мы....могли бы быть чем то большим ?

Хан и Минхо познакомились в шестилетнем возрасте, когда их семьи переехали в один и тот же тихий район на окраине города. Их дружба началась с драки за последний бутерброд на школьной перемене, но быстро переросла в нечто большее. К десятому возрасту они уже были неразлучны, как два зеркальных отражения, которые находили друг в друга то, чего не хватало каждому из них. Хан — мечтательный и замкнутый, с тетрадкой, полной стихов, которые он никогда никому не показывал. Минхо — энергичный и дерзкий, с вечной улыбкой и мальчишеским озорством, которое сводило учителей с ума.

Их подростковые годы прошли в бесконечных приключениях: они исследовали заброшенные дома, устраивали ночные побеги на крыши, чтобы смотреть на звезды, и делились мечтами о будущем. Минхо мечтал стать футболистом, а Хан — музыкантом. Они всегда знали, что друг за друга горой. Даже когда Минхо провалил экзамены, а Хана бросила первая девушка, они были рядом, как скала, которую не сдвинуть ни штормами, ни временем.

Но в шестнадцать лет что-то начало меняться. Однажды вечером, когда они лежали на диване в гостиной,и слушали музыку из старого плеера Хана, Минхо внезапно повернулся к нему, его обычно беззаботный взгляд стал серьезным. "Ты когда-нибудь думал, что мы могли бы быть… чем-то большим?" — спросил он, его голос дрожал, как лист на ветру. Хан замер, его сердце заколотилось так, что он боялся, что Минхо услышит. Они смотрели друг на друга, и воздух между ними стал густым, как мед.

Хан почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. В ушах звенело, а губы вдруг стали сухими, будто после долгой пробежки под палящим солнцем. Он хотел ответить, но слова застряли в горле, словно рыбья кость. 

Минхо не отводил взгляда. Его пальцы, обычно такие уверенные и быстрые, слегка дрожали, когда он потянулся и коснулся тыльной стороны ладони Хана. Прикосновение было легким, как паутина, но оно обожгло кожу, оставив после себя невидимый след. 

«Он серьезно?» — пронеслось в голове у Хана. Он видел, как карие глаза Минхо темнеют, словно тучи перед грозой. 

— Ты… ты имеешь в виду… — начал Хан, но Минхо перебил его, сжав его пальцы чуть сильнее. 

— Да. Именно это я и имею в виду. 

Тишина между ними стала гуще, тяжелее. Хан почувствовал, как его тянет вперед, будто невидимая нить соединяет их груди, сокращая расстояние. 

Минхо наклонился ближе, и Хан почувствовал его дыхание — теплый ветерок с оттенком мятной жвачки. 

— Мы можем попробовать, — прошептал Минхо, и его голос звучал так, будто он предлагал нечто запретное, но невероятно желанное. — Если ты тоже этого хочешь. 

Хан закрыл глаза. Внутри него бушевала буря — страх, любопытство, желание. Он кивнул, почти незаметно, но Минхо увидел. 

И тогда расстояние между ними исчезло.

Губы Минхо были мягкими, неуверенными, словно пробующими почву. Хан ответил на поцелуй, сначала робко, а затем все смелее, позволяя себе утонуть в этом новом, неизведанном ощущении. Мир вокруг перестал существовать, остались только они двое и это электрическое напряжение, искрящееся между ними.

Хан обвил руками шею Минхо, притягивая его ближе. Он чувствовал, как бьется сердце Минхо, быстро и неровно, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Его собственные чувства были таким же хаотичным вихрем, но сейчас он не боялся. Он хотел этого. Хотел узнать, куда приведет их этот путь.

Поцелуй углубился, стал более требовательным. Минхо прикусил нижнюю губу Хана, вызывая у него стон. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. В глазах Минхо плескалась страсть, смешанная с каким-то детским восторгом.

— Хан, — прошептал Минхо, его голос звучал хрипло и взволнованно. — Я…

Он не успел договорить. Хан снова притянул его к себе, не давая ему времени на раздумья. Он не хотел слов. Сейчас были важны только ощущения, только это безумное, опьяняющее чувство, которое наполняло его до краев. Они были на пороге чего-то нового, и Хан был готов шагнуть в эту неизвестность вместе с Минхо.

Жар поцелуя разливался по телу, заставляя кожу гореть. Хан чувствовал прикосновения Минхо, нежные и настойчивые, будто изучающие каждый сантиметр его кожи. Его руки скользили по спине, замирая на мгновение на изгибе поясницы, прежде чем снова подняться вверх, к шее, к волосам. Хан отвечал тем же, исследуя твердые мышцы спины Минхо, чувствуя, как он вздрагивает под его прикосновениями.

Дыхание сбивалось, воздух казался густым и тяжелым. Они отстранились на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, но тут же снова прильнули друг к другу, жадно ловя каждый момент. Вкус Минхо был пьянящим, как дорогое вино, и Хан никак не мог насытиться им. Он хотел большего, хотел почувствовать Минхо еще ближе, еще глубже.

