Глава 15
Конец апреля и первая половина мая были такими же невинными, как старые фильмы об Энди Харди, которые смотрел по телевизору папа: держащиеся за руки Микки Рунни и Джуди Гарленд на фоне типично американского городка с заборами из штакетника и цветущими вишнями. Мы с Блейком встречались по вечерам в пятницу и субботу, но в будние дни никогда: ему во что бы то ни стало нужно было удержаться в списке лучших студентов, а мне - в списке отличников. Мы шли в кино, затем ужинали, и время, в течение которого Блейк считал приличным целоваться, постепенно увеличивалось.
Ли теперь появлялась в Холлистере редко - наверное, собиралась переезжать в Калифорнию. Я встречалась с ней на уроках рисования и на семейных праздниках Эллисов, куда ходила с Блейком. Саммер же вечно летела на «БМВ» с Кейси заниматься делами, более приятными, чем учеба.
С середины мая по средам наполовину сократили уроки в школе, чтобы мы могли готовиться к экзаменам. Правда, единственным человеком, кто действительно этим занимался, судя по всему, была я.
В одну из таких сред Блейк припарковал машину у железных ворот Холлистера. Сначала я его даже не заметила. Я несла огромную стопку книг и болтала с Саммер. Внезапно она встала как вкопанная и вытаращила глаза.
- Ого! А это кто?!
Сощурившись от солнца, я заметила, что она смотрит на Блейка так, будто готова сорвать одежду и лечь под него. Или забраться сверху. Или дать ему сзади - она рассказывала, что пробовала с Кейси такую позу и она показалась ей необычайно возбуждающей.
- Это Блейк. - Я улыбнулась, едва не запрыгав от радости.
- Да брось, не может быть!
Я метнула на нее оскорбленный взгляд. «Да брось, не может быть!» Она произнесла это так быстро, словно фраза состояла не из пяти, а из одного слова.
- Ты о чем? - спросила я, хотя и так все понимала.
Она имела в виду, что Блейк - филе-миньон, а я - тушенка. То есть нечто несовместимое.
- Ни о чем, - сказала она, сжав мою руку, словно извиняясь. - Просто вырвалось. Он и вправду клевый. Все-таки ты везучая.
На солнце вокруг ее головы светился золотой ореол. Тени на глазах сверкали, губы переливались от блеска. Она выглядела сногсшибательно, и я занервничала. Не хватало еще, чтобы она крутилась около Блейка. Если захочет, она уведет его в два счета.
Блейк в джинсах и футболке с принтом «Янкиз» стоял, опершись о «корвет».
- Моя подруга Саммер Саймон, - представила я, стараясь не показывать, что сейчас я - самый уязвимый человек из ныне живущих. - Кстати, большая фанатка «Янкиз».
- Дона Маттингли, - уточнила она. - Обожаю его.
Они принялись обсуждать других «Янкиз» - Рикки Хендерсона и Майка Пальяруло и остальных. Я ничего не знала о бейсболе, поэтому не могла поддержать беседу.
- Приятно было познакомиться, - сказал Блейк, когда за Саммер прибыла машина.
Саммер улыбнулась:
- Мне тоже. Можно будет как-нибудь собраться вчетвером.
«Даже не мечтай», - мысленно ответила я, сев в «корвет».
- Как тебе Саммер? - спросила я, стараясь не выдать голосом ревность, беспокойство и остальные унизительные чувства, за которые себя ненавидела.
Он остановился на красный свет.
- Приятная девушка.
Я молча кивнула.
Он нажал на газ. В окне промелькнули гигантские колонны и широкие ступени музея «Метрополитен».
- По-твоему, она красивая? - спросила я ровным голосом, словно ответ меня особо не интересовал.
- Да... Очень красивая.
Я уставилась в лобовое стекло.
- Знаю. Так все думают.
Меня не покидали мысли о том, что вскоре Тина начнет доставлять обеды на деловые встречи «Эллис и Хаммел», тогда Блейк узнает Саммер ближе и забудет обо мне.
Блейк дотронулся рукой до моего лица и повернул к себе.
- Ты намного красивее, - сказал он. - Чем она, я имею в виду.
