Зависимая. [18+]

Она не могла сказать, что после слов Чонгука паника и страх ушли, но все же ее душа немного успокоилась. Казалось, она утихла, готовясь к новой буре. Они больше не говорили о той ночи. Ночи, когда с его уст сорвались слова, которым ей так хотелось верить, но вера так и не поселилась в сердце, и ее продолжали разъедать сомнения. Ночи, когда их страсть не знала границ, оставляя следы на ее коже – и как бы она ни прятала их под одеждой, он заставлял выставлять их напоказ, словно демонстрируя всем обитателям дома, кому она принадлежит. Ночи, когда ее паника достигла апогея, но, пережив кризис, так и не ушла.

Она словно все время старалась скрыться от него и в то же время понимала, что это бесполезно. Он бежал по ее крови, закрался в мысли, прожег душу, но она сама позволила ему это. Она дала ему власть над собой. Однако на самом деле больше всего ее пугало то, что однажды она может потеряться в нем, раствориться и перестать быть собой. Той ночью она сдалась. Сделала еще один шаг навстречу ему, постепенно теряя шанс вырваться из этой бездны. И сколько бы ей ни казалось, что ее подталкивали к этому, не ее ли выбор был окончательным, не она ли, в конце концов, принимала решение? Ее духовный мир сейчас был похож на американские горки, но что ждало ее по окончании пути? Казалось, еще чуть-чуть – и она сойдет с ума, но, возможно, именно к этому сумасшествию она сама себя подталкивала. Ведь как возможно жить в его мире, оставаясь прежней? И этот страх был страхом перед собой. Она боялась стать другой, ведь однажды она уже изменила себя ради близкого человека. Ради матери.

Лиса вздохнула и посмотрела на мужчин. Сейчас они спокойно при ней обсуждали свои дела. Девушка сидела в кресле возле окна, стараясь читать книгу, в то время как вокруг нее витали слова, заставляющие внутренне содрогаться. Но она пропускала их мимо себя, стараясь оградиться от этого. Она хотела уйти, как только вошел Сехун, а за ним и остальные мужчины, но Чонгук запретил. Эта темная власть, что сквозила в его голосе, пробирала до дрожи в теле. Грация и осанка выделяли его среди этих мужчин, хотя каждый из них был по-своему необычен. Некие темные существа. Но он был другим. Что-то возвышало его. Была ли это его аура, пронзающий взгляд или сила его голоса, а может, все вместе – она не могла ответить. Но это чувствовали все, словно он был рожден повелевать.

Обрывки фраз доносились до ее сознания, смешиваясь со строками из книги, которую она тщетно пыталась понять. Ей казалось, что она была лишней в комнате, и это ее нервировало. Пальцы дрожали, переворачивая страницы, и она нервно покусывала нижнюю губу. Ощущение спокойствия и тихого счастья было разрушено, когда мужчины вошли в кабинет. Уверенность и сила переполняли их. Сехун, Джин и Юнги остановились напротив сидящего за столом Чонгука, который продолжал просматривать бумаги, не обращая на них внимания. Но эти три бога – Ум, Рассудительность и Хладнокровие, как бы она их охарактеризовала, – нарушили атмосферу уюта, что царила здесь.

Не хватало только Намджуна и Тэхёна. Посмотрев на часы, Лиса догадалась, где сейчас находится Намджун, а вот почему отсутствовал Тэхён – неизвестно. Этот мужчина был самым непредсказуемым из них. Его было страшно терять из поля зрения, но когда он находился рядом, то непроизвольно все ожидали чего-то из ряда вон выходящего. И все же, когда ей было нужно, он становился некой опорой, и она прониклась к нему симпатией. Поэтому ее охватывало волнение, ведь в последнее время все не раз слышали споры между ним и Чонгуком. Девушка не решалась поинтересоваться, в чем их суть, но в ушах все еще звучали крики их прошлой ссоры. Тогда казалось, что весь дом содрогался от них.

Она помнила голос Чонгука – холодный, властный, мощный. Он не кричал, но повышенный тон, которым он говорил, давал четкое представление о его недовольстве. Никто не знал, чем так сильно провинился Тэхён, что вызвало такую волну негодования со стороны обычно уравновешенного Чонгука, но в том, что причина была серьезной, сомневаться не приходилось. Даже сейчас, по прошествии нескольких дней, холод в его голосе не исчез, и это говорило о том, что вопрос так и не решился. После этого случая Тэхён еще реже стал появляться в доме: с того дня она видела его всего раза два. И мужчина, на лице которого всегда царила безмятежная улыбка, вызывающая опасения, тогда был очень серьезен и задумчив.