Минхо медленно опустился на колени, увлекая Хана за собой. Они оказались на полу, сплетенные в объятиях, словно две лианы, стремящиеся к свету. Руки Хана запутались в волосах Минхо, притягивая его лицо ближе. Он чувствовал, как Минхо целует его шею, плечи, ключицы, оставляя за собой след из мурашек.

Хан застонал, откинув голову назад. Он чувствовал себя потерянным, утопающим в море ощущений. Страх и неуверенность отступили, оставив место лишь желанию и головокружительному предвкушению. Он знал, что этот момент изменит все, что после него они уже никогда не будут прежними. Но сейчас, в эту секунду, ему было все равно. Все, что имело значение, это Минхо и это безумное, опьяняющее чувство, которое связывало их вместе.

Минхо поднялся на ноги, не разрывая зрительного контакта с Ханом. В его глазах плескалось такое же безудержное желание, какое бушевало и в душе Хана. Он протянул руку и помог Хану подняться. Молча, они двинулись к спальне, где царил полумрак, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы.

Оказавшись в комнате, они снова оказались в объятиях друг друга. Одежда мешала, сковывала движения, и они стали торопливо избавляться от нее. Хан смотрел на Минхо, любуясь каждым изгибом его тела, каждой линией. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, как учащается пульс.

Когда между ними не осталось ничего, кроме кожи, Минхо притянул Хана к себе. Их тела соприкоснулись, и Хан почувствовал, как его пронзает разряд тока. Он прижался к Минхо, желая слиться с ним воедино, стать частью его.

Поцелуи стали более требовательными, более страстными. Руки исследовали каждый сантиметр тела, вызывая мурашки и стоны. Они кружились в танце желания, ведомые лишь инстинктами и голодом друг к другу. Хан чувствовал, что теряет контроль, что разум отступает перед нахлынувшей волной чувств. И ему это нравилось.

В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих и этого безумного, опьяняющего чувства, которое связывало их вместе. Чувства, которое готово было вырваться наружу, затопить их с головой, изменить их навсегда. И они были готовы к этому.

Дыхание сбивалось, становясь прерывистым и хриплым. Минхо опустил Хана на кровать, нависая сверху. В его глазах горел огонь, отражающий собственное возбуждение Хана. Он медленно наклонился и коснулся губами шеи Хана, вызывая дрожь, пробежавшую по всему телу. Хан запрокинул голову, позволяя Минхо беспрепятственно оставлять метки на его коже.

Минхо переместился ниже, к груди, обжигая кожу горячими поцелуями. Хан издал тихий стон, вцепившись руками в плечи Минхо. Он чувствовал, как волна за волной накатывает на него наслаждение, лишая остатков разума. Он отвечал на поцелуи, тянулся навстречу, желая большего, желая всего Минхо.

Минхо отстранился на мгновение, чтобы посмотреть в глаза Хану. В них он увидел отражение собственной страсти, собственной потребности. Он улыбнулся, и эта улыбка была полна любви и нежности. Он снова наклонился и поцеловал Хана, на этот раз в губы. Поцелуй был долгим и глубоким, наполненным обещанием и предвкушением.

Затем они слились воедино, два тела, два сердца, бьющихся в унисон. Больше не было Минхо и Хана, было только одно целое, охваченное безумным пламенем страсти. Они отдавались друг другу без остатка, не сдерживая ни чувств, ни желаний. В этот момент они были свободны, они были счастливы. Они были друг с другом.

И когда все закончилось, они лежали, обессиленные, в объятиях друг друга. Дыхание постепенно выравнивалось, пульс приходил в норму. Но что-то изменилось навсегда. Между ними возникла невидимая связь, нить, которая соединила их сердца навеки. Они знали, что этот момент останется с ними навсегда, как напоминание о той безумной, опьяняющей любви, которая связала их вместе.

Тишина в комнате была оглушительной, нарушаемой лишь тихим стуком их сердец. Хан прижался ближе к Минхо, чувствуя тепло его тела. Он закрыл глаза, стараясь удержать в памяти каждое мгновение их близости. Он никогда не испытывал ничего подобного, и боялся, что это может исчезнуть, как сон.

Минхо нежно провел рукой по волосам Хана, чувствуя, как тот расслабляется в его руках. Он понимал его страхи. Этот момент был важен для них обоих, и он хотел, чтобы Хан знал, что он не один. Он приподнял его подбородок и посмотрел в его глаза.

"Я здесь, с тобой," - прошептал Минхо, его голос был полон любви и обещания. "Всегда."

Хан улыбнулся, и эта улыбка была полна доверия и надежды. Он знал, что в словах Минхо была правда. Они прошли через многое вместе, и эта близость только укрепила их связь. Он прижался губами к его губам, выражая все те чувства, которые переполняли его. Это был тихий, нежный поцелуй, полный благодарности и любви. В этот момент они были вместе, и этого было достаточно. Они были дома.