«Врешь ты все», - едва не вырвалось у меня.
Мне и в голову не приходило, что найдется человек, который скажет, что я красивее Саммер Саймон. Поэтому я прикусила язык и просто наслаждалась его словами.
- Куда мы? - спросила я несколько минут спустя, заметив, что мы покидаем Манхэттен.
- Ты так и не показала мне свои рисунки.
Итак, мы отправились ко мне домой. Мама была в школе, отец - в полицейском участке, а может, собирал свидетельские показания (или чем там они занимаются, чтобы задержать убийц?). Я открыла несколько окон на первом этаже, потому что кондиционеры он так и не установил. Однако Блейк, казалось, не обратил особого внимания на духоту и отсутствие в нашем доме лифта. По всей видимости, ему все нравилось. Поэтому я с удовольствием показала ему гостиную, столовую и кухню, где он увидел полароидный снимок Эвелин. Мама в тот день сделала несколько фотографий - Киран на велосипеде, Шейн в кроватке - и прикрепила их к холодильнику магнитами с не блещущими оригинальностью надписями: «Будь благословен этот дом!» и «Ставьте перед собой высокие цели».
- Это мои племянники, - пояснила я.
- Симпатяги, - отозвался Блейк и опять заметил, что хорошо заводить детей, пока ты молод.
- Эвелин едва исполнилось восемнадцать, когда родился Киран. - Я уже достаточно долго знала Блейка, чтобы хранить тайны моей сестры. - Это слишком рано.
Он кивнул:
- Зато в двадцать уже не рано. В ноябре мне будет двадцать один, я теряю время в университете, а мог бы уже иметь все это. - Он указал пальцем на фотографии.
- Ты не теряешь время, - сказала я.
Блейк улыбнулся. Улыбнулся так, будто я подняла ему настроение. Обхватив мое лицо ладонями, он вновь попросил показать рисунки.
Мы поднялись по лестнице. В студии под ногами заскрипел пол. Я распахнула окно, вдали взвыла сирена «скорой помощи». Я волновалась и нервничала - а вдруг Блейк решит, что у меня нет таланта? Станет подтрунивать надо мной или критиковать.
- Не хочу докучать тебе этой ерундой, - пробормотала я, поворачиваясь к двери.
Он поймал меня за руку.
- Ты не докучаешь мне, Ари. Дай мне посмотреть.
Блейк сел за мольберт, а я достала из шкафа большие листы бумаги и раскрашенные холсты. Я показала ему рисунок, с которым заняла второе место на окружном конкурсе, и руки в альбоме для эскизов. Блейк смотрел очень внимательно и заинтересованно, и это придало мне уверенности. Как и мама, он считал, что я могу добиться успеха как художник.
Я покачала головой.
- Для этого нужно иметь большой талант, - сказала я и прислонилась к стене.
Он откинулся на стуле.
- А по-твоему, у тебя его нет?
Мне было приятно это слышать.
Потом мы разговорились. Я посвятила его в свои планы относительно учебы и работы, а он сказал, что хочет быть простым пожарным, иметь уютный маленький дом и кучу озорных ребятишек. Ему ненавистна сама мысль о том, что летом придется работать на «Эллис и Хаммел». Он бы с удовольствием бросил учебу прямо сейчас и поступил в Нью-Йоркский департамент пожарной охраны.
- Так почему же ты не поступаешь? - спросила я.
- Потому что от меня ждут другого. А семья - это главное, - сказал он, и я с ним полностью согласилась.
Мы поговорили еще немного и вдруг замерли от оглушительного грохота.
Игроки в уличный бейсбол разбили окно. Мы с Блейком бросились вниз. Пол в моей спальне был усеян осколками. Я выглянула в окно: трое мальчишек улепетывали в разные стороны. Двое - из маминого класса. Они, видимо, перепугались до смерти.
- Ну и попадет же им!
Я представила, как они забьются в угол, когда вечером их родителям позвонит миссис Митчелл, и посмотрела на длинный кусок стекла с острыми зазубринами.
- Не трогай! - приказал Блейк. - Где пылесос?
Я ткнула пальцем в шкаф, что стоял в прихожей.
