Он не знал.
Чимин стал причиной, по которой улыбался Юнги.
Намджун сам об этом как-то сказал. Тогда Мин лишь отмахнулся, мол, не из-за сопляка этого он улыбается, а из-за его глаз-полумесяцев во время смеха, слишком уж тот выглядит забавно. Тогда Юнги умолчал, что ему просто нравится улыбка Чимина.
Чимин стал причиной, по которой Юнги начал хорошо питаться.
Однажды ему об этом сказал Сокджин. На это Мин отмахнулся хорошей прогулкой, из-за чего в нём проснулся аппетит. Причиной его хорошего питания стало обещание Чимину. А обещания Юнги никогда не нарушал.
Чимин стал причиной, по которой Юнги полюбил тактильные контакты.
Правда, только с Чимином, да и редко это можно было уловить. Но от всё-время-обнимающегося-Хосока это не скрылось. Чон заметил это за вечером кино у Сокджина. Чонгук, как самый младший и бесстрашный, выбрал ужастик. Старшие, кроме Хосока, поддержали решение макнэ, однако потом пожалели об этом. За полтора часа визга Хоби и иногда Чимина с Тэхёном, у всех отвалились уши. Пак очень жался к Юнги, а тот его не отталкивал, а лишь успокаивающе гладил по спине. Тогда он отмахнулся тем, что: «Эта пиявка ко мне сама липнет, попробуй отлепи», но умолчал, что самому нравилось.
Чимин стал причиной, по которой Юнги возненавидел себя.
*флэшбэк*
Поздняя весна. Каникулы с каждым днём всё ближе, из-за чего многие уже расслабились. Погода особо радовала: достаточно тепло, даже для ночных прогулок. Было уже за полночь, когда в окно спальни Чимина прилетел маленький камень, а с улицы был слышен чей-то шёпот. Пак от этого лишь сильнее укутался в одеяло, накрываясь с головой. Минуты две в окно больше ничего не летело, Чимин даже решил, что этот хулиган угомонился. Пак сладко улыбнулся, радуясь такому исходу событий, и разрешив себе погрузиться в царство Морфея, как услышал вновь прилетающий камень в окно. На этот раз он был намного больше, из-за чего Чимин тут же вскочил, чтобы проверить окно на наличие трещины и надавать этому хулигану кирпичом по голове , в случае, если тот его всё же разбил. Среднестатистический хулиган после такого убежал, но силуэт внизу, который явно поспособствовал поднятию Чимина с кровати, ехидно улыбался. На это Пак показал ему средний палец.
— Ещё бы чуть-чуть, и ты бы мне разбил окно, Юнги-хён, —выйдя на улицу, попутно застёгивая ветровку, проговорил младший. В его голосе слышались нотки обиды.
— А нечего столько спать, Пак Чимин.
— Говорит тот самый Мин Юнги, которого в десять утра не поднять.
—Ещё одно слово, и я пожалею, что выбрал твою компанию.
Чимин еле слышно хихикнул, отчего тут же получил подзатыльник от Юнги.
—Можно спросить? — старший чуть заметно кивнул. — Куда мы идём и почему именно ночью?
—Если я тебе скажу, то будет не так интересно.
Чимин надул и без того пухлые губы, отворачиваясь от хёна, чтобы показать ему всю разочарованность и обиду. Этот старший вообще никак не хотел рассказывать, зачем вытащил Пака из тёплой кровати так поздно, когда завтра им еще рано вставать, чтобы идти в школу, но мысленно был благодарен непокорности Мина, ведь всё же было очень интересно, что ему хочет показать старший, а сюрприз портить не хотелось.
Пришли они на школьный стадион. Вообще-то, Чимин ходит сюда почти каждый день, иногда тут ребята дурачатся (кроме Юнги, конечно), но младший пока не понимал, зачем хён его сюда привёл, и что он ему хочет тут показать. Чимин недоумённо посмотрел на Юнги, отчего тот усмехнулся, садясь на траву, а затем укладываясь на спину, скрещивая руки и убирая их за голову. Младший последовал его примеру. А когда взор Пака устремился на небо, тут же ахнул, расплываясь в тёплой улыбке.
—Теперь я понимаю, почему ты так любишь смотреть на звёзды.
Юнги лишь нахмурился такому заявлению.
—Это так заметно?
—Да, хён, заметно. Ты всегда смотришь на звезды. Им повезло, что ты обращаешь на них столько внимания.
Мин, по большей части, пропустил это мимо ушей, не особо придавая значения словам Чимина и его румяным щёчкам.
— В Пусане таких звёзд нет. А может, у меня просто не было причины, чтобы замечать, насколько же они прекрасны.
