Название части
Ранее утро. Золотые лучи пробирались сквозь приоткрытые занавески и игриво скользили по сонному Джисону. На улице две недели назад наступила осень, дождь уже успел проявить себя, сейчас же на асфальте остались лишь влажные следы от колёс машин. Деревья под окнами начали светиться новыми красками и при каждом порыве ветра жертвовали своими листьями. Листья же ещё долго неслись по потоку и летели прямо в окно. На кровати лежал Хан, сладко сопя и пуская слюни на подушку, ему наверняка снилось что-то хорошее, ведь было бы оно иначе он бы не стал изредка поддёргивать уголками губ, приподнимая их вверх. Из коридора послышался топот, это заставило насторожиться даже через сон.
– БЕЛКАААА!!! – с оглушительным криком Минхо пнул дверь с ноги, а та в свою очередь страшно треснула, но, к счастью, не слетела с крючков.
Джисон скривил лицо в смешной гримасе и с головой накрылся одеялом.
– Отстааань, – протянул парень и затих, видимо, снова попытался попасть в тот сон. У Минхо же не было ни мысли выполнять просьбу Хана. Он подбежал к кровати и начал тормошить Джисона.
– Вставай, белка! Харэ спать уже, так и всю жизнь проспать можно, – это меньше всего заботило Хана.
– Можно, – до сих пор питая надежды снова уснуть, сказал он, однако Минхо не разделял с ним этих интересов, поэтому продолжал.
– Белка! Белка! Белкааааа!
Нервы не выдержали и раздражение нахлынуло на Джисона. Он вскочил с кровати, приподнимаясь на локтях, и начал.
– Да емаё, тебе докопаться не до кого? Почему опять страдаю я? Мне такой сон снился, я почти поцеловал ег... – Хан запнулся, но спустя пару секунд продолжил, – её! А ты! Взял и разбудил! Ещё и белкой зовёшь. Какого черта называешь меня так? В последний раз я слышал от тебя это...
– В твой день рождение, – перебив Джисона, заключил Минхо.
– Вот именно! – загадочная улыбка Минхо заставила задуматься о сегодняшней дате, – Так, стоп. То есть сегодня мой день рождения?
– Урааа, бельчонок наконец проснулся! – наиграно сказал старший, – С добрым утром, именинник!
Бог знает, сколько бы ещё просидел Джисон в недоумении, если бы не Минхо, который щёлкнул пальцами у самого носа. Отдёрнувшись от неожиданности, Хан посмотрел на хёна.
– Ты чего? Уснул, что ли?
– Да нет, просто не верится как-то, – скомкав край одеяла, сказал младший.
– Я так и знал, что забудешь, поэтому организовал парней и мы приготовили сюрприз, – игривая улыбка Минхо могла значить, что угодно, от этого становилось жутко. – Это мой тебе подарок, так сказать.
Широко улыбнувшись в ответ, Хан бросился на хёна и обвил шею руками.
– Спасибо тебе, Минхо!
– Обращайся, – ответил старший и обнял Джисона, – С днём рождением тебя, белка.
***
Как и сказал Минхо, к вечеру все собрались в двухэтажном доме Джисона, пока того отвлекал Чонин.
– Сонни, а ты куда?
– Домой, куда ещё мне идти, – ответил Хан и развернулся, чтобы направиться на автобусную остановку. Но Чонин вновь его остановил, сказав, что хочет прокатиться на «вон тооом» аттракционе.
– Чонин, на том аттракционе мы катались четыре раза.
– Ну тогда на том, – указав на огромные качели, сказал он.
– Там мы катались пару минут назад.
– Ну тогда здесь? – он показал на колесо обозрения.
– Хм, что-то новенькое. Лаадно, пошли.
Джисон дошёл до кассы, где выдавали билеты, а Чонин буквально допрыгал. И вот они уже в кабинке аттракциона.
– Ты странный сегодня, Чонин.
– Почему ты так считаешь?
– Нуу, раньше с твоей стороны об инициативе можно было только мечтать, а сейчас ты уже третий час ходишь со мной по парку и катаешься на тех аттракционах, о которых и думать боялся.
– Ну-у-у, – протянул младший, – сегодня же твой день и мне бы хотелось провести с тобой побольше времени.
– Ого, это мило.
– Не обольщайся ты так, это всего на один день, – Чонин залился смехом, как и сам Джисон, – Шучу.