Он убрал пылесосом бессчетное количество осколков, добросовестно проверяя ковер ладонью, чтобы я не наткнулась на неприятный сюрприз босыми ногами.
Он заботился обо мне. Совершенно точно. Я поблагодарила его. Он засобирался, потому что скоро должна была вернуться с работы мама - неприлично, если она застанет нас одних.
- До ее прихода еще часа два. - Я обвила руками его шею, поцеловала, он в ответ поцеловал меня.
Потом я вдруг очутилась на моей аккуратно заправленной кровати, Блейк - надо мной. Я закинула ноги ему на пояс. За окном чирикали воробьи, и я не насторожилась, даже когда он расстегнул мою блузку. Ничто не казалось мне неприличным, пока его пальцы не коснулись крючка на лифчике. Я вспомнила о своих несимметричных грудях, вспомнила разговор с мамой - и отстранилась от него.
- Я не могу.
Теперь наши глаза были открыты. Его щеки вспыхнули, он заговорил ровным голосом:
- Почему?
Я зажала на груди блузку.
- Потому что я... э-э-э... несимметричная. Здесь, наверху.
- Не может быть. Ты - совершенство.
Я знала, что это неправда. И все же мне стало немного легче.
- Все равно не могу, - вздохнула я и рассказала ему об Эвелин и о маме. И не забыла упомянуть о зловредном вирусе, который прячется в неизвестных местах и затягивает людей на шесть футов под землю. - Хочу, чтобы ты меня уважал, - добавила я, и это было ровно такой же правдой, как и все остальное.
Он кивнул и сел. Я села рядом.
- А как же твой прежний парень? - спросил он, и у меня едва не вырвалось: «Какой парень?»
Я просто помотала головой, и он все понял.
- Выходит, ничего не было... Знаешь, большинство девушек...
- Да, - сказала я. - Знаю. Увы, но я не из их числа.
Я водила пальцем по вышитой розе на новом покрывале, купленном мамой неделю назад в «Джей-Си Пенни». Ждала, что он встанет и уйдет искать другую девушку - такую, как Саммер, которая пробовала разные позы. Но он лишь убрал локон с моих глаз и улыбнулся.
- Ты лучше большинства девушек. А это все, - он окинул взглядом постель, - мелочи, если ты по-настоящему любишь. Я подожду, пока ты не будешь готова.
Это все... Он говорил о сексе куда деликатнее, чем мама. Чего он не знал, так это того, что я его уже любила.
В День памяти произошло убийство. Погибла целая семья в районе «Адская кухня». В полдень позвонили из участка, и папа умчался на работу. Маму это не обрадовало. Мы как раз грузили в «хонду» набитую «Будвайзером» сумку-холодильник. Всю дорогу в Куинс она чертыхалась и ворчала, как будто те шестеро виноваты, что их зарезали в праздник.
Список гостей Эвелин и Патрика включал их соседей и коллег Патрика из пожарной охраны. Блейка пригласили тоже, но накануне вечером он сообщил по телефону, что опоздает: мистер Эллис тоже устраивал прием, и Блейк не мог не пойти.
- Только поганцы так поступают, - пробурчала мама. - Линяют в последнюю минуту.
Она совершенно пала духом. Зато я ни капельки не расстроилась из-за Блейка. Осуждать парня, который так классно выглядит и согласен дожидаться от меня того, что ему не составит труда в любое время получить от других девушек?
Я пошла на кое-какие уступки. Сомнений в том, что Блейк заботится обо мне, не было, и по средам после обеда я тайком приводила его в свою комнату. Мы разговаривали, и смеялись, и целовались на кровати. Я не отталкивала его руки, когда они оказывались у меня под блузкой. Однако он не делал ничего такого, что заставило бы меня сказать «я не могу».
- Блейк не слинял, мам, - возразила я. - Он приедет. Его отец встречается в Хэмптонс с клиентами и другими адвокатами из своей фирмы... Блейку необходимо там присутствовать.
- О! - произнесла она с издевкой. - В Хэмптонс. Скажите, пожалуйста!
