Больно быть рядом...

- Вот эта улица, вот этот дом, - сказал Волков, показывая на небольшой дом за высоким забором, что стоял немного вдали от других.
- Твои видели только Егора? - спросил я у Сироты.
- Да. По крайней мере по описанию похож.
- Так, а зачем малой с ним поехал? Ты что не предупредил их?
- Предупредил. Но Егор предложил подработать, раздавать флаеры. Тот и повёлся, а товарищ его нет и сказал старшему, ну а тот уже мне, но позвонили они лишь ближе к вечеру, когда малый в общежитие не вернулся. Я ещё не успел и среагировать как позвонил Саня.
- Когда малой уехал с Егором?
- Ещё до обеда.
- А когда сюда его Егор привёз?
Сирота глянул на Саню. И тот ответил:
- Минут 30-40 назад. Я позвонил Сироте, тот подтвердил инфу, что действительно малый его и приехал сам. Пока ждали тебя из ворот никто не выходил и не входил.
- Твои когда начали вести Егора?
- Утром. Ещё как только тот вышел из подъезда. В принципе как и каждый день его вели. Что делать будем?
- Будем идти в гости без приглашения.
- Первыми к дому пошли Санины ребята. Через несколько минут ему на телефон пришла СМС, что путь свободен. Мы двинулись.
- Во дворе никого нет. Только машина Лебедева и ещё чей-то джип. Что происходит в доме, непонятно? Все шторы плотно закрыты. Только слышно музыку, - тихо отчитался Сане его человек.
Волков вопросительно посмотрел на меня.
- Заходим, - приказал ему.
Входная дверь оказалась не очень прочной и парень Волкова вышиб её со второго удара.
Первыми вошли Санины бойцы, а мы уже следом. Но потом, я сказал, чтобы остановились. И уже сам, пройдя через коридор, зашел в комнату, откуда громко играла музыка и застыл на пороге.
На огромной кровати, что стояла посреди комнаты, в разных позах было три голых тела. Но вот если два из них, получали удовольствие, то третий только стонал, и явно не от кайфа, потому что руки его были связаны, а на лице виднелись синяки и кровь. Пацан лежал на боку, в то время как Паша вбивался ему в рот членом, а Старик лежал сзади и долбил жопу малого. Егора не было, но шум крики за моей спиной говорили о том, что его уже заметили другие.
Паша и Старик меня не видели пока я громко не сказал:
- Добрейший вечерок. Не помешал?
Паша кубарем скатился с кровати, а Старик застыл.
- Какого хера?! - начал вякать Паша, пытаясь встать с пола.
- Яр, Ярослав как...? - промямлил Старик высовывая свой окровавленый член.
Пацан тихонько заскулил
- Заткнулись и застыли, - проговорил с отвращением.
Подойдя к музыкальному центру убрал звук и достал мобильный.
Паша опять попытался встать, но поймав мой взгляд Волков понял что делать и уже его ствол и одного из его подчинённых были направлены на Старика и Пашу, чтобы те не делали ненужных движений.
- Прости малой, но пока тебе придётся так полежать.
Но на лице того уже читалось явное облегчение и взгляд был направлен на вошедшего Сироту.
- Марк, добрый вечер. Сейчас я брошу тебе адресок. Ты мне здесь срочно нужен и это не шутка.
Потом я набрал Китайца и Касима.
Всё то время пока мы ждали Старик и Паша, что удивительно, не сказали ни слова. Сирота подсел к малому и что-то тихо говорил ему. Я прекрасно понимал, что тому срочно нужна медицинская помощь, но ничего не мог поделать. Хотел, чтобы Марк, Касим и Китаец увидели весь размах извращений.

