Я хочу знать...
Больничная палата сверкает белизной, люди в белых халатах носятся туда-сюда, выполняя свои рабочие обязанности. Я не знаю ни одного человека здесь, хотя меня можно назвать завсегдатаем этой больницы, этого этажа, этой койки. Да, я в коме.
Мое тело отказало самому себе в передвижениях, а мозг до сих пор хватается за тоненькую ниточку жизни. Он продолжает работать, медленно выворачивая мою личность наизнанку, не в силах остановить этот круговорот. Одна за другой мысль сменяется, и я больше не могу контролировать этот процесс. Теперь я – сторонний наблюдатель, существо между жизнью и смертью, заточенный в телесной оболочке.
Как я прожил свою жизнь? Смогу ли я еще хоть раз увидеть родных? Сколько дней я здесь? А может, и не дней вовсе… Эти вопросы стали насущны и перестали нести глубокий моральный смысл, они больше не меняют жизнь, если она не предоставляет тебе шанс встать с этой чертовой постели.
Я знаю, что меня держат здесь за счет аппарата вентиляции легких, чувствую, как трубки пронизывают мое полумертвое тело, врастая в него. Зачем моя жена дала согласие? Неужели она верит в мое пробуждение? Я, честно, пытался выйти из этой темной комнаты, но я не смог. Слыша ее голос, я пытался взять ее за руку, пытался заговорить, но приборы, фиксирующие деятельность мозга, не слышали моего внутреннего крика, они не поняли, что я жив.
А я жив?.. Нет, серьезно. Что со мной происходит? Каков мой диагноз… Хочу узнать, хочу услышать приговор.
Писк. Странный, но такой желанный. Еще один. Глупые аппараты завопили во всю громкость своих динамиков. Что происходит? Врачи один за другим бегут в палату, в которую не заходили уже очень давно, ведь повода не было.
- Доктор, он просыпается. Смотрите, мозговая активность поразительно огромна, - кричит юный врач, только закончивший учиться.
- Да, я вижу. Звоните его жене, пусть немедля приезжает.
Я буквально разлепляю слипшиеся от долгого молчания губы, пытаюсь сказать, спросить такие важные вещи, но вместо этого меня хватает только на банальную просьбу принести воды. Медсестры быстро с этим справляются, молодцы какие.
- Где доктор? – тихим, хриплым голосом спрашиваю я человека, знающего все ответы на мои вопросы.
- Здесь, я здесь.
- Что со мной происходит?
- Вам больно?
- Да. Мои легкие горят.
- Вы до сих пор на аппарате. Сейчас отключим, вы сможете дышать самостоятельно.
Назойливые трубки покинули привычное тело. Но дышать я не смог. Меня отключили от этого мира раньше, чем я смог сделать последние важные вещи в своей жизни. Жена приехала через пятнадцать минут после моей смерти от кислородного голодания. Я не смог с ней попрощаться. Опять.
Я никогда не смогу узнать, что в коме я провел целых восемь лет. Мой сын уже окончил школу и поступил в университет, младшая дочь этой осенью впервые танцевала на осеннем балу в школе, а я не смог прийти. Так много всего надо было сделать, так много осталось внутри моего сознания. Жалкая, никчемная и очень глупая смерть настигла верного супруга, любящего отца и заботливого сына в самый важный момент его жизни, в момент, когда он ухватился за самый, как ему казалось, крепкий участок спасительной нити, а он оказался хрупким. Таким же, как и жизнь любого человека на это бренной земле.