Я пропустила это мимо ушей. Не хватало еще, чтобы она испортила мне настроение. Неделю назад мама спрашивала, не кончились ли у меня пилюли от мигрени, и я показала ей почти нетронутый флакон. Я задавала себе вопрос: неужели хорошее настроение, уверенность в своей привлекательности и постоянная забота Блейка сотворили чудо исцеления?
- Привет, сестренка! - поздоровался со мной Патрик двадцать минут спустя на крыльце.
Он был высокий и загорелый, и во мне вновь что-то шевельнулось, когда он чмокнул меня в щеку. Впрочем, это оказался лишь едва уловимый трепет по сравнению с бурей чувств, которую я испытывала, целуясь с Блейком. Я сдержала улыбку, вспомнив, как в былые времена подслушивала у стены в спальне и куталась в футболку Патрика. Будто смотрела на старую игрушку и думала: «Да, отличная кукла, но я уже слишком взрослая, чтобы с ней играть».
- Привет, - ответила я.
Мимо нас прошла мама с сумкой-холодильником в руках. Она открыла заднюю дверь и оказалась в саду, где толпились гости. Я направилась было за ней, но Патрик удержал меня за локоть.
- Ты не сердишься на нас, Ари? - прошептал он мне на ухо.
Я помолчала немного, глядя на спадающие на лоб волосы Патрика.
- Сердилась, - признала я. - Еще бы!
Он улыбнулся, положил руку мне на плечо и увел в укромный уголок.
- Да, ты не виновата. Но в первую очередь я должен считаться с твоей сестрой. Ведь так?
Я согласно кивнула. Потому что на самом деле не хотела, чтобы Эвелин была замужем за бездушным остолопом, который считался бы с ней в последнюю очередь.
- Я не мастак рассыпаться в благодарностях... но я ценю то, что ты делала для нас. Помогала с детьми и все такое. Пожалуйста, скажи, что ты знаешь это.
- Теперь, когда ты наконец заговорил об этом, - да. Но не уверена, выдержу ли я такое... Услышать от Патрика Кэгни «пожалуйста» и «спасибо» в один день... Нет, надо срочно позвонить в «Нью-Йорк таймс».
- Язва! - рассмеялся он. - Эвелин сейчас уже намного лучше. Сама увидишь.
Я встретила сестру минутой позже. За кухонным столом она стряпала мини-хот-доги из теста «Пиллсбери». Стройная и красивая, в белом сарафане, белых сандалиях, с золотым ножным браслетом, на котором болтался гравированный кулончик в виде соски с надписью «Мамочка».
- У тебя обновка? - спросила я, неловко топчась у входа.
Оторвав взгляд от противня с сосисками в тесте, она посмотрела на щиколотку.
- Да... Патрик подарил.
- Красивый, - сказала я, отметив, как умело нанесены подводка и тушь, лак на ногтях, - словно вернулась прежняя Эвелин. Я была счастлива ее видеть, и мне хотелось забыть обо всем, что между нами произошло. - Он по-настоящему тебя любит, - добавила я, и мне легко далась эта фраза, потому что меня тоже, возможно, кое-кто любил.
Эвелин, похоже, больше на меня не сердилась. Как и я на нее. Она улыбнулась и обняла меня. Гладко уложенные волосы задели мою щеку, и я чуть не разревелась. Эвелин тоже едва сдерживала слезы. Мы одновременно шмыгнули носами и рассмеялись, отступив на шаг друг от друга. Я знала, теперь все будет в порядке.
- Так где же твой парень? - спросила она. - Мне не терпится его увидеть.
Позже, когда заходящее солнце раскрасило дом в золотисто-апельсиновый цвет, она его увидела. Блейк умял три гамбургера, будто в Хэмптонс ему не дали ни крошки. Покормил Шейна из бутылочки, поиграл в мяч с Кираном, а потом устроился рядом со мной.
- Сегодня я видел твою подругу, - сообщил он.
- Саммер?
Он кивнул:
- Ее мать обслуживала прием. Она уже провела несколько банкетов и теперь будет постоянно работать на моего отца. По мне, так еда была пересолена.