***
Лето. Солнце только-только начало вставать. Очередной вечер кино, затянувшийся играми и танцами от Тэхёна и Хосока, превратился в ночевку. Тогда не было абсолютно никаких сил возвращаться по домам, поэтому Сокджин, будучи самым старшим и беспокоящимся-обо-всём-на-свете (или просто мамочка) хёном, оставил ребят у себя, выдав каждому по подушке и одеялу. Все разбились по парам: Намджун спал вместе с Джином в его комнате; Тэхён вместе с Чонгуком на диване, но после ужастика Хосок не мог уснуть, поэтому уместился в объятия Тэ, из-за чего Чонгук уже оказался на полу; Чимин вместе с Юнги на принесённой Джуном раскладушке. Кажется, все были довольны и рады, но только один Чимин чувствовал, как сильно стучит его сердце, так сильно , словно сейчас проломит рёбра и вылетит наружу. Юнги был рад любому, кроме Хосока, потому что тот после кино вёл себя как коала, и лип буквально ко всем.
Чимин сонно потёр глаза, оглядывая комнату. Развалившейся звёздочкой Тэхён, обнимающий его Хосок и лежащий на полу макнэ в обнимку с одеялом. Чимин осторожно выбрался из кровати, чтобы положить Гуку под голову подушку, тем самым избавив его на утро от боли в шее, а затем, поняв, что в ближайшее время ему не уснуть, выбрался на крыльцо.
Солнце уже начало дарить свои летние лучи. Чимин запрокинул голову наверх, чтобы успеть полюбоваться звездами, которые всё ещё были видны.
— Ай-яй-яй, Пак Чимин, увидь тебя Сокджин сейчас, вручил бы одеяло, тёплые носки и тапочки, — усаживаясь рядом на ступеньки, проговорил Юнги.
— Ты забыл про огромную кружку горячего чая с мёдом, — Юнги усмехнулся, отчего Чимин не смог сдержать улыбки. Он так любил, когда хён улыбался.
— Почему не позвал меня посмотреть на звёзды?
— Потому что их почти нет, хён.
— Неправда, звёзды всегда есть, — Юнги посмотрел на небо, тыкнув пальцем. — Вот, видишь?
Чимин перевёл взгляд на хёна, мягко улыбнувшись и чуть кивнув головой, встречаясь взглядом с Мином.
— Вижу.
Тогда Пак промолчал, где увидел звёзды.
Он увидел звёзды в глазах Юнги.
***
— Хён, а тебе кто-нибудь нравится? —спросил однажды Чимин у Юнги, когда они шли домой.
Юнги как-то озадачил этот вопрос. В школе у них была одна компания из четырёх девочек: Чхэён, Джису, Дженни и одна иностранка, Лалиса, но в кругу знакомых её называли Лиса. Не секрет, что Чонгуку очень нравиласьДжису, поэтому он искал всяческие способы, чтобы поговорить с ней. Чхэён нравился Сокджин, а она ему, но это было не удивительным: у них действительно много общего. Лиса частенько зависала с Намджуном и Хосоком, иногда к ним присоединялся обиженный Тэхён (обижался из-за того, что Чонгук переставал обращать на него внимание, когда на горизонте появлялась Джису). У всех был свой характер, но Юнги больше симпатизировала Дженни. С ней приятно было поговорить, она знала границы, поэтому Юнги вполне чувствовал себя комфортно. Странно , но ей он даже позволял себя обнимать.
— Прости, просто ты так... хорошо общаешься с Дженни и, — Чимин опустил взгляд в пол, пиная один камушек. — А ещё ты с ней обнимаешься, и я подумал, что...
— Чимин, если ты беспокоишься, что наша дружба разрушиться из-за Дженни, то ты ошибаешься. Ты лучшее, что случалось со мной, и я бы не хотел потерять тебя.
На это Чимин кивнул, выдавливая из себя улыбку. Юнги так и не ответил на вопрос.
***
После этого разговора Чимин начал избегать Юнги. Старший совершенно ничего не понимал. Не понимал, почему Чимин больше не улыбается. Не понимал, почему младший избегает его. Почему больше не ждёт его после школы, чтобы вместе пойти домой. Почему он больше не слышит его голос. И почему его глаза были такими красными.
С каждым днём под его глазами мешки становились всё больше и темнее.
Пятый день проходил также, как и четыре предыдущих. Чимин избегал не только Юнги и его взгляд, но и остальных ребят, кроме самого младшего Кима. Вероятно, Тэхён что-то знал, не зря эти двое были лучшими друзьями. Ребята тоже заметили разлад между Паком и Мином, и не оставляли попытки выяснить, в чём же дело. Юнги очень злила эта тема, что он однажды накричал на Намджуна и Сокджина. После этого случая никто не тревожил с расспросами Мина, а эта тема больше не поднималась. По крайней мере, при Юнги. У Тэхёна они спрашивали, но Ким отмалчивался, говоря, что порядочный друг, и что он дал обещание Чимину, которое обязательно сдержит.