- Ярослав, я честно не знал. Даже не догадывался. А отсутствие интереса, последнее время, к женскому полу списывал на возраст.
- Пидарасы, - выругался в очередной раз Китаец.
Мы всё ещё находились в этом доме. Пацана увез Сирота, а два голубя сидели голыми на кровати под дулами пистолетов.
Паша, что-то пытался говорить, когда приехали Касим, а потом Китаец и Марк, но Старик молчал. Он даже не стал отвечать на вопросы Марка. Егора отдали на расправу ребятам Волкова.
Говорили мало. Да и что было говорить. Все понимали только одно - область осталась без смотрящего. До принятия решения за главного решили оставить Марка.
Ближе к одиннадцати разъехались. Старика забрал Марк и его люди, с ними же отправили и Медведя. Егора оставили, после общения с пацанами Волкова, умирать в доме. Жаль с Пашей так нельзя поступить. Его и Старика нужно было вести на суд к старшим.
Я много повидал в жизни, но эта картина вызывала у меня желание помыться и напиться. И не вид истерзанного пацана, а то, что человек, которого я уважал и к мнению которого прислушивался оказался сука конченным пидаром да ещё и педофилом. Как я этого не рассмотрел? Как не заметил?
Домой в таком состоянии ехать не хотелось да и качели с Ольгой сейчас мне были ни к чему. Наберу Семена и поедем в "Чистилище", там я держал для себя номер, напъемся, расскажу грустную историю и заодно смою с себя всю грязь. Но сначала позвоню Радиной. Набрал её и услышал сонное "алло".
- Оль, ещё занят. Не жди.
- Всё в порядке?
- Да.
- Вы успели?
Я замялся:
- Не совсем.
- Подросток жив?
Странно. Не смотря на её вечернюю истерику она запомнила всё, что я сказал. И по голосу было слышно, что она действительно переживает.
- Да. Но покалечен.
- О Боже! Он в больнице?! Что с ним произошло?! Ты как? С тобой все хорошо?
Я даже улыбнулся.
- Оль, я не успеваю за твоими вопросами.
- Ты хочешь напиться и поговорить?
Её вопрос меня удивил.
- Ты права, но ещё и помыться хочется.
- Едь домой помоешься, а я пока закуску приготовлю.
- Но я с Семеном хотел поговорить.
- И Семена зови, но пей и мойся дома.
Я знал, что сейчас прикажу ребятам развернуть машину и ехать домой, но не знал что ответить Оле и просто сказал:
- Спасибо. Скоро буду.

Открыл дверь увидел сидящую в прихожей на небольшом диванчике Ольгу. И тут же непроизвольно вырвалось:
- Ты чего тут сидишь? Что-то случилось?
Оля несколько секунд смотрела на меня, а потом вскочила с дивана и подбежав ко мне крепко обняла. Я ничего не понял, но обнял в ответ.
- Оля, ты что? Оля.
- Я так себя виню, Яр. Совсем забылась. Ругала себя последними словами. Ты поехал, а я...
Оля заплакала ещё сильнее прижимаясь ко мне.
- Оля, да что с тобой? Кто-то приходил, звонил?
- Нет. Просто я дебилка, - сказала Оля сквозь слезы.
Поняв, что пока она в таком состоянии ждать каких-то объяснений от неё бесполезно, просто стоял обнимая её. Через несколько минут Оля успокоилась и слегка отстраннясь посмотрела на меня.
Я ничего не говорил, ждал.
- Ты уехал, а я места не находила. Совсем забыла, чем может закончиться любая из таких твоих поездок. Скандалила, о фигне всякой. Только когда дверь за тобой закрылась, до меня дошло, что могу тебя живым больше не увидеть. И так тоскливо стало хоть волком вой. Я наверное дура такая. Прости за сегодня. И эти условия мои дурацкие. Пусть Лидка эта работает только сделай так, чтоб я её никогда не видела. Но возвращайся. Всегда домой возвращайся живым и здоровым.
Оля снова прижалась ко мне положив голову на плечо. В моей голове как-будто взорвали гранату. Как же повзрослела моя девочка. Я улыбнулся и поцеловал её в макушку. Хорошо, что поехал не в "Чистилище", а домой. Снова улыбнулся.
Вся грязь от того, что увидел и узнал в том доме, казалось, сходила с меня. Вот так от простых слов, от Олиного признания, от осознания того, что моя квартира наконец стала мне домом, того, что я так, сука, дорог Радиной. Всё остальное казалось далёким и неважным. Пусть это было временно, на несколько минут, секунд, но это было. Наш небольшой с Олей мирок, в котором существовали только я и она.
- Твои пути с Лидой и так не будут пересекаться. Вы живёте в разных мирах. А домой я теперь буду всегда возвращаться, потому что ты меня ждёшь.