Никто ей ничего не объяснял, но и она не была полной дурой, чтобы не заметить этого. И казалось, только Джин понимал, что от нее не ускользает напряженность, поселившаяся в доме. Все эти события настораживали. Она не знала, что творилось с Тэхёном, но хотела помочь. Лиса не понимала, откуда это появилось, но она чувствовала себя хозяйкой – пусть незваной, но готовой принять ответственность и позаботиться об обитателях дома. Только ей этого не позволяли.

– Достаточно! – грозный голос Чонгука вывел ее из раздумий, заставив подскочить на месте. Он посмотрел на нее и продолжил немного спокойней: – Он ослушался приказа, а это не прощается.

– Чонгук...

– Не смей спорить со мной, Сехун, твоя рассудительность на меня не подействует, – пригрозил он. – Тэхён переступил черту, когда не пожелал оставить эту девушку в покое. Сейчас, после ее исчезновения, все улики указывают на него. И даже я не могу быть уверенным, что он и правда не убивал несчастную.

– И это интересно, прими ко вниманию, – спокойно ответил его правая рука. – С того момента, как ты привез его в дом, это первое, на чем он зациклился.

– Как будто все его сумасшествие сошлось на ней, – добавил Джин.

– Если бы это был кто-нибудь другой, я бы предоставил ему свободу действий и сам бы с интересом понаблюдал за всем этим. Но он ставит нас под угрозу. Слишком близко подобрался этот прокурор.

– И все же ты так же, как и мы, не хочешь терять его, – вставил наконец свое слово молчавший до этого Юнги.

– Но небольшое наказание не помешает, – предложил Джин.

– Это не вам решать. Я...

Чонгук резко замолчал. Громкий стук двери в гостиной и возня заставили его подняться и направиться туда. Мужчины последовали за ним. Лиса, замерев на секунду, попыталась приказать себе оставаться на месте, но чисто женское любопытство не позволило ей этого. Она отложила книгу и вышла из кабинета. То, что она увидела, точно не вписывалось в их привычный образ жизни.

Тэхён склонился над девушкой, что лежала без сознания на диване. Ее тело, руки и лицо покрывали синяки и кровоподтеки, поэтому было сложно рассмотреть лицо.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – заорал Чонгук.

– Тэхён, только не говори мне, что это Ким Дженни, – качая головой, произнес Сехун.

– Я не мог ее оставить. И отнести к отцу – тоже, иначе он тут же упрятал бы меня за решетку.

– Ты вообще выжил из ума. Какого ты притащил ее сюда? – разгневался их предводитель.

– Я принес ее в самое безопасное место, которое знаю. – Тэхён так и продолжил сидеть на корточках возле девушки, а потом, поднявшись, посмотрел на Лису. – Ангел, позаботься о ней, пожалуйста.

Она еще ни разу не видела его таким, но именно затравленное выражение в его глазах подтолкнуло ее, и она кинулась на кухню к служанкам за аптечкой.

Как только она скрылась за дверью, Чонгук резко схватил Тэхёна за шею, заставляя подняться. Его пальцы сжали ему горло, глаза прожигали насквозь. Но мужчина спокойно встретил взгляд своего хозяина. Сейчас его не интересовало ничего, кроме девушки. Он не чувствовал боль и не боялся принять любое наказание от его рук, ожидая его с той минуты, как принял решение принести ее сюда.

– Он узнает и приедет за ней. Ты что, не слышал мой приказ? Я сказал даже не дышать в ее сторону.

– Я ослушался. Она притягивает меня, соблазняет. Садист во мне больше не ищет новые жертвы. Они ему не нужны.

– И ты решил испытать ее!

– Нет, я люблю боль. Я хочу заставить ее чувствовать боль, но смешивая ее с наслаждением. Оставляя ее живой. С ней у меня проведена черта, и она соглашается ее не переступать.

– Тогда как это называется? – Дьявол кивнул в сторону девушки.

– Это не моих рук дело, – с ненавистью в голосе ответил Тэхён. Его внутренний демон жаждал крови тех, кто напал на его женщину. Пальцы чесались, желая испытать на них все известные ему пытки.

Его признание так ошарашило Чонгука, что он отпустил мужчину. Как раз вовремя, ведь в комнату вернулась Лиса. Окинув их взглядом, она опустилась возле девушки.