Остальные пол часа они провели хорошо, Чонин всё же смог найти ещё парочку каруселей, которые они не посетили. Солнце уходило за горизонт, освещая лицо парней, и ласкало своими холодными закатными лучами. Небо сегодня невероятно чистое, впрочем, что и характерно для холодной осени. Если приглядеться, то вдалеке можно увидеть стайку птиц, которые летят клином, видимо, на юг. Джисону больше нравиться зима, это несомненно, но осень занимала в сердце отдельную ячейку. Видеть, как прямо у тебя на глазах лето превращается в зиму, как листья постепенно приобретают иной цвет и легко срываются с деревьев, падая на сухой асфальт, чтобы после какого-то промежутка времени плавать в холодных лужицах, подобных природному зеркалу; всё это было для Джисона сродни волшебству. Он мог часами наблюдать за этой картиной, не отводя взгляда ни на секунду.
– Ну что, теперь домой? – вырвал из мыслей Чонин.
– Может, ещё погуляем? Мне нравится сегодняшний день.
– Нее, ты чего? Сам же домой рвался. Скоро стемнеет и станет холоднее, поэтому нужно быстрее доехать до дома. Время... – он остановился и приподнял рукав, чтобы взглянуть на часы, – уже семь??? Неееет.. Как так можно было, Чонин.
Он начал бить себя по голове, Хан его остановил, интересуясь в чём же дело. Чонин, ответив, что им срочно нужно домой, взял того за руку и, поймав такси, уселся на заднее сиденье.
***
Они расплатились за проезд и поспешили к двери, но Чонин остановился у калитки.
Жильё Джисона – это огромный дом, озарённый множеством гирлянд, которые светили каждую ночь. Позади дома располагался небольшой участок с бассейном и светлой террасой, фасад дома был простым, но изящным. Крыльцо было огорожено белыми деревянными перилами, как и лестница с боков. Справа и слева от дома стояли деревья с аккуратно выстриженной формой шара и так же, как и дом, увешаны яркими огоньками.
– Вааа... – протянул младший, в свою очередь Джисон засмеялся.
– Ты почти каждый день приходишь ко мне, чтобы прорепетировать игру на гитаре, а реакция всё та же.
– Ой да, ничего ты не понимаешь, каждый раз как первый, – сказал Чонин и продолжил завороженно смотреть на дом.
– Пошли уже, – усмехнулся Хан и двинулся вперёд, Чонин за ним.
Подойдя к двери, он дёрнул ручку, открыто.
– Хм, странно. Я отчётливо помню, что перед выходом закрывал дверь, а дубликат есть только у Чана, – Джисон призадумался.
– Да ладно тебе, может забыл закрыть просто. Со мной тоже часто такое случается.
Хан лишь пожал плечами и вошёл внутрь.
– СЮРПРИИИИИЗ!!! – крикнули все хором, взорвались хлопушки, включился свет, а после слов послышался громкий гул парней и аплодисменты. Джисон стоял в шоке.
***
Вечеринка в самом разгаре, все безостановочно произносят тосты и опустошают бокалы. Музыка бьёт по ушам своими громкими битами, воздух становится горячим и открытые окна никак не спасают от жары. Неоновые лучи свободно гуляют по всему залу, а тела изгибаются в танцах. Сказать на чистоту, они славно поработали. Бан Чан с Чанбином таскали все эти громоздкие колонки, деревянные столы, большие декорации. Сынмин с Феликсом занимались украшением и, если честно, получилось прекрасно. Одновременно сдержано, но так ярко. Хёнджин закупался шампанским и продуктами, а наш котик Минхо готовил блюда, закуски, десерты и подавал это всё к столу. К слову, еда была просто божественной, как и повар. По мнению всех остальных они с Джисоном ближе всех, поэтому плейлист составлял тоже он. И он превосходно справился с этим, все эти песни слушал и любил Хан, Минхо знал под какие песни он веселится, под какие грустит, под какие предпочитает поразмышлять, под какие расслабляется, а под какие ходит в душ. Такое знание друга всегда пугало остальных не меньше чем Джисона, но никто не придавал этому значения. Они же просто друзья, ведь так?
Никто не сможет сосчитать сколько раз Минхо сегодня назвал Джисона белкой, но никто и не был против. Обычно он зовёт его так в дни рождения или когда чему-то очень сильно рад, в такие дни редко можно услышать как он зовёт его по имени, а если и назовёт, то дело совсем плохо. Ну, не всегда, конечно.
