я слишком долго отсутствовал, а бизнес не ждет.
Передав ей пакеты, Горацио сочувственно на нее посмотрел.
– Позвони, и миссис Форд тебя впустит.
Руби подошла к входной двери и позвонила. Экономка открыла.
– Полагаю, вы хорошо провели день, мадам, – ледяным тоном осведомилась миссис Форд.
– Да, – прошептала она, глядя вслед удалявшемуся лимузину.
К горлу подкатил комок. Руби вошла в холл с пакетами винтажной одежды и разбитыми мечтами.