UNO
— Где грань между прошлым и будущим?
— Не знаю.
— Для меня такой гранью стала наша с тобой встреча.
• ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ •
Я наблюдал за тобой из полумрака.
За твоими отчаянными попытками найти меня. Ты звал по имени, уверенность светилась в меняющих цвет газах. Точно знал, где найдешь меня, но радовать твое самолюбие, подтвердив правоту, я не намерен. Азарт, вот что ощущаю сейчас. И да, мне приятно знать, что так глубоко запал в твою душу.
Мое разбитое сердце и прощение — это прощальный подарок тебе Уилл.
Но ты не принял его, и не простил меня.
Я позволил приблизиться, узнать меня настоящего. Это — дар, который оценит далеко не каждый.
Зачем же ты ищешь своего монстра?
Жестокость его, как и великодушие — безмерны.
Я сделал то, о чем многие бояться, даже помыслить.
И ты выжил.
Более того, жаждешь вернуться в мои объятия, не зная, чем это тебе грозит. Но ты готов рискнуть и даже простить.
Ведь я твой личный дьявол. А свой дьявол, всегда ближе.
Это чувство, возбуждающий коктейль из пьянящих ощущений — оно несравнимо ни с чем, что может дать обычный человек, так ведь?
Так. И ты знаешь об этом, поэтому твои попытки найти меня, так горячи и живы. Ты почти отчаялся. Я чувствую боль и агонию.
Это ощущение выброшенной на берег рыбы, которая мучительно умирает без своего океана.
Я дал тебе почувствовать себя живым. Более ярко, чем это смог бы сделать кто-либо другой. И теперь вся жизнь кажется очень пресной. Никто и ничто не в силах заменить то, что ты познал со мной.
Что же сделаешь, когда позволю тебе, найти меня?
Но не сейчас. Не здесь и не сейчас.
С этими мыслями я, скрылся в противоположном туннеле, оставшись незамеченным.
***
Двое сидели в кабинете и вели некое подобие светской беседы. Но ее истинные мотивы и личные побуждения были отчасти ясны одному собеседнику и предельно понятны другому.
— Что такое прощение?
— Прощение — это ... Для этого нужны двое. Тот, кто прощает, и кого предали.
— Кем был ты? — Уилл пытался проникнуть глубже, ему хотелось прикосновений душ.
— Эта область знаний не должна тебя тревожить. — Глубина темного взгляда Ганнибала затягивала словно омут, погружая в неведомые и такие желанные пучины.
Уилл ощущал странное и непобедимое желание раствориться в этом взгляде.
— Чувства, что вызывает акт прощения, схожи с влюбленностью. Ты не находишь?
— Да, что то в этом есть, — улыбнулся Ганнибал.
— Я так рад видеть тебя. — Не сдерживая отчаянной улыбки отбил Грэм.
Он сидел напротив и рисовал карандашом рисунок. Эстет по натуре, талантливый творец, образован и невероятно умён. Страсть к творчеству, умение ценить прекрасное, были его неотъемлемой частью. Живопись и произведения искусства занимают в системе его интересов не последнее место. Одна из его любимых картин, чью суть он хотел познать, неоднократно запечатлевая на бумаге, сейчас была напротив.
Ганнибал улыбнулся Грэму в ответ, и сердце пропустило удар.
Как же долго я его искал. Этого дикого и неприрученного зверя, в чьи лапы так беззаветно шел. Он давал и отнимал, снова и снова. И смерть моя была близка, но я видел звёзды и космос в его глазах. Мир — это он. Мир, которого он меня лишил, разорвав на части жизнь и судьбу, лишив выбора, сломив волю. За это я готов всадить нож в его сердце. Но прежде, мне бы хотелось обнять его, как друга. Вдохнуть его терпкий аромат, прижаться лбом к его плечу и ощутить на щеке шелковистые, мягкие пряди и смертельное дыхание.
Ганнибал смотрел на Уилла внимательно, а тот видел его неподдельную ответную радость. Это грело и сближало.
Грэм понимал его, более того, принимал его. Таким, какой он есть. Монстром. Опасным и непредсказуемым. Безжалостным. Больным человеком, по сути. Но так ли болен он был, как хотелось бы? Больше всего Уилла пугало его отношение к Ганнибалу. Он не испытывал ни отвращения ни осуждения. Не видел в его поступках ничего зазорного и ужасного. Это пугало. Возможно, монстром был и он сам?
Ужасно чувствовать в нем такую нужду. Жизнь без Лектера, как без воздуха. Только рядом с ним я мог познать себя. Почувствовать жизнь. Мои страхи и неуверенность стихали в его присутствии, парадоксально нелогичным образом! Я был причастен. Это пьянило. Я понимал и жаждал продолжения банкета. Мне хотелось, что бы это длилось вечно.
— Как думаешь, мы сможем
расстаться? — спросил тихо, боясь спугнуть и желая услышать ответ.
— Ты хочешь убить меня, Уилл?
Грэм лишь грустно улыбнулся, но глаза заблестели подступившими слезами. Двойственное отношение и борьба в сознании разрывали чувствами сердце и душу.
— Ты прав, — карандаш в аристократической руке Ганнибала чертил линии и растушевывал тени. — Избавив себя от меня, ты освободишь и меня, тоже. — Теперь он прямо и открыто смотрел в глаза, глубоко провалившись в душу, спустился в самые ее недра, причиняя невыносимую боль.
Уилл глядел в ответ молча, мучаясь душевной агонией. Нож в кармане, лежащий тяжёлым грузом, казался смертельной удавкой на шее.
Как же я смогу? А разве у меня есть выбор? Сознание визжало о рационализме, нормах и правилах, но глубоко внутри выло иное чувство. Оно рвалось на свободу, желало отстоять свое право на существование.
Это — истощало силы, лишало решимости и подрывало психику.
Мир без него окажется пуст. Но я рискну. Ведь знаю, что не смогу его переиграть, и это так пьянит. Он не позволит. Как бы мне не хотелось, все же Ганнибал всегда на шаг впереди. Не мне решать его судьбу.
Но я хочу быть честью его судьбы!