Наш именинник решил проветриться на свежем воздухе и вышел через заднюю дверь прямо к бассейну. Он уселся перед самым краем и смотрел в кристально чистую воду, что он там хотел увидеть? Это остаётся загадкой. Его ноги скрещены, а ступни подмяты под себя. Спина скривлена, обычно он всегда ходит и сидит с прямой осанкой, лишь изредка давая себе поблажку. Так он делал когда сильно уставал, видимо, сейчас такой момент. Одна рука придерживает голову, уперевшись о колено, а вторая лежит на ноге. Он о чём-то явно задумался, об этом говорят его глаза, которые уже как минуту не смыкались, неподвижная поза и редкое дыхание. Минхо проходил мимо террасы и через панорамное окно заметил Джисона, сидящего на холодной плитке. Он открыл раздвижную стеклянную дверь и прошёл к парню.
– Белка, ты чего здесь сидишь? Холодно уже, отморозишь себе чего-нибудь, – как только Хан услышал его голос, сразу выпрямился и улыбнулся. Как-то натянуто получилось.
– Да просто устал немного, там жарко и громко, захотелось передохнуть, – сказал младший и посмотрел на яркую луну, – Сегодня полнолуние, так красиво. Присядь со мной.
– Это ты так мне в любви признался с луной? – усмехнулся Минхо и присел, кости в суставах захрустели.
– Размечтался.
Минхо улыбнулся и тоже перевёл взгляд на луну. Предчувствие чего-то нехорошего подкрадывалось с каждой секундой, будто таймер бомбы тикает и ожидает своего времени. И вот, последние «тик-так» проносятся в голове и Минхо начинает. Бомба взорвалась.
– Слушай, Джисон, – то, что он назвал его по имени сильно насторожило Хана.
Этот случай с именем хотелось отнести в эту самую кучку «ну, не всегда, конечно» и забыть о нём, как о страшном сне. Вот только плохие сны забываются дольше, чем хорошие.
– Я слушаю тебя, хён.
Выждав короткую паузу, что подняла уровень тревожности Хана до небес, прибавила напряжённости, в которой и так захлёбывался каждый из них.
– Могу ли я подарить тебе подарок? Лично. От себя. – что-то явно не так.
*Что он имеет ввиду? Почему так странно выдавливает слова и голос? Он никогда не говорил со мной в таком тоне.*
– Если это подарок, то да, конечно можно и вообще ты не должен спрашивать меня..
Тепло. На губах тепло. И так мокро. Глаза Минхо закрыты, а что на счёт Джисона? Думаю, его глаза чуть не выкатились. Приятное ощущение в животе и одновременно тяжесть внизу. Голова опустела, буквально пустота. Дыхание сбилось, нет, его вообще нету. Сердце отбивало бешеный ритм, казалось, что он доносится ото всюду и закладывает уши. Минхо не собирается останавливаться, продолжая поцелуй. Спустя пару секунд Хан всё же решается ответить. Так приятно, что хотелось бы застыть в этом моменте навечно. Хотелось чего-то большего, однако раньше об этом младший мог только мечтать. Минхо углубил поцелуй, влезая языком в рот Джисона и исследуя им всё внутри, каждый миллиметр. Младший не был против, он уже который год испытывает чувства к Минхо, но смелости признаться так и не нашлось. «Лучше дружба, чем ничего», - подумалось Хану в те годы. Эйфория накрывала всё больше и больше, пока Минхо не оторвал своих губ от губ Джисона с лёгким причмокиванием. Сейчас будто мосты, по которым бежал Хан, резко обрушились или сгорели или ещё что-нибудь, их просто не стало. Маленькие и хрупкие нити надежды, исчезли так же быстро как и вспыхнули. Они оба пытались выровнять дыхание.
– .. таком, – закончил фразу Джисон. Он вопросительно смотрел на Минхо, тот в свою очередь не поднимал взгляда. – Ч.. что это?
– Поцелуй.
*Очевидно, что не минет! Какого чёрта, Ли Минхо? Я же только пытался забыть тебя..*
– Ты сегодня утром говорил, что во сне почти поцеловался с ним, я подумал, что раз разбудил тебя, то должен закончить сон.
– И.. всё? – столько надежды и отчаянья в этих словах, он готов был разреветься на месте, лишь бы они были вместе. Но в жизни не бывает хэппи энда и, к сожалению, наша жизнь – не фильм.
– Да, – врёшь, ты же врёшь, Минхо! – Поцелуй – это подарок, не больше. А ты надеялся на что-то?
Ком в горле вырос за секунду, к глазам подступили слёзы, нос прожгло, а нижняя губа затряслась. Он долго сидел и смотрел на Минхо, после чего улыбнулся, скрыв за этой улыбкой боль, печаль, отчаянье, гнев, обиду и много чего ещё, и сказал.
– Конечно, нет. Мы же друзья.