Уроки тянулись сегодня особенно долго.
Наконец раздался самый долгожданный звонок, и уже почти уснувший на уроке Юнги, резко вскочил, скидывая тетрадь и учебник в портфель, даже не удосужившись записать домашнее задание. Он не претендует на отличника, так что нафиг надо. Сейчас лучше вернуться домой, и, вероятно, сразу лечь спать. Мысли об обеде плавно перетекли в мысли о Чимине, из-за чего в животе что-то неприятно сделало кульбит. Без младшего всё было не то. Даже путь домой казался скучным, и звёзды, которых вообще не было видно в последние дни из-за погоды, не спасали. Кажется, мышцы лица даже забыли, что такое смех и улыбка. Пак всегда заставлял Мина улыбаться. И будь это смешная шутка или, например, неуклюжесть тонсена — Юнги улыбался. Всегда.
Потому что его смех и улыбка трогали до глубины души.
Мин и не заметил , как вышел на улицу, не сменив обувь, которая, как на зло, была в классе. Идти в сменной домой, особенно, когда идет дождь — не вариант. Придётся возвращаться в класс.
Знакомая дверь показалась, на удивление, быстрее, чем Мин ожидал. Без колебаний, он распахнул дверь, встречаясь с одной фигурой, что секунду назад прикрывала своими маленькими и пухлыми ладошками лицо, но, видимо, не ожидала, что сюда кто-то зайдёт после уроков, поэтому тут же вскочила на ноги. Это оказался Чимин. Его лицо было заплаканным, виднелись дорожки от слёз, а глаза, и без того красные, были краснее пуще прежнего. Чимин опустил взгляд и, заметив, что Юнги пошел к шкафчикам, где и хранилась обувь , рванул на выход.
Что-то в голове Юнги тогда щёлкнуло. Совершенно забыв про сменку, он кинул рюкзак на пол и ринулся бежать. Чимин уже подбегал к лестницам , поэтому Мин ускорился, крича ему в спину:
— Остановись же ты, чёртов Пак Чимин!
Но он и не собирался. Чимин бежал от Юнги. Он бежал от своей правды. Правды, которая поглощала его с каждым днём. Он больше не мог смотреть на Юнги, ему хотелось его обнимать, прижимать к себе, шепча на ухо кучу ласковых слов. Ему хотелось целовать его губы, он хотел любить Юнги и этого не скрывать. Но он не мог. Эта правда погубит их дружбу.
Чимин и не заметил, как из глаз вновь полились слёзы. Казалось, что он уже всё выплакал. Но у боли , как и у любви, нет границ. Дорога перестала быть чёткой, когда он выбежал на улицу под самый ливень. Волосы , одежда, обувь — всё промокло, но на это было плевать. Было плевать абсолютно на всё, лишь бы его не догнал Юнги. Иначе Чимин больше не сможет молчать.
— Остановись же ты, наконец!
Юнги напрыгнул на Чимина, из-за чего тот тут же упал на землю, оказавшись под Мином. Каждый из них тяжело дышал, Юнги был готов прямо сейчас отбросить коньки, но не мог. Он хотел узнать, что же случилось с тем мальчишкой, который всегда улыбался. С тем мальчишкой, который всегда был готов помочь всем. С тем мальчишкой, который всегда был слишком строг к себе.
— Отпусти меня, Юнги.
— Нет, Пак Чимин, я бежал за тобой не для того, чтобы отпустить.
— Пожалуйста, Юнги.
Юнги видел его слёзы. Дождь капал ему на лицо, словно пытаясь привести в чувства. Чимин избегал взгляда Мина, словно тот являлся самим Сатаной, готовым разорвать его в клочья. Руки сами потянулись к плечам Пака, встряхивая его, чтобы тот, наконец, рассказал, что произошло.
— Скажи мне, что за хуйня с тобой творится! Скажи мне, Пак Чимин!
Из глаз Чимина полилось ещё больше слёз, но тот всё же перевёл взгляд на Юнги. Паку ничего не хотелось, кроме того, чтобы прильнуть к губам Мина, крепко обнять, расплакаться в плечо и бесконечно говорить, как сильно он его любит. Так сильно, что жить без него не может. Юнги — его кислород. Юнги тот, кому хочется дарить тепло, улыбку и звёзды.
Чимин выдохнул. Юнги всё ещё на него смотрит, ожидая ответ. А Чимин готов дать ему всё. Даже правду, насколько шокирующей она не была. Мин Юнги имеет право знать правду.