На этом приеме он явно ел немного. Я занервничала. Представила себе, как Саммер флиртует, и хохочет, и ведет разговоры о Доне Маттингли, в буквальном смысле соблазняет моего парня. Но вспомнив его слова в тот день - что я красивее, - убедила себя, что волноваться глупо.
- Хочешь пива? - спросила я. Прекрасный повод сменить тему.
Он помотал головой:
- Я уже выпил бокал. Много не пью. Не хочу превратиться в алкаша, как мой брат.
- Дэл алкаш? - удивилась я.
Свинья, алкаш. Как еще его обзывают?
- Как посмотреть. - Блейк пожал плечами и забросил руку на спинку стула. - Вот чего я действительно хочу, - сказал он и обвел восхищенным взглядом скромный дом Эвелин и Патрика, словно это Тадж-Махал. - А ты?
Мне нравилось, что Блейк не считает мои жизненные цели недостаточно высокими.
- Я тоже, - согласилась я. - Но чтобы дом был покрасивее. В Парк-Слоуп. С гамаком в саду. А еще хочу преподавать в хорошем колледже в городе.
Он кивнул:
- У моего отца есть связи в городских школах.
Я принялась размышлять, почему моя мама так критически относится к связям. Мне казалось, связи - это прекрасно, ведь благодаря им можно достичь желаемого без зубрежки до посинения, каторжного труда и сдачи экзаменов.
Блейк отошел за содовой и завел с Патриком дружескую беседу в патио.
Меня разбирало любопытство. Они обсуждали футбол, и бейсбол, и вступительные экзамены в Департамент пожарной охраны Нью-Йорка, но дослушать мне не удалось: Эвелин подняла меня со стула и увлекла за собой в детскую. Закрыв дверь, она схватила меня за руки.
- Вот это да! - воскликнула она. - Он обворожительный.
Ни разу в жизни я не слышала от Эвелин слова «обворожительный». Скорее всего она откопала его в каком-нибудь недочитанном любовном романе. Но характеристика была точной, так что я согласно кивнула и ответила на все вопросы о том, как мы с Блейком познакомились. Потом она спросила, сколько ему лет.
- В ноябре будет двадцать один.
- Двадцать один, - повторила она с задумчивым видом. - Значит, вы уже занимаетесь этим делом.
Это прозвучало еще хуже, чем в разговоре с мамой. Я покачала головой, будто никогда и не думала «заниматься этим делом».
- Врушка ты, Ари. Я вижу, что происходит. Глянь на себя - ты же вся светишься.
Свечусь?! Вот не знала...
Я и не ожидала, что разговорюсь об этом с Эвелин. С мамой поделиться я не могла, с Саммер тоже не говорила, посвящать Ли мне не хотелось - она все-таки двоюродная сестра Блейка. Внезапно в украшенных флажками «Ред сокс» голубых стенах детской я ощутила радость от того, что у меня есть старшая сестра.
- Так что я не вру, - заявила я, рассказав Эвелин о том, что происходит по средам. - Мы на самом деле этим не занимаемся.
- Но скоро начнете, - не унималась она. - Я тебе дам телефон своего врача. Она принимает в бруклинской клинике по пятницам... Полис там не спрашивают, так что маме необязательно докладывать... Выпишут таблетки. Мы же не хотим, чтобы ты залетела, да? - Она рассмеялась, затем нацарапала что-то на клочке бумаги и сунула мне.
- Эвелин, - возразила я, - таблетки не всегда работают. Ты ведь...
Она перебила меня, засмеявшись, но уже по-другому, хитро и цинично, и понизила голос:
- Работают, если пить их каждый день. А мне не терпелось выбраться из маминого дома. Я то и дело пропускала прием. Ну, то есть... Патрик всегда меня любил, но сильнее всего, когда я носила детей. Парней беременность сводит с ума. - Она подмигнула и положила руки мне на плечи. - Послушай, Ари. Кругом полно заразы. Я имею в виду не только СПИД. Прежде чем лечь с Блейком, убедись, что он ничем не болен. Обязательно выясни, сколько у него было девушек.
Я знала только о девушке из Джорджии. Но сейчас я думала о том, как отчаянно Эвелин хотела избавиться от маминой опеки и что Киран появился на свет вовсе не случайно.