– Я рад, что ты понял меня. Этим подарком я хотел оставить приятные эмоции у тебя, надеюсь получилось. Хочется, чтобы каждый раз вспоминая это ты улыбался. Я люблю, когда ты улыбаешься, Сонни.
* «Приятные эмоции»? Да что ты смыслишь в этом, Минхо? Чертовски больно. Больно строить высокие вышки надежд, чтобы потом полететь с них вниз и разбиться насмерть. Это больно.*
Джисон коротко улыбнулся и отвёл взгляд.
– Я пойду внутрь, хочется спать, – выпалил Хан и быстро удалился, оставив старшего наедине с самим с собой.
– Чёёёрт, Минхо! Что за идиот? Неужели так сложно было признаться ему в чувствах. Ненавижу себя! Ненавижу! Ненавижу! – не знаю сколько ещё ругал себя Минхо, рвал волосы на голове и срывал голос, это всё равно не смогло бы вернуть тот момент, когда всё ещё было исправимо. Уже не будет как прежде. Холодная плитка, прозрачная вода, яркая луна и Минхо, совершивший огромную глупость. Грустно, на самом деле.
***
Прошло два года. С тех самых пор они не общались. Минхо уехал в другой город на учёбу вместе с Сынмином, а Джисон остался там, с друзьями. Никто не понимал что именно произошло в ту ночь, что могло так сильно поссорить лучших друзей? Это остаётся между ними. Никто больше не должен знать.
Сегодня в море будет шторм, густые тёмные тучи приближаются к берегу. Хан Джисон стоит на высоком обрыве, внизу волны бешено бьются о скалы и разбиваются, подлетая на несколько метров вверх. Морской ветер дует прямо в лицо и не даёт возможности вдохнуть, настолько он сильный. Молния вдалеке начала сверкать. А в голове Минхо.
– Прости, что я влюблён в тебя, Ли Минхо.. – сказал он.
И спрыгнул.
Пучина волн мгновенно поглотила его тело и запрятало в своих глубинах. Всё. Его больше нет. Конец?
***
Минхо возвращался с работы. Он сильно устал, сегодня суббота. День рождение Джисона. Невольно, но Минхо всё же вспомнил об этом. Сняв обувь на пороге, он положил их на этажерку и к нему подошёл Сынмин. Что-то было в его руках. Конверт.
– Сегодня нашёл в почтовом ящике это письмо, здесь твоё имя. Как раз на сегодняшнее число предназначено. Ну, тут написано так.
Минхо протянул руку и в ней сразу же оказался заветная бумага. Это от Джисона.
– Отлично.
– Я пойду погуляю, ладно? – спросил Сынмин.
– Хорошо, только не задерживайся.
– Как скажешь, – сказал Сынмин и скрылся за дверью.
Минхо бросился на кухню за ножом, чтобы вскрыть конверт. Внутри оказался небольшой кусочек бумаги. Прочитав его, Минхо упал на пол, телефон зазвонил. Это Феликс.
– Минхо..
– Что случилось? Что-то с Джисоном?
– Ты.. ты только не нервничай, хорошо? Джисон.. он сегодня..
Не дослушав фразу Минхо кинул телефон в стену, разбив его вдребезги. Он начал задыхаться, слёзы сами полились из глаз. Так больно, так обидно. Представить трудно, что переживал Минхо в тот момент, а если честно, то даже не хочется. Кому приятно будет страдать, да ещё и так сильно?
– Теперь я понимаю тебя, Джисон, – всхлипывая и крича на всю квартиру, сказал Минхо.
И снова одиноко, и пусто, и грустно, и снова день рождение Джисона. Тело бездыханно лежало на полу и часто дёргалось от вздохов. Глаза красные, тело обмякшее, лицо опухшее. Ужасная картина. Теперь он знает, чем занимался Хан в ту ночь в своей комнате. Как жаль, что только сейчас Минхо это понял. Пойми он раньше, сейчас бы не пришлось жалеть об упущенном времени и с горечью вспоминать моменты вместе.
И снова Джисону 22, а Минхо 23. И снова они сидят у того бассейна и целуются. И снова пустота. А в кулаке зажат клочок бумаги, на котором написано:
«Поцелуй – это подарок, не больше, ведь так? Тогда почему я расчитывать на большее? Наверно, я слишком влюблён в тебя, Ли Минхо. Мне жаль, что я не смог сказать тебе это при жизни, но лучше поздно, чем никогда. Хотя, наверное, это и есть то самое "поздно". Знай, что тот поцелуй был для меня не просто подарком. Я люблю тебя, Минхо.
Белка ♥»