– Нужно смыть кровь, – сказала она служанке, которая держала таз с водой.

– Это не ее кровь. Порезы и ссадины, да и шок, но я проверил: серьезных повреждений нет, – сдавленно произнес Тэхён, пристально смотря на Чонгука.

– Ты знаешь, какое наказание ждет тебя?

– Ты тоже привел в дом девушку, – как-то обреченно произнес Ким.

– Ты смеешь сравнивать себя со мной? – приподняв одну бровь, спросил он, и Лису аж передернуло от силы власти в его голосе. – Ты будешь наказан за неповиновение.

– В этом я признаю свою вину, но девушка останется здесь.

– Ты еще смеешь спорить со мной?! – заорал Дьявол.

– Чонгук, пожалуйста, – тихо произнесла Лиса, вытирая кровь с лица девушки, желая усмирить своего Дьявола, пока он не принял самое ужасное решение, которое напрашивалось при взгляде на их хозяина.

– Не лезь не в свое дело, Ангел, – резко ответил он, резанув этими словами ей по сердцу.

Она промолчала, вновь склонившись над девушкой и стараясь не смотреть на него, ненавидя себя за предательские слезы, что уже были готовы появиться на глазах.

– Почему она не приходит в себя? – встревоженно спросила она, надеясь, что ее голос не дрожит.

– Шок, а возможно, они ей что-то дали, – растерянно проговорил мужчина.

– Можно ли ее перенести в гостевую спальню? – она, наконец-то успокоив свои чувства, посмотрела на Дьявола.

– Джин, сделай это.

– Я сам! – закричал Тэхён, но Чонгук тут же схватил его, заставляя остаться на месте:

– Мы еще не договорили.

– Я не хочу, чтобы к ней кто-либо прикасался, – и каждый в комнате уловил нотки безумства, но Дьявола это не остановило.

– Я так понимаю, это касается только мужской половины, – удивленно произнес Сехун, разрядив повисшую тишину.

– Джин, делай что приказано, – властно сказал Чонгук, пристально смотря на Тэхёна, словно оценивая его выдержку.

Джин осторожно поднял девушку и понес. Лиса последовала за ним, лишь на мгновение задержавшись на лестнице, но так и не решившись обернуться. Ей не хотелось оставлять их, ведь она чувствовала, несмотря на жестокие слова Чонгука, что сдерживала его, не позволяя бушующей ярости вырваться на свободу. Как только Ангел скрылась из виду,  его лицо изменилось. Маска спокойствия слетела, позволяя скрываемому гневу выступить наружу. И каждый знал, что этот гнев не сулит Тэхёну ничего хорошего.

– Ты проведешь пять дней в больнице Святого Луки. В тех же условиях, в которых находился до моего появления, – жестко вынес свой приговор он.

– Чонгук, его психика... – вступился Сехун.

– Переживет.

– Как прикажешь, Дьявол, – обреченно выдохнул Ким. – Я могу подняться к ней?

– Нет. Твое наказание начинается с этой минуты. Юнги отвезет тебя.

– Боишься, что я сбегу? – с еле уловимой улыбкой спросил мужчина.

– От меня сбежать ты можешь только в ад, а раз мы и так в нем живем, то бежать тебе некуда.

– Ты, как всегда, драматичен. – ухмылка уже была больше в его стиле, пусть глаза то и дело поглядывали на лестницу, прожигая ее взглядом.

– Это второй раз, когда ты заслужил такое наказание. Надеюсь, третьего не будет.

– Не могу обещать. Наши взгляды вдруг стали расходиться, и это крайне печалит, – серьезно произнес мужчина, снова поражая всех присутствующих.

Это было так не похоже на него. Это был не их безумный убийца, слова которого так часто не соответствовали поступкам. Сумасшедшая улыбка сошла с лица, и лишь в глазах еще пылал тот огонь. Нет, его невозможно было вылечить. Безумие было в его крови, но теперь его словно направили в другое русло, и сосредотачивалось оно на девушке, что сейчас находилась в гостевой спальне.

– Ничто не должно угрожать моему могуществу, а ты принес эту угрозу в наш дом.

– Как я уже и говорил, ты первый поступил опрометчиво. Но я лишь сейчас понимаю почему.

– Тэхён!

– Каюсь и повинуюсь воле твоей. Пошли, Юнги, пора надевать на меня смирительную рубашку.