- Тааак, ты жив и как вижу здоров. С Ольчиком, привет Радина, тоже вроде всё впорядке, - сказал Сёма вместо здравствуйте, заходя в квартиру. - Так что произошло?
- Проходи на кухню. Разговор есть.
- Что за разговор на кухне? Торт хочешь испечь, а рецепт забыл?
- Иди уже, не умничай.
Я посторонился пропуская друга.
- Пойду. Не буду вам мешать.
Оля поцеловала меня в щёку и пошла в гостиную, а я к Семёну, на кухню.
- Ну, давай, друже, рассказывай, - сказал Семён, розливая водку по рюмкам.
И я всё рассказал.

- Тебе не стал звонить. Да и необходимости не было. Но что дальше? Какое решение примут на верху? Понятно, что Старика не оставят, но он же не исчезнет да ещё этот дебил Тарасов. Кто прийдет на его место?
- Задача. Это, Ярослав, задача сложная, но разрешимая. Ты готов к переменам?
- Каким?
- Твоего статуса.
Я повертел вилку в руках, а потом положил на стол. Знал ли я кого могут поставить на место Старика. Да. Знал. Но хотел ли я стать на его место? Нужно ли мне это было? Вот этого я не знал.
- Больше нет вариантов и ты это, мой друг, прекрасно понимаешь. К старшим завтра выезжаем?
Я согласно кивнул.
- Тогда я домой. Давай помогу убрать со стола.
- Да сиди уже. Я сам. А тебе пока кофе сделаю.
- Моя ты хозяюшка гостеприимная.
- Иди ты нахер.
Семён засмеялся, а потом резко перестал. И как-то совсем невесело сказал:
- Спасибо, что из дома меня вытянул.
- Что, с Лориком совсем не вяжется?
- С Лориком у нас уже лет девять назад ничего не вязалось. А сейчас поздно что-то менять. Но такая тоска находит, когда дома. Я дурак, Юсупов. Старый самоуверенный дурак. Без Маринки не могу. Душу она мою забрала. Только сейчас осознал сколько ошибок натворил, сколько не сказал и не сделал. Пробовал поговорить, но она ушла в глухую оборону.
- Может, через Ольгу попробовать?
- Нет.
- Так и будешь дальше жить.
- Буду. Кофе давай, а то стоишь тут зубы мне заговариваешь.

Семён уже давно ушёл, а мне не спалось. Сидел на террасе курил и думал.
- Чего не спишь?, - услышал Ольгин голос и обернулся.
- Не могу уснуть.
- Ты не против? - спросила она показывая на диван, на котором я сидел.
- Иди ко мне.
Оля села рядом прижавшись ко мне. Я обнял её за плечи.
- А ты чего не спишь?
- Без тебя уже отвыкла.
- Мммм. Это хорошо, что отвыкла.
- Всё совсем плохо?
- Нет. Не плохо. Просто всё будет по новому. Всё для нас изменится.
- Почему?
Я рассказал Оле ситуацию, правда, упустил часть подробностей. Лишь сказал о том, что Давида Борисовича смещают. Но причин не называл.
- Ты займешь его место? Я правильно поняла?
- Скорее всего да.
- Ты не всё мне рассказал о ситуации, - уверенно заявила Оля.
- Почему ты так решила?
- Что-то подавляет тебя сильнее, чем ситуация с изменением власти. И не отнекивайся. Я юрист, а мы в какой-то степени ещё и психологи. Но... когда будешь готов, расскажешь.
Я ничего не ответил. Оля была на сто процентов права. Я не мог до сих пор поверить, что видел там Борисовича. Мой мозг отказывался это принять.
- Идём спать. У меня завтра ранний подъем.
- Идём.

Но я ошибся. Мой подъем оказался не ранним, а ночным.
Где-то ближе к четырём меня разбудил звонок.
- Ярослав, Давид повесился, - услышал в трубке какой-то без жизненный голос Марка.