— Я люблю тебя, хён. Юнги вытаращил на него глаза.
— Чего?
— Я люблю тебя, хён, — повторил Пак, но на этот раз громче и увереннее. Он потянулся рукой к лицу Мина , дотрагиваясь до его мокрого лица от дождя, смахивая промокшую чёлку. Юнги тут же отпрянул.
— Что за херню ты несёшь?
Этого было достаточно, чтобы всё понять.
Юнги резко вскочил с Пака, смотря на него глазами полного ужаса. Перед лицом проносились все моменты с мальчишкой: вот Чимин его обнимает, а вот он смотрит ему в глаза, а теперь говорит про внимание к звёздам. И последний их разговор. Неужели Чимин всё это время был влюблён в него?
— Хён...
— Оставь меня.
— Нет, хён, подожди...
— Я сказал оставить меня в покое!
Юнги и сам не понимал, что делает. Почему говорить гадости Чимину было так тяжело? Мин не знал , что делать. Перед ним стоит разбитый мальчишка, который некогда был его лучшим другом, а оказалось, что он в него влюблён. Нет, так неправильно. Такого не может быть. Нужно всё исправить.
— Ты мне противен.
И тогда весь мир рухнул.
Сердце Чимина разбилось на осколки.
Мин взглянул на Пака, заметив, как его глаза вновь наполняются слезами. И без того разбитый мальчишка рухнул на колени, сдирая их об асфальт, пока Юнги поспешил от него куда подальше. Он слышал отчаянный крик Чимина, когда отошёл на приличное расстояние. Казалось же , что так будет лучше для двоих. Юнги же всё исправил, ведь так? Он хотел как лучше...
Тогда почему сердцу так больно?
*конец флэшбэк*
***
Юнги не был Боговерующим, но сейчас молился. Юнги ненавидел спорт, но бежал со всех ног.
Рука крепко сжимала телефон, на котором было открыто сообщение:
«Привет, Юнги-хён, это Пак Чимин. Я знаю, что я тебе противен, но я не могу оставить всё так, как есть. Хочу попытаться всё исправить.
— Чёртов Пак Чимин!
Хочу извиниться перед тобой, что люблю тебя.
— Ты не должен извиняться, — Юнги ускоряется.
Что нашёл среди звёзд тебя. Я не должен был...
— Это я не должен был разбивать тебя.
... влюбляться в тебя. Я не жду от тебя взаимности. Хён, можешь мне кое-что пообещать? Ты же хорошо сдерживаешь обещания, да? Ты всегда их сдерживаешь.
— Не смей, блять! — Мин подбегает к дому Чимина. Дверь оказалась открытой.
Пожалуйста, не вини себя. Пообещай мне, что не будешь винить себя. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Найди ту, на которую ты будешь смотреть точно также, как на звёзды.
— Не смей, Чимин! — он вбегает в комнату Пака и, не обнаружив его на месте, несётся в ванную комнату на втором этаже.
Твоя улыбка прекрасна, хён. Я не знаю, в какой момент понял, что люблю тебя.
Дверь в ванную комнату приоткрыта.
Любить бывает больно. Ты знал, Юнги?»
—Пожалуйста! — он со всей силы распахивает дверь.
И тогда уже рухается мир Юнги. Мин даже не помнит, когда в последний раз плакал, и плакал ли вообще он когда-нибудь. Сейчас он плачет навзрыд. Слёзы непривычно обжигают щеки, но это ничего, по сравнению с той болью, что с каждой секундой растёт в его груди.
Рука Чимина не похожа больше на руку. Это вскрытый фарш, из которого не переставая течёт кровь.
Юнги хватает полотенце, заворачивая его руку, тем самым пытаясь хоть как-нибудь остановить кровотечение. Вода в ванне давно приобрела красный оттенок. Мин не видит, дышит ли Чимин. Не видит, блять! Грёбанные слёзы! Он тянется к телефону, набирая в скорую.
— Скоро приедет помощь, Чимин, слышишь меня?
Юнги крепко обнимает Пака, утыкаясь в его шею, не переставая плакать.
— Я люблю тебя, хён, — еле слышно прохрипел Чимин над ухом, хватаясь за руку Мина. — Спасибо, что был со мной.
Его глаза медленно закрываются.
Нет, не может всё так закончиться! Юнги трясет его безжизненное тело вместе с новой истерикой, пока вдалеке слышится звуки сирены.
— Прости...
Скорая уже близко.
—Прости меня...
Он чувствует, как хватка слабеет. Юнги успевает сказать лишь...
— Я люблю тебя, Чимин...
... когда Пак делает последний вдох.
Кажется, отчаянный крик Юнги слышит весь город.
Он не знал, что любить бывает больно.